Life, or Something

На следующее утро сердце Йена буквально выпрыгивает из груди. Становится даже трудно дышать, когда он выходит из метро за пару кварталов от нужного места. Второй день подряд. Он пытается спланировать, что скажет, когда появится. Интересно, сможет ли он увидеть Микки. Он ускоряет шаг. Он открывает боковую дверь. Тяжело дышит, пытается перевести дыхание. Он не может так долго ждать. Он будто со стороны видит, как его рука поднимается и мягко стучит в синее окно. — Да? — Это Эва, говорит тихо. На нее это не похоже. Обычно она очень шумная: «Да? Что случилось?» Сегодня, прямо сейчас, тихо. — Кто это? Йен облизывает губы, щурится. — Это Йен. Микки там? Еще одна пауза. — Нет, прости. — Хорошо, — говорит Йен. Он бы надел куртку, но он не может больше ждать. Он за пару длинных шагов взбегает по лестнице. Он заглядывает в смотровую комнату, одну из боковых комнат. Он слышит Джея в приемной. Он замедляется и тихо проходит дальше. Ванные комнаты открыты, лифт темный, кухня пустая, комната пустая. Его здесь нет. Йен снова оказывается у голубой двери. — Эва? Эва снова молчит. — Йен? — Да, это я, — выдыхает он. — Что-то не так? Пауза. — Дай мне минутку, встретимся снаружи. Йен натягивает толстовку и выходит. Приближается октябрь. Все больше листьев опадает каждый день. Иногда ветер сбивает сразу кучу — блестящую волну желтого, красного, оранжевого. Он медленно вдыхает. Не задыхаясь, просто пытаясь почувствовать этот глубокий запах листьев, земли и холода. — Эй, — говорит Эва, глаза у нее красные. — Иисусе, — говорит Йен, широко раскрыв глаза. — Ты в порядке? Эва пожимает плечами. — Все плохо, Йен, — отвечает она надломившимся голосом. Йен почувствовал адреналин приковывает его ноги к земле — Микки говорил об этом в тот день. В день, когда Йен поцеловал его. В день, когда он показал Микки все. Йен пытается сохранить голос стойким. — Что такое? — Его желудок скручивает от волнения. — Микки? Микки плохо? Эва качает головой и скрещивает руки. Она поворачивает голову, видит припаркованные машины. Ее дом. Она трясет головой. — Там будет легче, давай. Фиолетовые стены, серебристые занавески, пустые зеленые стеклянные бутылки и куча тонких шарфиков в корзине. Стул у стиральной машины. Куча книг. Тут есть даже швейная машина с большой корзиной, сложенной сверху. Дыхание Эвы дрожит, когда она заставляет Йена сесть на диван. Желудок Йена падает. — Микки получил травму. — Заявление. Не вопрос. Эва качает головой. — Нет, не… — Она прижимает пальцы к глазам. — Микки рассказал тебе, как он начал здесь работать? — Нет, — говорит Йен. Эва делает глубокий вдох. — Я не думаю, что ему будет все равно, если я скажу тебе. Ну, может быть, ему не все равно, но мне нужно сказать это. Глаза Йена невольно расширяются. Он не может дышать. Он кивает. — Хорошо, — говорит она. — Его отца привезли на автобусе. Может, три года назад? Что-то вроде этого. Я до сих пор не знаю, зачем его вообще привезли. Его не нужно было бальзамировать. Была путаница насчет крематория. Позже в тот же день кто-то приходит и спрашивает, сколько будет стоить забальзамировать его и осмотреть перед крематорием. К концу дня им удается наскрести достаточно, чтобы оплатить базовое бальзамирование. Честно говоря, я немного испугалась. Все выглядело довольно грубо. Эва хватает коробку с салфетками с кухонного стола. Она снова оседает, складывая ладони на коленях. — Так мы провели быстрый просмотр. Никаких цветов, ничего. Только отец Микки. Пришли несколько человек. Снаружи было раскидано много окурков и бутылок из-под пива и ликера. Стояла всего пара стульев. Все это было просто… было… было очень холодно и напугало меня. Я никогда раньше не боялась этого, Йен. Но в тот момент мне было страшно. Йен кивает. — И это был отец Микки. Эва кивает. — Отец Микки. — Господи… — Именно. Поэтому, когда… — Эва осекается и делает глубокий вдох. — И тогда почти все ушли. Тогда я просто захотела навсегда запереть все двери и свалить из этого места. Потом этот парень в кресле, прямо рядом с телом мужчины. Не двигался. Не плакал. Ничего такого. — Микки, — спокойно говорит Йен. Эва кивает. — Микки. — Что он делал? — Просто смотрел на него. Прямо в лицо отца. Он даже не моргал. Просто сжимал и разжимал кулаки. Я видела. — И что ты тогда сделала? Эва делает еще одну длинную паузу паузу. — Я не могу точно вспомнить. Что-то вроде: Ты его сын? Я сожалею о твоей потере, или что-то подобное. Он не смотрел на меня. Так что я просто немного постояла там. Я не была уверена, что должна что-то сделать. Кажется, я начала как-то нервно убирать стулья. Но он все равно не двигался. Наконец я подумала «что происходит?» Йен чувствует, что не может отвести от Эвы взгляда. — И он говорит, — продолжает она. — Он говорит, ‘мне просто нужно знать, что этот ублюдок действительно мертв.' И наклоняется ближе, и его лицо становится все суровее. Я думала, он собирается плюнуть на него, Йен, честно. Ты же знаешь, он бы мог, если бы меня там не было. Йен кивает. — Итак, — говорит Эва, — затем он говорит «если его кремируют, я хочу это видеть» и так как я и не собиралась выгонять его — члены семьи могут поехать, — я сказала «окей, хорошо». Итак, мы выходим, и этот парень — о, его бывший. Прости, если это действительно неприятно, но в любом случае. Он пришел, чтобы помочь ему выбраться. Йен хмурится. — Из чего? Он был с отцом, верно? Он был не просто, как… — О, нет, нет, — говорит Эва. — Ты, возможно, не видел, чтобы кто-то вот так уходил. Это ведь, по сути, просто такая сосновая коробка, просто немного тяжелее. — Понял. — В общем, Микки просто идет по коридору, ничего не говорит. У него руки скрещены, знаешь, как он делает, когда в бешенстве? Так вот, мы заходим, а он просто продолжает смотреть на коробку. Помнишь, как выглядят крематории, верно? Там в некоторых местах есть маленькая часовня, и сама комната сделана, чтобы там было спокойно. Я имею в виду, мы делаем все намного более уважительно по отношению к телам! Я совершенно не это имела в виду… Они супер профессионалы и очень уважительно относятся… — О, я знаю, — говорит Йен. — Я ходил туда. Не был внутри, но то, что я видел, выглядело хорошо. Эва кивает. — Ну вот. — Еще один вдох. — Значит, его бывший такой: «ты его сын?» и Микки кивает, что да, это так. Бывший говорит: «некоторые члены семьи любят нажимать кнопку, которая приводит в движение тело их любимого человека, ну, ты понимаешь. При желании ты можешь нажать эту кнопку». А потом Микки говорит, «Эта?» и бывший говорит «Да», а потом Микки нажимает на кнопку. — Вау. — Да, — кивает Эва. — Да. — Так как же он тогда оказался здесь? — Ну, он пришел, может быть, через неделю, и вел себя, как бы защищаясь или что-то вроде того. Он не мог долго смотреть мне в глаза. В конце концов, он такой: «Слушай, мой отец был засранцем и постоянно выбивал из меня дерьмо. Я видел много трупов. Я видел, как он убивал людей. Я не боюсь тел, которые выглядят как то, что ты сделала с моим отцом. Я просто не хочу видеть то, что мне приходилось, пока я рос. — Черт, — тяжело вздыхает Йен. — Я понятия не имел. Я имею в виду, он вроде как упомянул о своей семье, но… ничего себе. Эва кивает с закрытыми глазами. — Я знаю, я знаю, что он должен был сказать тебе сам, но я не могу молчать, — говорит она. — Итак, Микки как бы исподтишка разглядывает меня, а потом такой: «так что я могу получить работу здесь, или что?» Как бы напряженно это ни было, они оба улыбаются. В этом весь Микки. Эва снова молчит. Она вдруг закрывает глаза и начинает плакать. Йен тянется к ней и обнимает. Йен пытается сохранять спокойствие, но он, на самом деле. в ужасе. — Это трудно, когда приходится иметь дело с кем-то, с кем вы связаны в такой работе, — говорит она. — Я иногда об этом думаю. Как я должна была помочь забальзамировать отца и маму. Это было действительно тяжело. Очень сложно. Хочется просто убежать. В то же время, ты хочешь быть тем, кто помогает им, помогает сделать для них все, что только получится сделать. Потому что ты знаешь, как это делать, и ты любишь их. Это кажется невозможным, но ты чувствуешь, что должен сделать то, что должен. Потому что, если они попросят тебя, ты согласишься. Без колебаний. Лицо Эвы в темных подтеках туши и слез, а Йен продолжает тереть ее плечо, успокаивая. — Я… — Осторожно говорит он. — Я действительно не понимаю, что происходит. Что происходит с Микки? Эва тяжело вздыхает и встречается с глазами Йена. — Сестру Микки вчера вечером привезли на автобусе.

***

Йен снова стучит. Снова. — Мик, — говорит он. — Микки, открой. Пожалуйста. В конце концов дверь распахивается. Запах виски быстро наполняет легкие Йена, как только Микки начинает говорить. — Что ты здесь делаешь? — Он до конца рывком открывает дверь, позволяя той удариться о стену, проходя обратно в дом гигантскими шагами. Повсюду пивные бутылки, миска, наполненная окурками. Бутылка Джека на кофейном столике. Йен сглатывает. — Эва рассказала мне о твоей сестре. Микки ничего не говорит. Он идет к холодильнику, достает пиво. — Мэнди, — говорит он. — Мою сестру зовут Мэнди. Йен видит малейшие колебания в лице Микки, когда тот говорит. «Мою сестру зовут Мэнди». — Мэнди, — повторяет Йен. — Мне жаль Мэнди. Микки сидит на диване. Йен стоит у двери, не совсем уверенный, что делать. Микки предлагает Йену пиво, так что он садится. Лицо Микки по-прежнему не выражает никаких эмоций. Почти не моргает. Сжимает и разжимает челюсть. — Этот засранец… — говорит он. — Этот засранец сделал это. Йен делает глоток пива. Он знает, что это лучше, чем говорить. — Думал, что она в Миннеаполисе, — говорит Микки. — Я имею в виду, сначала она пошла к гребаному Гари с ним. Не хотела меня слушать. Она видела это дерьмо. Видела, что происходит. И нихера. Она все равно пошла с ним. — Он закуривает сигарету, и, как только он это делает, Йен понимает, что он не курил здесь раньше. Он никогда раньше не видел здесь пепельницы. Микки выдыхает дым. — Потом однажды ночью она позвонила мне. Разговаривала сквозь зубы, умоляя меня выйти и забрать ее. — Микки тяжело сглатывает, но Йен видит, как его глаза быстро-быстро моргают. — Я пошел туда, чтобы забрать ее. Этот засранец чуть не забил меня до смерти. — Микки наклоняет голову в сторону и оттягивает волосы назад, обнажая ужасный шрам. Шрам, который нужно было зашить, но всего лишь был залеплен пластырем. — Я все же забрал ее. Привез ее домой. В конце концов он снова появился. Говорил, что ему чертовски жаль. Я начал выбивать из него дерьмо, но Мэнди заставила меня остановиться. Она была чертовски влюблена. Теперь Йен понимает. Парень Мэнди. Лицо Микки немного проясняется. Он всегда может ясно выражать свои мысли, даже сейчас, скорбящий и все еще наполовину пьяный. — Кеньятта, — говорит он. — Ее парень. Ты веришь в это дерьмо? Йен борется с тем, чтобы не кивнуть. Он действительно верит в это дерьмо. Он видел это. — Что насчет Миннеаполиса? — Однажды ночью она звонит и говорит, что ее друг переезжает туда. И что она собирается ехать за ним. Не сказала мне, куда именно. Однажды, позже, она позвонила опять. Устроилась на работу официанткой. Вроде счастлива. После я не слышал от нее ничего месяцами, — говорит он и снова моргает. — Думаю, он нашел ее. Возможно, привез ее сюда. Я не знаю. — Он опускает сигарету, потирает ладонями глаза и вздыхает. — Как это все могло закончиться вот так, чувак? Она была… — голос глубокий, а дыхание дрожит. — Она была моей, блять, сестрой. Она была чертовски умной. Как такое могло случиться? Йен протягивает руку, укладывая ее на плечо Микки. Брюнет тянет Йена за рубашку к себе, пока не утыкается в широкую грудь. Йен прислонился щекой к темной макушке и закрыл глаза. Пиздец. — Не могу смотреть на нее, — говорит Микки. — Не хочу видеть ее такой. Чувствую себя бабой. Не могу даже смотреть на свою сестру… не могу… — Эй, — говорит Йен. — Эй, Эй, Эй. Нос Микки сильнее вжимается в Йена. Он чувствует его дыхание. — Просто не могу. Услышал имя и сбежал оттуда. Коронер, наверное, не помнит мою фамилию. — Как она… как она оказалась здесь? — Ближайшие родственники указаны на ее водительских правах. Номер был домашний, адрес тоже. — Он делает паузу и вцепляется в Йена чуть сильнее. — Думаешь, она знала это? Знала, что она окажется здесь? — Я не знаю, — говорит Йен, рука начинает выводить медленные круги на спине Микки. Микки поднимает лицо вверх, обратно в затхлый воздух помещения. Он такой маленький. Глаза покраснели, губы дрожат. — Процедура уже идет? Йен неопределенно пожимает плечами. — Она должна быть там. Хочешь, я схожу проверю? Микки кивает. — Да, это было бы хорошо. Спасибо. Йен вот-вот собирается встать, когда Микки хватается за его руку. — Подожди, — говорит он. — Подожди. Йен не знает, что происходит, пока Микки не целует его. Никакого напора. Спасибо тебе. Ладонь на щеке Йена. Даже несвежее дыхание и помятый вид — прекрасны. Спокойствие. Йен нежно целует парня в ответ, прежде чем отступить. — Хочешь, чтобы я вернулся, когда узнаю, что происходит? Микки кивает. — Хорошо, — говорит Йен. — Прими душ и постарайся немного отдохнуть, хорошо? Я выброшу это. — Он поднимает миску, бутылку виски и целую охапку пивных бутылок. — Скоро вернусь. Микки открывает дверь и прислоняется к дверной раме. — Эй, — окликает он Йена. — Да? — У нее черные волосы и кольцо в носу. Любит черные рубашки. Не знаю, что он, блять, с ней сделал, но было бы здорово это узнать.

***

Медицинский Эксперт заканчивает, когда возвращается Йен. После того, как она уйдет, Эва сможет начать. Йен встречался с экспертом всего пару раз. Обычно этого не происходит. Но это случается. Она берет закрывает мешок и кивает Йену, когда он подходит. — Они поймали того, кто это сделал? — Спрашивает Йен. Часть его знает, что она не скажет ему, но он попробует. — Я составляю отчет, — говорит она, глядя на него. Йен пытается прочитать ее выражение лица, но не может. — Мы посмотрим. Йен открывает дверь, спускается к синей двери. Он мягко стучит. — Эва? — Йен? — Да. — Дай мне пару минут, хорошо? Йен открывает рот. И тут же закрывает. Открывает снова. — Я… — Начинает он, — Я надеялся, что, возможно, смогу войти. Просто ходил увидеться с Микки. Просто… — Ты уверен? — Мягко спрашивает Эва. — Йен, это просто… это может быть действительно… — Я знаю, — говорит Йен. Он хочет сказать ей: «Мне нужно сказать Микки». Он хочет сказать что-то вроде: «Я хочу увидеть ее.» — Я знаю, — говорит он. — Эм, — говорит Эва. — Хорошо, подожди. Я просто… подожди секунду. Йен видит тень, тень Эвы, движущуюся за синей дверью. Его дыхание неустойчиво. Он сгибает колени, вдыхает и выдыхает. Мэнди, говорит он себе, снова и снова, пока Эва не открывает дверь. — Йен. Если ты почувствуешь слабость я подведу тебя к стулу. — Голос Эвы суровый. Он никогда раньше такого от нее не слышал. — Просто позволь мне передвинуть тебя. Ладно? Не закрывай колени. Просто позволь мне передвинуть тебя. Ты меня понимаешь? Йен кивает. — Окей. Она открывает дверь немного шире. — Хорошо, — говорит она. Она уже сняла перчатки, поэтому держится за его руку. — Готов? Она уже здесь. Она прекрасна. Даже вот в таком виде. Он не знает. У нее светлые волосы. Такая блондинка, которые крадут вещи из магазинов. Микки был прав. У нее черные волосы у корней, черные, как у самого Микки. Три дюйма черных волос. Но кольцо в носу... Его нет. Ее губы очень бледные, даже синие. По всей шее разбросаны чудовищные, почти черные синяки, будто девушку душили двум огромными руками. Йен чувствует, что слабеет. Совсем немного. Эва начинает тянуть его к стулу. Он позволяет себя усадить, как она сказала ему. — Ты в порядке? Йен кивает. — Это просто ее шея. Я почувствовал, что не могу дышать. Эва кивает. — У нее много шрамов, Йен. Много синяков. Рваные раны на затылке. — Ее голос надламывается. — Похожа на Микки, правда? Хоть немного? Йен снова кивает. — Он сказал… — Рыжий начинает и прочищает горло. — Он сказал, что ее волосы черные. И, что у нее кольцо в носу. Любит черные рубашки. Он хочет это увидеть. — Хорошо, — говорит Эва. — Хорошо, это больше, чем я думала, что он скажет. — Эва подходит к полке, берет бутылку и ставит ее на прилавок. — Он… — Начинает она, — Он сказал, что спустится? Йен качает головой. — Он был пьян, вроде. Я имею в виду, он был не так пьян, как вчера вечером. Просто не трезв, понимаешь? Эва кивает. — Окей. Иди возьми кольцо в нос и рубашку, а я сделаю это. Скажи Микки, что я разберусь со всем здесь. И никаких денег или чего-то еще. Полагаю, она станет Историей? Можешь спросить его, если это не слишком сложно? Йен выдыхает. Он видит Мэнди там, видит Микки там, видит их вместе. — Я пойду, — говорит он. — Я пойду.

***

Йен не ожидал, что Микки будет свеж и одет. Не ожидал увидеть убранный стол, отсутствие мусора и бутылок. Окна широко открыты. Микки за столом, собирает тарелку с яйцами. Он тянет стул за собой. — Мед.эксперт ушел, — говорит Йен. — Разговаривал с Эвой. Она заплатит за все, что там происходит. Она хотела… — Это оказалось тяжело, на самом деле. — Хотела знать, будет ли она историей или нет. Микки кивает, медленно. — Все еще хочу увидеть сестру, как она закончит. — Да. Эва там. Я передал ей то, что ты сказал. Она послала меня за кольцом в нос и рубашкой. Микки отталкивает от себя тарелку с яйцами. — Спасибо, — говорит он. — Микки, — говорит он. — Микки, я заходил увидеть ее. У Микки глаза разбегаются по столу. — Да? И… На кого она была похожа? — Не знаю, — тихо говорит Йен. — Я не знаю, как она выглядела раньше. Но она очень красивая. Похожа на тебя. Микки кивает. — Она такой и была. — Его рука находит бедро Йена под столом и крепко сжимает. — Ты собираешься искать вещи сейчас? — Да, — говорит Йен. — Я так и думал. Иди к Деймону. У меня машина Эвы. Микки кивает. — Я собираюсь пойти с тобой. Я найду ей хорошую рубашку, юбку или типа того. Надо выбираться отсюда, чувак. А то я с ума сойду.

***

Йен тихо стучится в голубую дверь. — Эва? Я с Микки. Мы принесли одежду. Через минуту или две Эва открывает дверь. — Сумка? — Йен передает ей вещи и оборачивается на Микки. — Ты хочешь войти? Помочь закончить? Микки качает головой. Вытаскивает пачку сигарет. — Блять нет. Я буду снаружи, пока она не закончит. Йен дергает Микки за рукав. Он знает, что Микки пытается держаться. То же Йен чувствует, иногда, когда ему приходится бежать. Коричневый свитер Микки уже начал распускаться на манжетах. Нити свисают до костяшек пальцев и распутываются еще больше, когда брюнет трет рукавами глаза. Микки делает еще один вдох. — Прости, — говорит он. Он открывает рот, чтобы сказать больше, но нет. Эва кивает. — Должно быть скоро, — говорит она. — И я позвонила Лоре. Микки кивает. Он начинает уходить, и Йен следует за ним. Микки поворачивается, кладет руки на руки Йена. — Просто нужна минутка. Подожди меня здесь? — Вопрос. Не заявление. Йен кивает. Он стоит там. Минуту. Может две. Часть его хочет войти и увидеть Мэнди снова. Вместо этого он садится на ступеньки. Он закрывает глаза. Он начинает делать то, о чем говорил ему доктор, с самого начала. Кое-что, чтобы замедлить его разум, когда мысли начинают скакать. Дышать 1 2 3 4. Вдох 1 2. Выдох 3 4. Он должен был повторить это 7 раз, но здесь он остановился. Этого достаточно. Дверь закрывается, тихо. Он еще раз вдыхает. Микки садится на ступеньки, только сбоку от ног Йена. — Что ты делаешь? — Это дыхательное упражнение, — говорит Йен. - Вдыхать и выдыхать. Доктор научил меня. Это как курить без сигарет. — Йен может видеть, как Микки борется, но не с этой речью, а со своим телом. Микки прислоняет голову к ноге Йена, его висок чуть выше коленной чашечки Йена. Его правая рука крепко обнимает одну из лодыжек рыжего. — Это странно? — Говорит он буквально коленной чашечке Йена. Йен качает головой. — Нет, это не странно. Пальцы Микки нажимают чуть сильнее. — Никогда не любил прикасаться к людям. Йен медленно протягивает руку, медленно скользит рукой по волосам Микки. — Иногда нужно, — говорит Йен. Микки все еще под его ладонью. — Иногда нужно просто чувствовать. — Йен пожимает плечами. — Почувствовать, что ты жив, — думает он. Он не заканчивает. Он расчесывает волосы Микки еще пару секунд, прежде чем голова Микки поднимется. Рука Микки падает, и он один раз шлепает ладонью по икре Йена. — Думаю, она готова, — говорит Микки.

***

Так и есть, Микки не сводит с нее глаз. Прошло как минимум пять минут абсолютного молчания. Эва и Йен стоят у прилавка. Они могут видеть его, но Микки не смотрит вверх. Йен видит, как глаза Микки покидают ее лицо, опускаются к ее шее. Губы сжимаются, слегка открываются. — Много всего на ее шее, Эва. — Его глаза поднимаются на них, на щеках слезы. — Он душил ее? — Да, — говорит Эва, так тихо, что вряд ли кто-то услышал бы. Ладони Микки снова давят на глаза. Он начинает отступать. Эва бросается вперед, хватает его за локоть, за спину, начинает подтягивать к стулу. Микки толкает ее назад, тяжело отталкивается от Эвы. — Мне не нужен этот чертов стул, Эва! Господи Иисусе! Иди ты! Я делаю это дерьмо каждый день! Эва снова подходит к нему, протягивает руки. Не дергает его, просто устраивает их на плечах Микки. — Все по-другому, — говорит она. — Ты знаешь, что все по-другому. — Йен наблюдает за ними. Вот так и стоят. Уставились друг на друга. Доверие. — Это все, что есть, Микки. Это все. Микки глубоко вдыхает. Дыхание все еще сбивчивое. — Отдай мне мое кресло, — говорит он. Эва подкатывает к нему кресло с противным металлическим лязгом. Йен ожидает, что Микки начнет рассказывать истории о Мэнди, но это не так. Он просто продолжает смотреть на нее, дыхание дрожит. Вскоре слезы вовсю стекают по его лицу, и он не пытается их остановить. Даже не глядя на нее, Йен знает, что Эва хочет подбежать к нему так же, как и он. Рука Микки быстро расчесывает волосы Мэнди. Его подбородок сильно дрожит. — Черт, Мэнди. — Его глаза скользят по ее лицу. Рука осторожно начинает спускаться вниз. Палец оглаживает скулу, отслеживая челюсть. Губы. — Какого хрена, Мэнди. Но он плачет так сильно, что они едва слышат его. Микки наклоняется вперед в своем кресле. Поначалу Йен думает, что он снова начинает нервничать. Но голова Микки опускается все ниже, а ухо прижимается к груди Мэнди. Он закрывает глаза. Скрипит зубами. Стоит так целую минуту. Он подъезжает на кресле и смотрит Эве в лицо. — Иногда ты действительно думаешь, что они просто проснутся, да? Эва начинает плакать, в открытую. Она быстро кивает головой. — Да, Мик. Да, иногда это случается. Йен ведет машину прямо за Эвой и Микки. Что-то изменилось в Микки. Он выходит, когда машина еще до конца не остановилась. Он быстрым шагом подходит к двери и заходит внутрь. Лора не пытается обнять его в этот раз, просто ведет его вниз по коридору. — Должны ли мы?.. — начинает Йен, но Эва качает головой. — Он выйдет, когда будет готов. На улице темно. Свет из офиса падает на лицо Эвы. — Ты в порядке? Эва пожимает плечами. — Просто надеюсь, что он будет в порядке, — говорит она. — Это тяжело. Я не знаю, каково это для других людей, но работать так тяжело. Ты знаешь, что происходит и что произойдет потом. И ты так близко к этому. Слишком близко. Вскоре Микки и какой-то парень вытаскивают что-то, что выглядит как носилки, но с более высокими бортиками. Эва открывает заднюю часть машины. Йен ждет там. Он сделает что-нибудь, что угодно; кто-то хочет, чтобы он сделал. — Сюда, — говорит Микки, голос ровный. — Уилл, позволь Йену сделать это. Йен, бери. Йен держит носилки как можно крепче. Эва и Микки поднимают коробку. Йен старается не оглядываться в кремационной комнате. Однако он просто не может не смотреть на эту дверь. Большая стальная дверь, которая должна отъезжать вверх, если нажать эту кнопку, которую упоминала Эва. Микки ударил по кнопке, когда привезли его отца. Глаза Йена снова находят Микки. Он пялится на коробку, сосновую коробку. Сосновый ящик с Мэнди внутри. — Хочешь начать? — Этот парень, этот Уилл, спрашивает почему-то так нежно. Глаза Микки метают молнии. — Я скажу тебе, когда буду готов. Эва беспокойно шикает на него. Шш шш шш. Йен видит, как Уилл смотрит на него, глаза Уилла метаются от Йена к Микки и обратно. Йен не глупый. Он знает, что это бывший, но он не может поверить, что Уилл позволил себе такое дерьмо. Йен медленно качает головой. Пытаешься не хвататься за него сейчас? Ты думаешь об этом сейчас? Что, черт возьми, с тобой не так? — Хорошо, — говорит Микки. — Окей. — Как ты хочешь это сделать, детка? — Эва подходит ближе, совсем немного. Микки указывает пальцем. — Я не хочу, чтобы ты делал это дерьмо. Все, что тебе юридически нужно сделать, это стоять там со своим членом в руке. — Но его голос ломается, надеясь, что гнев успокоит это, все это. Это не работает. — Так что иди туда и держи рот на замке. Эва… Тсс тсс. Микки часто дышит. — Уилл, — говорит он. — Черт, мне действительно просто нужно это сделать. Уилл кивает. — Я знаю. — Он находит стул, стул у длинной стойки в углу комнаты и садится. — Помоги мне, — говорит Микки. Йен держит нижнюю часть коробки, ноги Мэнди. — Поставь сюда. Йен знает. Они ждут. Они ждут. Эва начинает тихо говорить. — Микки, ты хочешь… — Заткнись. Они ждут. Они ждут. Микки все смотрит и смотрит на кнопку. Он медленно поворачивает голову к Йену. Смотрит на него, глаза мокрые и печальные. Есть в них вопрос, который Йен видит, но не знает, как ответить. Он кивает. Рука Микки находит кнопку. Он делает паузу, затем прижимает три пальца к ней, поэтому Йен медленно думает, что это может не сработать. Но срабатывает. Дверь открывается и коробка движется. А потом Мэнди ушла.

***

Поездка домой была тихой. Йен отвез Микки обратно в бюро. Микки все время смотрел в окно. Теперь они стоят на тротуаре, а Микки не двигается. — Микки, — говорит Йен. — Микки, позволь мне помочь тебе вернуться домой. Микки ничего не говорит, просто начинает поворачиваться, и Йен следует за ним. Он следует за Микки по лестнице. Он ждет, пока Микки возится с дверным замком. Он заходит в квартиру Микки, где все еще пахнет сигаретами, но холодно из-за всех открытых окон. Йен ходит по квартире, закрывая их, одно за другим. Он поворачивается, и Микки наблюдает за ним. Он наблюдает, как Йен закрывает окна в гостиной, раз, два, три. — Тебе что-нибудь нужно? — Йен сохраняет свой голос мягким. Нейтральным. Микки кивает. — Тебе нужно остаться здесь. Иначе я сделаю что-нибудь глупое. Йен дышит. Вдох-выдох. — Хорошо, — говорит он. — Я останусь. Комната Микки холодная. Йен закрывает окно, и когда он поворачивается назад, Микки срывает с себя одежду, залезая в кровать. Йен находит еще одно одеяло на стуле. Он прикрывает Микки, который скатывается на его сторону, не жалуется. Йен выпутывается из одежды, скользит позади Микки — между ними небольшое пространство и зеленые глаза отслеживают веснушки на спине Микки. Наблюдают, как его дыхание дрожит, прерывается, дрожит, снова и снова. Микки протягивает руку назад. — Иди сюда, — и Йен двигается. — Ближе, — говорит он, и Йен подчиняется. — Держи руку крепче, — говорит он, и Йен делает это. Йен дышит глубоко, 1 2 3 4, вдох 1 2 выдох 3 4, его грудь прижимается к спине Микки. Он чувствует, что Микки расслабляется, постепенно, пока Йен не думает, что он уснул. — Спасибо, — говорит Микки, очень тихо. Он дотрагивается до руки Йена, подтягивает ее ближе. — Помогает. Йен кивает Микки в плечо. — Конечно, — говорит он. После долгой паузы Микки говорит: — Мэнди бы тебя полюбила. Это сделало бы тебя ее лучшей подружкой. Хотел бы я, чтобы ты с ней познакомился. Знаешь, до того, как все это дерьмо случилось. — Мне бы это понравилось, — говорит Йен. Микки еще некоторое время ворочается, и, наконец, засыпает. Йен чувствует, как его дыхание успокаивается, медленно и глубоко. Йен закрывает глаза. 1 2 3 4, 1 2, 1 2 3 4 снова и снова. Сделать вдох, выдохнуть. Он смотрит на волосы Микки. Такие темные. Темные, как корни волос Мэнди, как у Мэнди. Он смотрит на изгиб уха Микки, линию его скулы. Так тихо. 1 2 3 4 и снова. Он прижимает Микки крепче, дышит в его волосы, 1 2 и 3 4 и 1 2, до тех пор, пока не засыпает.