На лезвии ножа

— Нх… Крис… — болезненно простонал Пайнс, морщась от дневного света из окна.       Диппер, с трудом заставляя себя открыть глаза, огляделся по сторонам с облегчением, замечая, что он находится в своей комнате. Шатен сел на кровати и устало потер виски, пытаясь отогнать от себя навязчивые воспоминания о смерти лучшего друга. Кареглазый совсем не помнил, как очутился здесь, и где сейчас находится тело Рэйта он тоже не знал. Но, вспомнив о друге, слишком резко спрыгнул с кровати, встал на ноги и тут же пожалел об этом. Едва сделав шаг, Пайнс почувствовал неимоверную слабость и наверняка осел бы на пол, если бы кто-то вовремя не подхватил его и не уложил обратно в постель. Перед глазами вновь все поплыло, а в мозгу прострелило жгучей болью. Шатен тихо застонал, запрокинув голову, чтобы встретиться со взглядом невероятно красивых голубых глаз. — После вчерашнего у тебя поднялась температура, тебе нельзя так резко вставать. Лучше отдыхай… — мягко посоветовал Билл, касаясь тыльной стороной ладони щеки Диппера, который, кажется, забыл как дышать. — Ты… — слабо прохрипел шатен, всем телом вжимаясь в кровать и шаря по ней руками в поисках чего-нибудь, чем можно защититься.       Но блондин, похоже, вообще не думал нападать. Вместо этого он с удивлением посмотрел на Пайнса, нахмурился, чуть склонил голову в бок и буквально расплылся в улыбке. — Ты меня боишься? — спросил он, нарочно придвигаясь ближе. — Нисколько! — смело выпалил шатен и ощутил, как предательски трясутся руки, учащается сердцебиение. — Хм… Оно и видно, — усмехнулся киллер, отстраняясь от Пайнса и присаживаясь на край кровати. — Где Крис? — все-таки смог выдавить из себя шатен, превозмогая парализующий страх.       Блондин тихо зашипел при упоминании Рэйта, зло сверкнул глазами, больно впился пальцами в запястье кареглазого, заставляя полицейского вздрогнуть всем телом и инстинктивно начать выдергивать руку. — Не смей больше даже думать о нем! Он мертв! Его больше нет! И теперь он никогда не посмеет прикоснуться к тебе! — Голубоглазый скалился в безумной улыбке и говорил все это таким довольным тоном, что у шатена опять навернулись на глаза слезы. — Пусти меня, — отчаянно прошептал Диппер, начав активно выдергивать свою руку. — Никогда! — прорычал в ответ блондин, пытаясь притянуть шатена ближе, но в следующую же секунду получил неслабую пощечину.       Диппер, растерянный, болезненно бледный, с красными от слез и недосыпа глазами, в первые секунды вообще не осознавал, что только что натворил. Только затем как-то особенно жалко пискнул, вырвал-таки руку и что есть сил ломанулся к выходу. Ноги практически не держали — шатен хватался за стены, опирался руками на косяки дверей и очень надеялся, что сможет выиграть время, пока блондин недоуменно сидит на кровати и потирает щеку. Но его надежды оказались призрачными, поскольку он не успел даже приблизиться к спасительной двери, как его резко подхватили на руки, принесли обратно в комнату и немного грубо бросили на кровать, навалившись сверху. — Я сказал тебе отдыхать и не дергаться! — зло сказал Сайфер, нависая над испуганным шатеном, словно дикий хищник над загнанным в тупик зверем. Если честно, сам Пайнс в данный момент ощущал себя не больше, чем добычей, лежа под Биллом, неотрывно смотря в глаза убийцы и в каждую секунду готовясь умереть. Но блондин лишь немного раздраженно выдохнул, легко коснулся губами чужой скулы, почти заботливо улыбнулся и отстранился от Пайнса. — Ты отдыхай и не смей вставать. Скоро к тебе придут твои друзья-ищейки, когда наконец-то вспомнят о тебе. И я очень надеюсь, что ты ни слова не скажешь им про мой визит. Ведь так? — блондин осторожно погладил запуганного шатена по волосам, и тот только в ужасе закивал головой. — Вот и умничка.       Убийца подошел к балкону, послал полисмену воздушный поцелуй и… спрыгнул. Первые секунды Диппер не понимал, что произошло, но затем, когда он все-таки очнулся от первобытного ужаса, то с любопытством вышел на балкон и огляделся в надежде, что этот псих просто разбился. Но уже через пару минут кареглазый заметил его мелькающую фигуру среди крыш многоэтажных домов. Конечно же, о его ловкости и отличных физических данных ходило множество слухов, начиная от того, что он жертва лабораторного эксперимента, и заканчивая наличием у него суперспособностей. Диппер никогда не верил и не поверит в подобную чушь, но факт того, что этот неуловимый гад смог так легко спуститься с балкона, шатена не на шутку настораживал. Пайнс жил на седьмом этаже…

***

      Билл прибыл домой только через час, после того как покинул дом Пайнса. Но количество потраченного времени ничуть его не заботило, потому что он в данный момент был счастлив. По-настоящему счастлив. Ведь буквально шестьдесят минут назад он видел такого прелестного, такого хрупкого и такого беспомощного полицейского, который так умилительно дрожал, стоило только чуть коснуться его. Сайфер изо всех сил старался обращаться с ним нежно и бережно, но глупый полисмен только раздражал блондина своей чрезмерной боязливостью, а ведь голубоглазый не сделал ему ничего плохого. Даже наоборот — помог ему добраться до дома, позаботился о его здоровье, а вместо благодарностей, почестей и признаний в вечной любви он получил лишь полный ужаса взгляд.       Билл вздохнул, мимолетно погладил Ника и прошел в комнату. Включив ноутбук, голубоглазый снова открыл «Дневник», немного посверлил взглядом уже существующий текст, глубоко вдохнул и начал немного торопливо печатать: «Привет, дорогой дневник! Сегодня печальный день для тебя, поскольку, прости, но теперь я не нуждаюсь в тебе. Отныне и впредь все мои мысли занимает только он, и мне больше не о чем думать и говорить с тобой, так что… Прости, дневник, мне очень жаль, но по-другому нельзя… Прощай, мой верный друг! Спасибо тебе за твою верную службу!»       Сайфер торжественно кивнул, кликнул правой кнопкой мыши по данному файлу, немного помялся, размышляя, а затем решительно нажал на кнопку «удалить». — Ну вот и все… — выдохнул блондин, захлопнул ноутбук и бодро направился на кухню, чтобы выпить за здравие и упокой его самого лучшего друга, за единственного, кто всегда слушал его, за «Дневника»…