Life, or Something

Микки берет тарелки и несет их к раковине. — Что я точно знаю, так это то, что я рад, что все закончилось. В последний раз я читал такие вещи просто для удовольствия. Не могу поверить, что людям нравится. — Это не так уж плохо, — заикается Йен. Его руки потели с тех пор, как он вошел в дверь. Он съел немного пиццы, выпил половину пива, но его нервы все так же сдавали. Адреналиновые ноги, как Микки сказал той ночью. — Все равно, чувак, — говорит Микки. Даже когда он стоит, Йен может сказать, что улыбается, когда говорит это. Он знает такие вещи. Знает Микки. Йен сглатывает. Блять. Микки такой красивый, стоит там, моет их тарелки и жалуется на книги, которые не читает. Он чувствует свое дыхание в груди, и знает, что его сердце тоже там. Живой. Глубокий вдох. Сейчас. Йен встает, еще более нервно, чем он думал. Он идет медленно, настолько медленно, что может остановиться, если захочет. Но он не хочет. Уже нет. Микки обмывает тарелки, вытирает их, говорит в раковину, что он думает, что Хемингуэй — тупой придурок, который получил всю славу, которую хотел, несмотря на то, что он полный придурок. Волосы Микки растрепаны, и его спина теплая, когда руки Йена скользят по обе стороны от нее, огибая, пальцы находят раковину — мокрую в том месте, куда Микки от неожиданности плеснул водой. Его губы находят напряженную шею Микки, горячо прижимаются, его уверенность растет, а рот сильнее прижимается к его коже. Изо рта Микки вырывается звук, удивленный и глубокий, тогда как тело Йена наклоняется все ближе. Голова Микки откидывается назад, и теперь Йен может прижаться губами к любому местечку — к уху, горлу, ключице. — Черт, — говорит Микки почти шепотом. Йен опускает руку, скользит вниз по боку Микки. Он чувствует, как Микки мягко покачивается назад, реагируя на движения большой ладони рыжика. Бедро Микки идеально скользит в руке Йена, руки брюнета хватаются за раковину, чтобы удержаться под напором. Голова Микки наклоняется вперед. — Черт, — повторяет он, на этот раз громче. Вторая рука Йена накрывает руку Микки, пальцы переплетаются, он целует темный затылок, их дыхание становится глубже, горячее. — Йен, — задыхается Микки. — Йен. Подожди, подожди. Подожди. Йен делает паузу, наклоняется, отпускает все, кроме руки Микки. Микки мягко стряхивает руку и поворачивается к нему лицом. — Мы должны… я хочу убедиться, что ты… — он не может закончить мысль. Губы Йена впиваются в губы Микки, поглощая остальные слова. Микки стонет, и Йен целует сильнее. Он прижимает Микки к себе, одной рукой сжимает талию, другой скользит вверх, к лопатке, крепко держа его. Йен отстраняется. Глаза Микки открыты, губа зажата между зубами. — Я уже готов, Микки. Я хочу. Микки тяжело дышит. Так тяжело. Он притягивает Йена ближе, грубее. — Черт, — шепчет он. — Ты серьезно? Йен хватает Микки за задницу. Грубо. Он прижимает парня к себе и кивает. — Микки, я действительно готов. Готов, если ты захочешь. Микки кивает, пошатываясь. — Да. Сейчас. Я хочу прямо сейчас, блять. Простыни синие, свет лампы имеет желтоватый оттенок, а дверь шкафа открыта — в ее сторону летят вещи. Это не поспешное решение. Это так же непринужденно, как когда они раздевались перед сном, кровать, которую они целомудренно делили несколько раз раньше. Но это совсем не так. Их боксеры остаются на своих местах, как будто они собираются спать, но Микки толкает рыжего на кровать и взбирается на него сверху, оседлав бедра. Они готовы. Руки Микки приземляются рядом с головой Йена, и он наклоняется, целуя его снова и снова, а Йен не может чувствовать себя более счастливым и готовым ко всему. Микки за волосы откидывает голову Йена назад, принимаясь вылизывать его шею, а затем мягко прикусывает, и руки Йена смыкаются на его плечах, а сам он дрожит всем телом. — Сделай так еще, — выдыхает он, и Микки подчиняется. Брюнет оставляет на шее след от своих зубов, горячо зализывает его, а затем его тело начинает скользить вниз; поцелуи осыпают грудь Йена. Когда он приближается к соску, Йен задерживает дыхание. Он помнит. Микки вспоминает ту ночь с рулеткой, когда Йен показал ему, чего он больше всего боялся. Но это… Это, вспоминает Микки, помнит это, поэтому он наклоняется, и засасывает сосок Йена, затем мягко обводит языком. Затем малейшее прикосновение зубов — Йен сказал ему, что он любит, и ебаный Боже, это так хорошо. Он вспомнил, и теперь Йен отклоняется и его руки взлетают, чтобы схватить Микки за голову. — Еще. — У него трясутся руки. Он дрожит? Да. — Еще. — И рот Микки находит другой, медленнее и мягче на этот раз. Изменение ощущений — это как скольжение под водой, Йен издает какой-то звук, который он едва может понять. Что-то вроде да, но это гораздо больше, глубже. Микки освобождается, глядя на грудь, живот, тело Йена. Пальцы скользят по нему, когда грудь Йена быстро вздымается в попытке отдышаться. Его соски заострены и болят наилучшим образом. Он громко дышит, когда Микки начинает целовать все ниже и ниже, пока один его палец скользит под поясом боксеров Йена. Йен стонет. Он хватает Микки за руку. Не останавливаться, не перебивать. Кисть против его костяшек пальцев, просто как способ сказать спасибо. Микки дразнит кончиком пальца под поясом, скользит чуть ниже. Йен извивается, тяжело дышит, матерится. — Хочу отсосать тебе, — говорит Микки низким голосом. — Это нормально? Я могу это сделать? — Блять, — дышит Йен. — Да, — говорит он. — Да, да. Пальцы Микки двигаются ниже, снимают боксеры, вытаскивают член Йена. Йен слышал, как он что-то сказал, что-то мягкое и теплое, но он не уверен, что именно. Чувство руки Микки на его члене ошеломляет, и когда он проводит по нему несколько раз, Йен изо всех сил борется с собой, чтобы оставаться на месте. — Открой глаза, — мягко говорит Микки. — Не закрывай их. Нужно знать, что ты в порядке. Глаза Йена открываются и взгляд натыкается на Микки — рот приоткрыт и тяжелое дыхание опаляет его бедра. Он может видеть свой член в руке Микки, в дюймах от его губ. — Я чувствую, — выдыхает Йен, — чувствую, что не смогу продержаться. Я хочу так… Микки кивает. — У нас есть время. Все хорошо. Можешь продолжать, если хочешь. Йен кивает, но что-то не так, потому что Микки отступает, совсем немного. Он медленно, но твердо проводит пальцами по внутренней стороне бедер Йена, начиная с его икр. Йен тяжело дышит, произнося имя Микки, а темная голова опускается, чтобы медленно поцеловать внутреннюю часть левого бедра Йена. Йен сжимает простыни. — Все в порядке, — говорит Микки, впутывая пальцы Йена в свои волосы. — Ты можешь прикоснуться ко мне. Микки медленно двигается, дразнится, так близко, что Йену приходится задерживать дыхание. Микки двигается к другому бедру, а Йен мягко прикасается к волосам Микки со стоном; он так счастлив, что Микки позволил ему. Микки проводит языком выше по его правому бедру. Йен закрывает глаза. Он опять забыл. Шрамы. Из прошлого. Эта книга спичек тянет его назад, снова и снова, удар в лицо, наказание. Он плакал. На самом деле плакал. Он уже так близко к его члену, чтобы Йен снова вспомнил, сколько он отдал, сколько он взял. — Эй, — говорит Микки. — Смотри на меня. Все нормально. Глаза Йена влажные, но он не отводит взгляд. Он глубоко в глазах Микки, в его руках, в его жизни. — Микки… Губы Микки возвращаются. Он целует это место, это сломанное, сожженное и наказанное место, всего один раз, но так нежно и трепетно, что взгляд Йена размывается соленой влагой. Микки медленно отстраняется, сползает обратно по телу Йена. — Мне жаль, что тебе было так больно, — тихо говорит он. Его глаза такие голубые, такие необычайно красивые, хранят его в безопасности. Йен кивает. Кивает снова, когда большой палец Микки скользит по его волосам. — Ты хочешь остановиться? — Тихо спрашивает Микки. — Мы можем остановиться. Йен чувствует, что качает головой, протягивает руки, чтобы обхватить Микки лицо, потянув его ближе, целуя его. — Продолжай, — говорит он. — Пожалуйста. Микки кивает, рука снова спускается по телу Йена к его члену. Еще одно движение и Йен стонет. Еще один поцелуй, пока Микки не отстранился. Рот Микки такой горячий вокруг него, немного шума, когда он поднимает голову, а затем отпускает. — Ты вкусный, — говорит Микки низким голосом, и Йен едва может смотреть на него, едва дышит. Он так старается не дернуться, а рот Микки начинает двигаться и двигаться, и двигаться. Йен чувствует, как его бедра дрожат. Микки медленно отстраняется. — Осторожно, — говорит Микки, разводя плечами ноги Йена в стороны, лишь немного, чтобы освободить себе место, осторожно придерживая Йена. Микки склоняется над ним снова, работает языком. Руки Йена порхают над его головой, стараясь не схватить его, стараясь не двигаться. Глубоко и вниз, и Йен чувствует, как головка члена упирается в горло Микки, чувствует, как Микки отводит голову чуть назад и приглушенно кашляет. — Тебе не нужно делать это, — мягко говорит Йен. — Ты знаешь, то, что ты делаешь для меня уже… Но Микки ухмыляется и возвращается к работе, принимая его еще глубже на этот раз, и когда головка члена Йена проскальзывает глубже в горло Микки, он кричит. Взгляд Йена падает на Микки, прежде чем тот опускается еще ниже, останавливаясь. Микки держит его, принимает его, принимает все, крепко держится за все, чем он является. Микки отрывается, глаза закрыты, он стонет, прижимается лбом к бедру Йена, отдыхает там, вдыхает запах Йена. — О мой Бог. Мик. — Он дрожит? Да. — Ты так хорош. — Его дыхание так стремительно, что он с трудом улавливает его. Микки дышит. Он отодвигается, и обнимает губами головку его члена. Он смотрит на Йена, когда его голова опускается, губы тянутся все ниже и ниже, медленно двигаясь туда, где его пальцы порхают вверх и вниз. Костяшки пальцев против губ, костяшки пальцев говорят «fuck» и Йен повторяет это слово как мантру, потому что Микки кулак падает и Йен медленно, но верно приближается к оргазму. Йен издает длинный протяжный стон, снова пряча руки в простынях, костяшки пальцев дрожат. Он едва может перевести дыхание, прежде чем Микки снова скользит вверх, невесомо, а затем скользит вниз. Микки держит его там, и сглатывает вокруг него. Йен чувствует, что его разум пустеет. Он возвращается в себя, когда Микки подтягивается вверх, задыхаясь, ресницы мокрые, подбородок блестит. — Иди сюда, — говорит Йен, затаив дыхание, рукой впивается в плечо Микки, тянет. — Блять, поднимайся сюда. Микки делает это; губы красные и мокрые, рука обтирает подбородок. Йен никогда не видел ничего более сексуального. Он подтягивает Микки, выдыхает в рот, целует влажные места, шепчет. Он переворачивает Микки на спину, обхватив руками его голову, два пальца скользят по его волосам назад. Микки извивается под его взглядом. — Что? Йен немного сгибается, улыбкой утыкается в грудь Микки. — Что ты имеешь в виду? Микки поднимает брови: — Почему ты так на меня смотришь? Йен поднимает голову, и его глаза встречаются с глазами Микки. — Как смотрю на тебя? — Шепчет он. Микки улыбается ему. — Иди сюда, — говорит он, указывая подбородком. Йен знает. Он опускает руку рядом с головой Микки, предплечьями медленно опуская его тело, сползая вниз, чтобы поцеловать его. Микки хнычет, углубляет его, раздвигает ноги, чтобы Йен примостился между ними. Руки Микки находят руки Йена, обхватывают запястья, проводя вверх и вниз, ненадолго задерживаясь на шрамах, а Йен тянет его ближе. Глаза Йена прищурились, затем открылись. Йен наклоняется, начинает стягивать боксеры Микки прочь, и вздыхает, когда Микки освобождается. — Святое дерьмо, Микки. — У него все еще есть крайняя плоть, и Йену это безумно нравится. Он скользит по нему, тяжело дыша, когда влажная головка раскрывается, а затем снова скрывается. — Черт, — стонет он, Микки приподнимается на предплечьях, глядя вниз на то, как Йен прикасается к нему. Он выглядит смущенным, конечно. Но его возбуждение слишком сильное. Йен сглатывает, пытаясь успокоить дыхание. — Можно… Микки быстро кивает. — Да, — говорит он. — Да, да. Йен сходит с ума, когда его голова опускается. Еще один взгляд вверх, и он берет Микки в рот, взгляд кричит от благодарности. Он начинает медленно, так медленно, постепенно увеличивая давление, в надежде прочувствовать каждый дюйм парня. Йен мягко придерживает его за бедра, затем усиливая хватку и глубже насаживаясь ртом на член. — Ты уверен? — Микки тяжело дышит, а Йен стонет вокруг него. Микки начинает двигать бедрами в его лицо, сначала медленно, а затем более уверенно. Йен ныряет руками под его бедра, сжимая его задницу, толкая ближе к себе. Микки стонет. Во рту Йена его член так мягко и глубоко, ближе к горлу, взад и вперед. Рука Микки опускается, сгребая в кулак волосы Йена, поднимая его лицо, и они оба стонут, когда их глаза встречаются. Микки стучит головкой в заднюю часть горла Йена. Тук-тук. Снова. Снова. Снова. Тук-тук. Йен тянет бедра вперед сильнее, в результате чего Микки входит еще глубже и замирает. — Йен, — стонет Микки. — Йен, не хочу кончить так. Пожалуйста… Йен медленно отстраняется, тяжело дышит, встает на колени, вытирает рот. — Блять, — говорит Микки, садясь, ноги дрожат. Он пытается успокоить дыхание, пальцы прижимаются к глазам. — Черт, нам нужно прерваться ненадолго. — Да, — говорит Йен. Он смотрит в потолок, дышит 1 2 3 4, 1 2, 1 2 3 4. Губы Микки открыты, когда Йен прижимается к ним. Микки скользит языком в рот, затем отпускает. Его руки крепко прижаты к дрожащим ногам. — Хочу спросить тебя кое о чем, — говорит Йен, прежде чем понимает, что вопрос заставляет его нервничать. Раньше было совершенно ясно, чего он хочет, что он дает кому-то, без сомнения. Конечно, несколько раз все было по-другому, но в основном нет. Но теперь, теперь он хочет все, что хочет Микки, и он просто не уверен, что это такое. Он думает, что может знать, но… Микки поворачивается. — Конечно. Да? — Как ты… — спрашивает Йен, — что тебе нравится? — Глаза Микки исследуют его лицо. — В смысле, ты снизу, или… Микки щурится. — Ты серьезно? — Удивляется он. — Ты уже должен знать, чувак. Нервы Йена буквально звенят от напряжения. Беглый взгляд в сторону, словно ответ написан где-то на тумбочке, окне, дверном проеме. — Никогда не знаешь наверняка. Я… Микки ложится на спину, тянет Йена на себя так внезапно, что тот едва реагирует на это. Микки широко улыбается, широко раскрывает для него ноги, рука крепко держится на спине Йена. — Я имею в виду, я знал. Знал, когда, блять, встретил тебя. — Он улыбается, и нервы Йена плывут обратно в дверь, ища открытое окно. Йен крепко прижимается к нему, когда нога Микки обвивается вокруг его бедра, сжимается. Рука Микки вплетается в волосы Йена, немного сжимая. — Вот как мне это нравится. Ты во мне. Все нормально? — Да, — говорит Йен, улыбаясь. — Бля да, это отлично. Его рука скользит по ноге Микки, уже дрожащей вокруг него. Йен рукой скользит по матрасу, впиваясь в задницу Микки, держа его так отчаянно крепко, прижимая ближе к себе. Нога Микки трясется сильнее. Он чувствует густую волну желания. — Боже, Микки, — стонет Йен. Бедра Микки сжимаются изо всех сил. — Все вон там, — говорит Микки, — стол там. В ящике. — Микки, ты уверен, что у тебя есть… Микки стонет, на этот раз раздраженно, но с улыбкой. — Проверь, — говорит он. — Просто проверь, что там. Йен бросает бутылку смазки на кровать и смотрит на презервативы в ящике. Их немного, но он не видит золотой пакетик, который ему нужен. Затем его взгляд падает на нераспечатанную коробку, и он хмыкнул, оборачиваясь, чтобы увидеть, как Микки улыбается ему. — Самонадеянно, не так ли? Микки стучит пяткой по его бедру. — Я ошибся? — Нет, — смеется Йен, — не ошибся. — Рука Микки поднимается, и он слегка хлопает себя по щеке, когда Йен разрывает коробку быстро и неровно. Тревожно, тревожно. В конце концов, он достает презервативы — он должен держать себя в руках, чтобы оторвать один, аккуратно оторвать его от линии. Он бросает его на кровать. — Йен, — говорит Микки, и это просьба, вопрос. Йен отвечает, мягко поднимая руки Микки вверх, прежде чем отпустить, выцеловывая себе путь вниз по груди Микки, вдоль его живота. Внезапно он ныряет головой ниже, к члену Микки. Его язык скользит вверх вдоль нижней части его члена, мягко посасывает головку чтобы попробовать смазку, выделяющуюся в больших количествах. — Пахнет так вкусно, Микки. Блять. — Здесь, — рука Микки похлопывает по кровати, тянется за смазкой, и находит ее, передавая Йену. Йен перехватывает руку Микки, позволяя смазке выпасть из их рук. — Чувствую, что я уже открываюсь, — шепчет Микки. — Так чертовски хорошо. Йен стонет так глубоко, что почти рычит. -Хочу тебя, Мик. Микки стонет низко и гулко, его бедра подрагивают, когда Йен находит смазку снова, открывая бутылку с щелчком. Его глаза устремлены на лицо Микки, он хочет убедиться, что в порядке. Микки читает его взгляд, кивает головой. Йен тяжело дышит, когда тянется к икрам Микки, крепко сжимая их и сгибая ноги в коленях. Вставляет сразу два смазанных пальца в парня. Глубоко. Пошло. Микки вцепляется пальцами в руку Йена, держась за внутреннюю часть бицепса, раскрывая ноги шире. Йен наклоняется, чтобы поцеловать Микки в губы, сладкие и мягкие, и начинает медленно двигать рукой. Микки прерывает поцелуй, шепчет Йену в рот. — Ты должен оказаться во мне до того, как кончу от твоих пальцев внутри меня. — Йен садится на пятки, подталкивает ноги Микки ближе друг к другу. Йен закрывает рот, пытаясь остановить звуки, которые грозятся вырваться из него. Он скользит внутрь еще одним пальцем, смотрит, как Микки облизывает губы. — Дай мне сделать это, Мик, — говорит он. Его пальцы двигаются осторожно, плавно. Голова Микки утонула в подушке. Боже. Микки открывает глаза и Йен чувствует, как его голова плывет. — Минутку. — Больше, — говорит Микки. — Надо больше. — Йен знает. Его лоб упирается в плечо Микки, дыхание замедленное, один поцелуй, два. Микки расслабляется, дышит открыто. Его рука опускается туда, где рука Йена движется внутри него, касается тыльной стороны его запястья. — Этого достаточно, — шепчет Микки, быстро. — Этого будет достаточно. Йен отстраняется, чтобы надеть презерватив. Еще один щелчок крышки от смазки, прежде чем он смазывает свой член. Все это время глаза Микки были устремлены на него. Йен бросает на него последний взгляд и шепчет: — Мы начнем медленно, хорошо? Микки кивает, прижимая руки к спине Йена. Йен начинает входить в него, немного медленно, но уверенно. Микки вздрагивает, закрыв глаза. — Блять. Йен выдыхает: — Ты в порядке? Микки выдыхает горячий воздух, кивает. — Все в порядке, просто дай мне секунду. Йен не уверен. Он не хочет навредить Микки. Не сейчас, никогда больше. Он не безымянный, он не безликий. Это не так. Это Микки. Он его. — Ты, — говорит Микки, — можешь двигаться. Все будет хорошо. Но Йен двигается медленно. Он скользит немного глубже в Микки, слушает все изменения его дыхания, прежде чем войти немного глубже. Ждет. Дыхание Микки углубляется, внезапно. Лицо меняется, глаза открываются, рот широко открывается, руки начинают подниматься к плечам Йена. — Еще, — говорит он на выдохе, ослабляя голос. — Еще. Пожалуйста, — говорит он. — Я готов. Йен двигает бедрами чуть жестче, и они оба стонут. Йен чувствует, как каждый нерв в его теле кричит. — Боже мой, Микки, — шепчет он, но больше ничего не может сказать. Его глаза сжимаются, пытаясь удержать разум в узде. Он смотрит на Микки. Красивое лицо, дыхание дрожит, глаза ловят взгляд Йена. Он кивает, и Йен начинает двигаться, а Микки крепче держит его за плечи. Йен снова входит в Микки, и они снова стонут. Вторая нога Микки поднимается, прижимаясь к спине Йена. Ебать ебать ебать. — Глубже, — на выдохе говорит Микки. — Глубже. Йен знает. Он медленно входит в Микки все глубже и сильнее. -Чувствую себя так чертовски хорошо. — Руки Микки крепко хватают Йена за задницу, чтобы почувствовать его еще глубже. Микки стонет. Он стонет так сильно и так громко, облизывает губы, глаза закатываются назад.  — Так чертовски глубоко, Йен. Чувствую тебя потрясающе. Окей. Йен должен сосредоточиться. Это то, чего он хотел. Не может спешить сейчас, как бы его тело этого не хотело. Его бедра резко двигаются вперед, и Микки кричит, крепче хватая Йена руками. Бедра Йена начинают двигаться вперед снова и снова, достигая всего в Микки, к чему он может прикоснуться. Дыхание Микки горячее, быстрое, а изо рта нескончаемым потоком льется: «дадададада…» На следующем толчке Микки стонет: — Господи, прямо там. Прямо. Там. Йен давит на это секретное место, место, где Микки чувствует его больше всего. Микки откидывает голову назад, и его рука падает на член, быстро-быстро двигаясь вверх и вниз. — Йен, блять. Я сейчас кончу. Сильнее. Йен знает. Более глубоко. Посильнее. Глаза впиваются в лицо Микки, разум почти врезался в Микки. Клетки, из которых состоит Йен, клетки, из которых состоит Микки, сталкиваются друг с другом, скользят друг в друга, снова и снова, и снова. Йен откидывает голову назад — О, черт. Кончи, Мик. — Он стонет. — Мне нужно, чтобы ты кончил. Тело Микки дрожит, когда он отпускает себя, и Йен кончает сразу же после него, гулко простонав в потолок. Они остаются такими, связанными между собой, пока Микки не начинает извиваться от своей гиперчувствительности и мягко отталкивает Йена назад. Йен осторожно снимает презерватив, вытирая их обоих салфетками. Они тяжело дышат, смотрят друг на друга, отдыхают. Рука Йена тянется к волосам Микки, и он прижимает палец к виску Микки. Прижимается к толстому шраму, который оставил на нем отец. Его палец оглаживает лицо Микки, находит губы и осторожно тянет его к себе. Микки рассматривает его, губы теплые и мягкие против его. Когда они отстраняются, рука Микки скользит вниз по руке Йена, глаза которого широко открыты. Микки сильно давит и скользит рукой ниже, пока не добирается до ладони Йена. Он быстро поднимает ее, целуя каждую костяшку, прежде чем отпустить. — Святое дерьмо, — говорит Микки. — Мы так ждали этого. Но бля, это было просто… это было просто… — Я знаю, Мик — говорит Йен. — Так и было. Микки стонет. Йен чувствует, как у Микки дрожит нога, когда он подтягивает его ближе. я люблю тебя. Слова прямо там, в его дыхании, на его языке, он моргает, пальцами проводит по спине Микки. я люблю тебя. Но слова застревают в горле. Внезапно все становится невыносимым, и Йен чувствует, как слезы душат его. Он оглядывается назад, думает о том, что чувствует, что чувствовал раньше. Но здесь нет ничего особенного. Ничего, что причиняло бы боль, ничего, что заставляло бы его бежать. Дело не в самом теле. Это его тело. Его глаза открыты. Он дышит. Он живой. В его памяти нет дыр, в его руках нет надежды на смерть. Существует только это. Эта блестящая, теплая и совершенная вещь. Есть только Микки, только здесь, крепко держит его в объятиях, шепча «святое дерьмо, Йен» в его грудь, а Йен кивает, кивает, и кивает.