чувствуешь?

       Мингю правда пытается вчитаться в мелкий шрифт, но Вону, сидящий напротив него, и читающий какую-то другую книгу, выглядит намного интереснее, чем разворачивающая на страницах трагедия. — Не могу, — сдается Ким, едва сдерживая себя, чтобы вообще не послать все это нафиг и не пойти поиграть в видео-игры.        Вону поднимает на него свой тяжелый взгляд из-под очков, и усмехается. Он и не ожидал, что Мингю так сразу все прочитает, даже после его слов. Ким мучает произведение уже вторую неделю. — Ох, — Чон восторженно вздыхает, когда наклоняется к Мингю, чтобы посмотреть, на каком он моменте. — Это моя любимая часть, — Вону встает со своего места, садясь рядом с Мингю, и, прочистив горло, читает: — Но что за блеск я вижу на балконе? Там брезжит свет. Джульетта, ты, как день! — У тебя получается лучше, чем у меня в голове, — прерывает его Ким. — Может, тебе стоит прочитать перевод? Оригинал всегда сложнее дается, — предлагает Вону. — Сейчас, — он тянется к своему портфелю, вытаскивая сборник трагедий Шекспира, и протягивает ее Мингю. — Он старенький… и игнорируй заметки, они для меня, — предупреждает Чон.        Мингю крутит в руке книгу и открывает содержание, находя нужное. После, он листает книгу как можно осторожнее, чтобы не порвать ее, та и так была не в лучшем виде. Даже сборник в библиотеке Кимов был и то в более пригодном состоянии, но это делало книгу особенной. Хоть Вону и попросил игнорировать заметки, Мингю не мог сделать этого. Рядом со строчками произведения виднелись кривые иероглифы Вону, высказывающие его мысли, некоторые строфы были просто подчеркнуты ручкой, некоторые слова он выделил простым карандашом. — Давай вместе, — говорит Вону, придвигая к себе огромный сборник, принадлежащий Мингю. — На каком моменте захочешь, мы остановимся и обсудим, идет? — Хорошо, — кивает Мингю, начиная читать сначала.        Вону рядом с ним делает тоже самое. Мингю считает это ужасно глупым, но чувствует какую-то мысленную связь с Вону, у них в голове сейчас — слова Шекспира, не важно на каком языке, основный смысл все равно сохраняется. От этого тепло внутри по непонятным причинам.