cause of my euphoria

      В салоне машины было душно, и Чонгук не понимал, это оттого, что даже ночью температура в Сеуле этим летом не опускалась ниже восемнадцати градусов, или из-за сидящего по левую сторону Юнги. Он был в довольно приподнятом настроении, он постукивал кончиками пальцев по рулю в ритм играющей по радио песни девичьей айдол-группы и даже тихо мурлыкал себе под нос во время припева. Чонгук с недоумением наблюдал за таким Юнги. Это было довольно необычное поведение для него, Чонгук ни разу до этого его таким не видел.       — У меня что-то на лице? — неожиданно спросил Юнги, скосив взгляд с дороги на Чонгука.       — Н-нет, — заикаясь от неожиданного вопроса, просипел тот и, быстро отвернувшись, уставился взглядом в окно. Уже начинало слегка светать, и c удивлением заметивший это Чонгук перевел взгляд на свои наручные часы. 5:13. Он и не заметил, как пролетело столько времени. Вновь повернувшись к Юнги, он оглядел того чуть внимательнее, в этот раз отмечая про себя ставшие еще темнее круги под глазами и ленивые уставшие движения.       — Тебе стоило прервать меня раньше. Ты ведь устал, — нахмурившись, произнес он. Юнги на секунду вновь перевел взгляд на лицо Чона и дернул уголком губ.       — Не думаю, что ты был в состоянии остановиться, — ухмыльнулся он, вновь возвращая взгляд на дорогу.       — Ты знаешь, о чем я, — поерзав на месте, пробурчал Чон, кривясь от неприятного ощущения стянутой кожи в паху. Он мечтал оказаться дома, встать под струи прохладного душа и смыть с себя свой позор.       — Все в порядке, Чонгук, я высплюсь днем, ведь флешку в компанию отнесешь ты, — спокойно сказал Мин, сворачивая к воротам THE HILL и слыша возмущенный вскрик парня.

***

      Как только машина заехала на парковку и остановилась, Чонгука и след простыл. Юнги только хмыкнул глядя на Чонгука, который, даже не попрощавшись, просто выхватил из рук Мина флешку и пулей вылетел из машины. Наконец оставшись наедине и в относительном спокойствии, рэпер вытащил свой телефон из заднего кармана джинсов и, разблокировав его, вновь перечитал последнее сообщение от лучшего друга.       «Я уезжаю домой на несколько дней, если хочешь, присоединяйся», гласило единственное сообщение от Сокджина. Мин вздохнул и, напечатав ответ, вновь заблокировал телефон и, вытащив ключ из зажигания, покинул салон автомобиля.       Поднимаясь в лифте на свой этаж, Юнги в который раз задумался, что могло означать поведение Чонгука. Было понятно, что, скорее всего, тот питает какую-то тягу к нему, но вот насколько та сильна, было вопросом. Да и к тому же Юнги и сам не мог понять, что чувствует по отношению к Чонгуку. Он признавал, что физически Чон был для него привлекателен, даже очень, но вот характер и поведение того отбивало у Юнги всякое желание начинать с ним хоть что-то. Лицемерный, упертый, нахальный, но в то же время, как ни странно, трудолюбивый, талантливый и, что уж таить, довольно милый. Эта странная смесь не давала Юнги покоя. Он был не прочь трахнуть того разок — ведь и сам Чонгук, кажется, именно этого и добивался. Вот только стоит ли? Нутро кричало, что нет, это, скорее всего, принесет кучу ненужных проблем. Да и Чонгук не был похож на того, кого бы такое устроило. Не хотелось, чтобы тот напридумывал себе каких-нибудь сказок после, и, что даже хуже, влюбился и начал надеяться на серьезные отношения. Мин Юнги просто не создан для такого.       Лифт издал тихий звон, и Юнги, оттолкнувшись от стены, вышел наружу, направляясь к своим апартаментам. Он решил подумать об этом позже, после того как выспится.

***

      — Ты дурак? — насмешливо, но с нежной ноткой спросил брюнет, наклоняясь ближе к другому парню, вжавшемуся спиной в стену и зло глядящему в ответ. — Минсок, ты что, действительно не понимаешь?       Тот вызывающе вскинул голову и, нахмурившись, ответил:        — О нет, я все понимаю. Но как бы ты меня ни запугивал, я не отступлюсь. Она мне правда нравится.       — Нет, — зарычал брюнет, хватая Минсока за ворот футболки и с силой встряхивая его. — Не нравится. Ты ее даже не знаешь.       — Я знаю ее любимый цвет, время года, еду, напиток. Знаю, что она любит гулять под дождем и ненавидит жару так же, как и я. Знаю, что она скучает по родителям, которые живут на другом конце страны, по брату, который улетел учиться в Америку. Знаю ее любимый фильм и песню. И я узнаю ее больше, когда мы начнем встречаться, — заговорил тот, вглядываясь в лицо своего врага. — А вот ты видишь лишь ее красивую оболочку. Это ты ее не знаешь. Что у нее внутри? Каковы ее переживания, страхи и слабости? О них ты знаешь? — пауза. — Нет, не знаешь, Хенджун, и именно поэтому ты ее не достоин, — напряженно прошептал Минсок, практически выдыхая последнюю фразу.       — Мне и не нужно знать этого о ней, Минсок. Все это я хочу знать о тебе, — с отчаянной интонацией произнес Хенджун, а затем, резко подавшись вперед, впился поцелуем в розовые губы протестующе замычавшего Минсока. Тот забрыкался, попытался пнуть брюнета и, попав тому коленом по бедру, резко оттолкнул ослабившего напор парня от себя, судорожно хватая искусанными губами воздух.       — СТОП! СНЯТО! — закричал режиссер, и Пак Богом отстранился от Тэхена, усмехаясь и наигранно потирая бедро ладонью.       — Ау, это было больно! — улыбаясь, произнес он и, протянув руку, потрепал Тэхена по волосам, не обращая внимания на затрудненное дыхание того. Это была их последняя сцена на сегодня. Натянуто улыбнувшись в ответ, Тэхен попытался скрыть внутреннюю дрожь и сдержать порыв, облизнуть губы.       — Ты тоже был крут, хен, — выдохнул он и, быстро проскользнув мимо Богома, поторопился в свою гримерку.       Как бы Ким себя ни убеждал до этого, сцена оказалась не из легких. Сыграть нужные эмоции удалось не с первого раза, да и сейчас конечным результатом он не был доволен. Но раз Богом-хен похвалил, значит, все было не так плохо, как думал Тэ. И все же они повторили сцену шесть раз, перед тем как режиссер наконец дал добро. Целовать практически незнакомого человека оказалось не так легко, как до этого считал Ким, да и Богом не пытался сделать ситуацию хоть немного легче, но теперь Тэ мог похвастаться перед Юнги и Джином, что целовался с известным актером.       Тихий стук в дверь отвлек Тэхена от размышлений. Из-за двери показалась темная макушка менеджера, который напомнил о завтрашней утренней съемке для рекламы. Вздохнув, он подхватил свою уже до этого собранную сумку и вышел из гримерки. Кланяясь и благодаря всех за работу, Тэхен второпях покинул съемочную площадку, радуясь, что наконец-то сможет немного отдохнуть. Уже сидя на заднем сиденьи своего микроавтобуса, он почувствовал вибрацию в кармане худи и, вытащив телефон, с шоком уставился на экран. Богом-хен Ты так быстро сбежал со съемочной площадки. Надеюсь, я тебя ничем не обидел? Если так, то мне очень жаль. Как насчет кофе завтра перед съемками? Я свяжусь с твоим менеджером. До завтра. Богом-хен Ах, и спокойной ночи, Тэхен-и. Сегодня ты был невероятен :)       — Обидел?.. Кофе? Завтра, — покрывшись легким румянцем, бормотал себе под нос Тэхен. — Спокойной ночи?.. Тэхен-и?! Он что, серьезно?       Подавившись слюной на последнем сообщении, Ким погасил экран и, скользнув на сиденье вниз, смущенно закусил губу. Значит, ему все-таки не показалось. Когда режиссер обговаривал с ними сцену поцелуя, Богом-хен как-то странно улыбался, глядя на Тэ. А потом, когда режиссер добавил, что поцелую не обязательно быть с языком и что хватит просто сделать вид, оба актера согласились. Но потом…       Потом, когда настало время поцелуя, его губы мягко раздвинули и скользнули языком в рот, из-за чего Тэхен и дернулся в сторону, испортив тем самым первый дубль. Во второй раз в рот скользнули уже агрессивнее, но Богом тогда сам отстранился, оправдавшись тем, что он принял не ту позу, закрыв камере головой вид на поцелуй. В третий раз голову Тэхена повело не в ту сторону, и они неприятно стукнулись зубами. В четвертый свет падал не так. В пятый Тэхену захотелось чихнуть прямо в тот момент, когда он должен был оттолкнуть Богома, из-за чего вся съемочная площадка не прекращала смеяться, чуть не сорвав и шестой дубль. Седьмой стал последним и самым запоминающимся. Его вжали в стену и поцеловали так, что у Тэхена немного закружилась голова. Ким в тайне подозревал, что именно из-за его мечтательно-растерянного выражения лица режиссер наконец дал добро.       Должен ли Тэхен как-то интерпретировать поведение старшего? Наверно, стоит обсудить это с Юнги или Джином, все же они более опытны в этом плане, тогда как Тэхен за всю свою жизнь ни разу не имел серьезных отношений, да и спал лишь с одним человеком. Решив написать Юнги по приезде домой, Ким прикрыл глаза и наконец позволил себе расслабиться.

***

      У Намджуна всегда все валилось из рук. Он рушил все на своем пути. С самого детства его отец прозвал его мелким разрушителем, а мать лишь снисходительно вздыхала, глядя на очередную разбитую сыном вазу. С течением времени Намджун научился немного контролировать свои конечности, но это тоже спасало лишь в сорока процентах случаев.       Что-что, а Сокджина он разрушать не хотел больше всего, но в итоге, как всегда, испортил все, что только можно. Надежда на то, что они с Джином смогут начать все сначала, медленно угасала. Произошедшее в кафе довольно сильно пошатнуло уверенность Намджуна. Джин ненавидел его. Презирал. Но Намджун был настолько жалок в своей больной любви к нему, что радовался хоть каким-то его чувствам к себе. Все лучше, чем безразличие. Отец Кима часто повторял, что от ненависти до любви один шаг. И тот впервые так сильно молил богов, чтобы это оказалось правдой.       Намджун сверлил взглядом осколки любимой чашки, лежащие на полу, и пытался решить, что делать дальше. Конечно, сначала он уберет осколки, попытавшись при этом не прирезать себя случайно, а потом, возможно, ему стоит подготовиться к встрече с Джином. Хоть у него в запасе и имеются пять дней. От менеджера Сокджина Намджун узнал, что тот уже как два дня не выходил на связь, написав лишь, что отправляется в путешествие и вернется через неделю. Намджун правда надеялся, что так и будет. В ином случае он даже не представлял, что делать.       Ему не терпелось вновь увидеть лицо Сокджина, услышать его голос, странный, но столь любимый Джуном смех. Он так давно не слышал его смех в живую. Это уже более походило на болезнь. Намджун не мог работать, не слушая при этом песни старшего, его голос, не мог заснуть, не пересмотрев их старые общие фото и видео. Блядь, он даже потрахаться не мог, не представляя перед собой Джина, хоть это и удавалось с трудом, ведь все те девушки лишь призрачно напоминали ему его любимого человека. А с парнем, кроме Сокджина, он себя никогда и представить не мог. Джин всегда был исключением из всех правил. Лишь он им и останется. Навсегда.       Поднявшись со стула, Намджун обошел кухонную стойку и вытащил из-под раковины совок. Перед началом войны ему для начала предстояло выиграть этот бой.

***

      Полупустой кабинет освещал яркий дневной свет. Отдаленно слышался звук работающего на полную мощность кондиционера. Чонгук сидел в кресле слева от директора и цепко наблюдал за его лицом. Из наушников того доносился знакомый бит записанной этой ночью с помощью Юнги демо-версии песни Чонгука.       — Эта песня действительно хороша, — одобрительно произнес Джинен, похлопывая Чонгука по плечу и улыбаясь.       — Да, трек номер четыре. Она будет заглавной. Рад, что вам понравилось, — уверенно заявил тот, на что директор рассмеялся, качая головой, но потом, разглядев что-то чужом в лице , согласно кивнул.       — Хорошо, Чонгук. Признаюсь, я, на самом деле, не ожидал многого от этого сотрудничества, ведь все мы знаем, насколько продюсер Мин привередлив в этом плане. Но что я вижу? Ты был прав, это и правда стоило всех тех усилий, которые мы приложили, пытаясь добиться вашей совместной работы. Думаю, этот альбом может стать лучшим в твоей карьере.       — Я уверен в этом, директор Пак. Возможно, я даже смогу попасть в Billboard, — воодушевленно произнес Чонгук, оттягивая ворот белоснежной футболки и улыбаясь. — Я очень постараюсь. Но перед этим я хотел попросить вас о кое-чем.

***

      Мышцы горели, он чувствовал, как капли пота стекали по линии позвоночника, но не прекращал двигаться под музыку, краем глаза следя за фигурой стоящей слева. Его хореограф, Чон Хосок, подпирал собой стену и ястребом наблюдал за каждым его движением, подмечая каждый недоповорот и неправильное движение рукой. Чонгук в очередной раз сделал плавную волну телом, развернулся всем корпусом, а затем медленно осел на пол, складывая ногу на ногу, придавая конечной позе важность, уверенность и в тоже время расслабленность.       — Ты стал намного лучше с прошлого раза. Репетировал между концертами? — спросил старший Чон, бросая младшему бутылку воды. Последний согласно кивнул, делая жадный глоток. В перерывах между концертами, работой над песнями и мыслями о Юнги.       — Тренировался между выступлениями. Но то быстрое движение во время первого припева мне не дается, сколько не стараюсь, — встряхивая мокрыми от пота малиновыми волосами, добавил Чонгук, поморщившись. Хосок опустился на пол возле младшего и хлопнул того по плечу.       — Все получится, мелкий. Мы попробуем завтра еще раз. А потом еще и еще, пока не получится так, как надо. Но на сегодня все. Сейчас ты принимаешь душ, я звоню Чимину, а потом мы вместе идем к тебе есть курочку с пивом.       — Ну хен! Я все же айдол. Ты же знаешь, мне нельзя набирать вес, а вы с Чимином только и ищите повод меня откормить! — нахмурился младший, отбрасывая пустую бутылку в сторону и поднимаясь на ноги.       — Не хочешь? Ладно, тогда мы с Чимином.       — Ладно, так уж и быть, раз вы так настаиваете, то я согласен, — наигранно вздохнув, перебил Хосока Чонгук и, подхватив сменную одежду из спортивной сумки в углу, направился к двери в раздевалку.       — Этот ребенок, — улыбнувшись, произнес старший Чон, набирая знакомый номер. — Хэй, Чим-Чим, как насчет свидания втроем?

***

      В просторной кухне витал вкусный запах запеченной рыбы. На сковороде булькал томатный соус, с минуты на минуту угрожая начать выкипать. Темноволосый мужчина суетился у кухонной стойки, быстро нарезая зеленый лук. Услышав тихое шипение, Джин вскинул голову и, нахмурившись, крикнул в сторону гостиной:       — Юнги, тащи свою тощую задницу на кухню!       Пару секунд спустя в проходе появилась тень, потягиваясь.       — Помешай соус и попробуй, достаточно ли он соленый, — дернув головой в сторону плиты, сказал Джин. Мин прошел мимо, фыркая.       — Ты вообще сегодня покидал стены кухни? — помешивая лопаткой слегка подгоревший соус, усмехнулся Юнги.       — Конечно, Юнги, даже таким совершенным людям, как я, иногда нужно отлучиться в ванную комнату, — закатывая глаза, съязвил в ответ Джин. — Что там насчет Тэхена? Он ответил? Дважды стукнув по краям сковороды, стряхивая остатки соуса с лопатки, Мин обернулся к все еще стоящему к нему спиной Сокджину и вгляделся в широкий разворот его плеч, не скрытых как обычно тканью футболки.       — Да. Он обещал приехать завтра к вечеру. Сегодня и завтра до обеда у него важные съемки.       — Отлично, тогда я приготовлю еще одну гостевую спальню. Наступило длинное молчание, прерывающееся только тихим мурлыканьем Сокджина себе под нос. Юнги же продолжал разглядывать его, опираясь ягодицами о край кухонной тумбы и пару раз отвлекаясь на помешивание соуса. Прошел уже день с тех пор, как Мин приехал домой к родителям Сокджина, которых, к его удивлению, дома не оказалось. Сокджин объяснил, что те уехали отдыхать к дальним родственникам в Пусан, не успев предупредить об этом направляющегося домой Сокджина, так что единственное, что тот застал в родительском доме, — это пустой выключенный холодильник.       — Кажись, за Тэхеном приударил тот актеришка, — произнес Мин, откашливаясь и прерывая молчание.       — Что? — подхватив тарелку с салатом, обернулся к Юнги Джин. — Кто?       — Богом, или как его там. Тэхен не вдавался в подробности, сказал, что расскажет по приезде, но, кажись, все довольно серьезно.       — Эй, Юнги, — неожиданно произнес Джин, открывая холодильник и ставя на полку салат. — Как насчет того, чтобы пригласить Чонгука?       — Куда? — отреагировал опешивший Юнги.       — Сюда. Я бы не прочь познакомиться с ним поближе, да и Тэхен тоже. Вы довольно много времени проводили вместе до его мини-турне за границей.       — Зачем вам знакомиться? Мы с ним коллеги, не друзья, — фыркнул тот.       — Да ладно, Юнги. Все давно уже поняли, что вы с ним не просто друзья. Успокойся, мы не собираемся отбивать его у тебя.       — Сокджин, блядь! Прекрати. Этот мелкий гад меня бесит с нашей самой первой встречи, и ты это знаешь!       — Но это не отменяет того, что ты хочешь трахнуть этого мелкого гада с вашей самой первой встречи. И не отрицай, я знаю тебя, Юнги. Да и к тому же, смотря на вас двоих вместе, как бы очевидно, кто на самом деле из вас мелкий гад, — произнес последнюю фразу Джин, уже уворачиваясь от летящего в его сторону ножа. Хорошо, что еще от ножа для масла.       — Что-то я не припоминаю, чтобы ты так горел желанием пригласить к нам Джихена, когда я приглядывался к его заднице, — упрекнул старшего Мин, поднимая упавший на пол нож.       — Он мне не нравился. А Чонгук — да.       Юнги лишь закатил глаза на последнюю фразу Сокджина и, ущипнув того за голую кожу на плоском животе, обошел его, возвращаясь в гостиную и игнорируя проклятия в свою сторону.       — Ты, кстати, лишь подтвердил то, что и правда заинтересован в Чонгуке! — крикнул Сокджин, потирая пострадавшую кожу.       — Не в самом Чонгуке, а лишь в его упругой заднице и шикарных бедрах! — ухмыльнулся Мин, откидываясь на подушки дивана и беря в руку переключатель.       — Ага! — победный вопль Джина разнёсся по квартире вместе с громким звонком мобильного телефона рэпера. Все еще ухмыляющийся Юнги потянулся правой рукой и, схватив его, удивленно уставился на экран. «мелкий засранец» гласило имя звонившего, и Мин, тихо пробормотав себе под нос знакомое многим «вспомнишь солнце, вот и лучик», принял вызов, прикладывая телефон к уху.       — Хен, — бодрый голос Чонгука прозвучал с легкими помехами. — Хен, ты сейчас занят?       — Да, — выдохнул Юнги, убавляя громкость телевизора. — Что такое, директор не одобрил трек?       — Нет, с этим все отлично, ему очень понравилось. Я, кстати, насчет этого тоже звоню, директор Пак просил проинформировать тебя о нашем с тобой интервью. Его перенесли с начала августа на эту субботу.       — Какое еще интервью? — настороженно спросил Юнги.       — Ну, то, что было прописано в контракте? — неуверенно ответил Чонгук, громко хлопнув чем-то на заднем плане. — О нашей совместной работе и, ну, отношениях, — почти шепотом закончил тот.       Напряженное молчание по ту сторону трубки было Чонгуку ответом.       — Я разузнаю об этом у своего менеджера, Чонгук. Понятия не имею, что ты сейчас мелешь, я прочитал контракт очень тщательно, и в нем было ни слова о каких-то интервью. Потому, что я больше их не даю, и это знают все, — разъяренно прервал тишину Мин.       — Да, думаю будет лучше, если ты свяжешься со своей компанией. Они тебе точно все объяснят, Юнги-хен. Просто я подумал, что раз уж звоню, могу заодно и предупредить тебя, — безэмоционально отреагировал Чонгук. Через пару секунд младшего громко окликнули, и тот, будто вспомнив о чем-то, вновь подал голос:       — Мы с моим хореографом и его парнем собираемся поужинать вместе. Не хочу чувствовать себя третьим лишним, поэтому хотел предложить тебе сходить с нами, если ты еще не ужинал и не занят, — неуверенно предложил Чонгук. — Я уже ужинаю с Сокджином и его родителями. Извини, Чонгук, — солгал Юнги, а затем, задумавшись, нахуя вообще это сделал, вздохнул, бросил притихшему Чону по ту сторону трубки быстрое «пока» и скинул вызов. Откинув телефон на диван около себя, он устало потянулся и потер глаза, пытаясь сдержать раздраженность. Джин, все это время подслушивающий, бросил тихое «идиот» и вновь вернулся к готовке. Чонгук на другой стороне Сеула опустил голову, скрывая глаза за длинной челкой, и стиснул зубы, пытаясь сдержать злость. Его снова проигнорировали. Но это будет в последний раз.