Гарри Поттер, неучтённый фактор и всё остальное

Призрачного Сириуса словно «втянуло» в тело где-то в районе макушки, и он открыл глаза. Я успел ещё услышать его крик: — Рег! Рим! Матушка! Сюда! Скорее! А потом потерял сознание от сводящей с ума боли. Я даже обрадовался, когда вместо боли возникла передо мной тьма — бархатная, манящая, ласковая. Во тьме сияли холодные голубые звёзды, проносились мимо меня разноцветные кометы, сияли многочисленные солнца, окружённые оранжевыми коронами протуберанцев, играли в прятки серебристые и фиолетовые луны — то возникая, то исчезая, то вновь появляясь — уже в другом месте… Это было роскошное, манящее зрелище, и я чувствовал себя до странности легко и спокойно. А потом рядом со мной возникла фигура Гекаты, присела на парящий в пустоте обломок скалы, сплошь заросший громадными бледно-сиреневыми цветами, похожими на гигантские тюльпаны. Цветам явно было пофиг, что росли они на голой скале в сплошной бесконечной пустоте. Геката помахала рукой и поманила меня к себе. Я не знал, удастся ли мне сдвинуться с места, но оказался рядом с ней без труда. Богиня кивнула мне и ласково улыбнулась, я тоже выдавил приветствие и спросил: — Где это я? — Это та самая Грань, о которой говорили Блэки, — задумчиво произнесла Геката. — А мы называем это царством Аида. А ещё - Элизиумом. — Но оно же, вроде под землёй находится, — неуверенно протянул я, припомнив древнегреческие мифы. Геката в ответ только рассмеялась: — Не под землёй. Между мирами. Эта складка и есть Грань. Она разделяет между собой разные миры, но в мире людском более всего известна Грань между Миром Живых и Миром Мёртвых. И Стражи у Грани разные… В России, откуда родом твоя душа, Грань стережёт Баба-Яга… Но я не об этом. Не бойся, малыш, то, что ты находишься здесь, не значит, что твоё время пришло. Я просто хотела лично поблагодарить тебя… — Поблагодарить? — удивился я. — За что? — Вот за это, — протянула мне руку Геката, показывая что-то. Я присмотрелся. В руке богиня держала ту самую цепочку, которую я сорвал с шеи Блэка. — Ледяной ошейник? — удивился я. — Но зачем он вам? — Ох, малыш… — вздохнула женщина. — И богини влюбляются в смертных, и у богинь бывают смертные потомки… Тяжкое это дело — быть полубогом. Обладать силой — и не иметь бессмертия. Вспомни хотя бы Геракла — сколько он накуролесил, прежде чем попал на Олимп… Я сделала своему потомку два подарка… Один из них ты видишь перед собой. — Но зачем? — удивился я. — Это плохая вещь. Она не даёт душе вернуться в тело. — Она была создана не для дурного дела, — вздохнула Геката. — Мой несчастный потомок полюбил того, чья душа была больна. Временами его возлюбленный был нормальным, а временами в его душе просыпалась жажда убийства… А если учитывать то, что возлюбленный потомка моего был магом… Представляешь, что он мог натворить? И он был так силён, что его не могли сдержать никакие оковы, никакие заклятья… Когда этот маг осознал, на что он способен в помрачении рассудка, он попросил своего возлюбленного, моего потомка, убить его. А тот взмолился мне… И я пожалела их любовь… — Ага, понял… Когда тот маг чувствовал, что подступает безумие, он надевал ошейник. Душа могла беситься сколько угодно, но вреда никому причинить не могла. А когда безумие проходило — возлюбленный снимал цепочку, и маг оживал, но в нём не было больше жажды убивать и разрушать. Так? — Всё верно, — вздохнула Геката. — Мой потомок и его возлюбленный прожили долгую счастливую жизнь… У них даже были дети — сын и дочь. От дочери пошёл род тех, кого сейчас называют Блэками. Но безумие… Безумие осталось с ними, хотя они научились его контролировать. А вот артефакты… Артефакты унаследовал сын, в чьём роду появился величайший маг… — Эмм? Потомков? — завис я. — Вроде бы речь шла о мужчинах. Геката рассмеялась и махнула рукой: — Ну, тебе ли объяснять, что двое мужчин вполне могут иметь ребёнка от согласной его выносить женщины. Я вздохнул: — А я-то думал, что у ваших потомков есть чудесная особенность… — У моих потомков есть масса особенностей, — проворчала Геката, — но у них нет особенности, которая позволяет мужчине выносить ребёнка. На такое был способен только герой Кеней, которого боги по его просьбе превратили в мужчину из девушки Кениды… Что-то я такого мифа не припомню… Ну, да, понятное дело, в программе пятого класса такое читать не рекомендуют. Геката тут же подтвердила мои слова, тихо хихикнув: — Прекрасная Кенида очень страдала от излишнего мужского внимания, она переживала из-за того, что слабую девушку сильный мужчина легко может взять против её воли… так что боги вняли её мольбе и превратили её в сильного юношу Кенея, которым никто не мог овладеть без его согласия… У Зевса Олимпийца странное чувство юмора…* Я подумал, что, учитывая страсть Зевса к прекрасному юноше Ганимеду, которого Олимпиец взял за красоту на небо и сделал божественным виночерпием, ничего странного в таком превращении нету. Хотела девушка возможность выбирать — получила. Увы, в то время древнегреческие женщины находились в самом низу пищевой цепочки, и особого права выбора у них не было. Но что-то я отвлёкся. То есть, Геката явно меня отвлекает от чего-то. Странно, зачем? — А того... величайшего мага... вашего потомка звали, случайно, не Гермий Трижды Величайший? — неожиданно для самого себя спросил я. — Он, — кивнула богиня. — Ты всё-таки удивительно догадлив. — И Вы позвали меня не только для благодарности… — продолжил я, даже не спрашивая — утверждая. Геката вновь кивнула. — После смерти Гермия артефакты хранились в семье, они «уснули», у потомков не было силы «пробудить» их. Я не беспокоилась, ибо магов, подобных Гермию, не рождалось больше в мире подлунном. Но всё-таки нашёлся тот, кто смог их пробудить. — Вы говорите о Дамблдоре? — спросил я. — Я говорю о том, кто сейчас занимает место силы и почти не покидает его. Там находится второй артефакт, делающий его неуязвимым. Он одержим силой и властью и не ведает, что приближает гибель мира, ибо только тот, в ком течёт кровь Гермия, сможет по праву владеть артефактом. — И это не я, — констатировал я. — Не ты, — ответила Геката. — Хоть в тебе и течёт кровь Блэков, но они мои потомки по женской линии. Их силы недостаточно. Ты лишь можешь взять его без вреда для себя и вернуть мне. Один раз ты уже смог это. Сделай же и во второй. Ты несёшь мой дар, тебе не будет вреда… — А… а тот, кто сейчас им владеет? Что с ним? — обеспокоился я. — Он умён и хитёр, артефакт даёт ему силу и защиту, но чем дальше, тем больше шаги его будут вести магов к погибели. Ибо только владеющий артефактом по праву может подчинить себе безумие. Артефакт нужно забрать, пока не стало слишком поздно. У тебя есть десять лет… Ты вернёшь мне его… может быть, вместе с Дарами Смерти. А теперь прощай, хоть я и защищаю тебя, но ты не можешь долго находиться на Грани. И Геката медленно стала таять. — Погодите! — крикнул я. — Вы же так ничего и не сказали толком! Что такое представляют из себя Дары Смерти? Правдива ли легенда? А нынешний владелец артефакта… Это Дамблдор или не Дамблдор? И как я узнаю, где находится артефакт? Его уже искали и не смогли найти! Он ведь находится в Хогвартсе, правда? — Моя кровь и мой амулет подскажут тебе! Прости, не могу сказать больше, для бывших богов тоже есть свои запреты… Но помни — ты сможешь призвать меня сам, но только один раз! Только один! Эта встреча не считается, ибо я призвала тебя сама! И не беспокойся — отката за то, что ты разорвал ледяной ошейник, не будет — ибо ты совершил благое дело! И с этими словами вредная богиня растаяла. А с ней растаяла и Грань. Я просто заснул, а когда наконец-то открыл глаза, понял, что я всё ещё нахожусь у Блэков.

***

Когда я открыл глаза, то понял, что всё ещё нахожусь у Блэков — уж больно похож был интерьер спальни, в которой я лежал на широкой кровати, на ту, в которой спал Сириус. Отличался он только цветовой гаммой — все оттенки шоколада и топлёное молоко. Почему мне пришли на ум эти пищевые ассоциации, я понял только тогда, когда желудок издал жалобную трель. Тут же прямо передо мной возникла Блэковская домовушка и пропищала: — Крестник хозяина и гость Благородного Рода Блэк очнулся! Хозяева и хозяйка будут рады! Домовушка с тихим хлопком исчезла, потом появилась вновь и тут же развила бурную деятельность. Прямо передо мной на кровати появился столик с несколькими чашками, тарелками и стаканом. В чашке оказался бульон, на тарелках — тосты с маслом и каша, в стакане — сок. Порции маленькие, аккуратные и красиво выложенные. Пахло всё изумительно. Желудок издал новую трель, и я осторожно потянул к себе чашку с бульоном. Удивительно, но она показалась мне тяжёлой. — У юного гостя магическое истощение, оттого и слабость, — деловито пропищала домовушка. — Позвольте помочь. С её помощью я одолел всё, что стояло на подносе, и, почувствовав себя сытым, как удав, снова откинулся на подушки. Потом та же домовушка споила мне аж три разных зелья, добавив: — Жених хозяина Сириуса просил передать их с извинениями и благодарностью. Он варил их специально для вас. Господин Северус просил передать, что прибудет позже, чтобы принести свои извинения и благодарность. Сейчас он варит зелья для хозяина Сириуса. О как. Нет, всё-таки этот Снейп… или он Принц уже… отличается от канонного. Канонный бы извиняться не стал, да и зелья оказались приятными на вкус. Так что я всё выпил с удовольствием, чувствуя, как прибывают силы и улучшается самочувствие. В этот момент дверь распахнулась, и в неё вошли Регулус, леди Вальпурга и Римус. — Гарри, наконец-то ты пришёл в себя! — сказала леди Вальпурга. — Ты заставил всех нас поволноваться! Ну, разве можно хватать руками проклятый артефакт! Ты мог погибнуть! Почему ты не дождался Регулуса и Римуса?! Я опустил глаза. Замечание было вполне справедливое, особенно если учесть печальный пример Кэти Белл из канона. — Простите, леди Вальпурга, — выдавил я. — Но никто из вас не видел ни души Сириуса, ни самого артефакта. А я видел. И мне казалось очень важным снять его как можно скорее. Но вы правы — мне не следовало делать это одному. Больше такого не повторится. — Матушка, — укоризненно вздохнул Регулус, — Сириус с нами только благодаря Гарри. Может быть, стоит поблагодарить его, а не читать нотации? Неожиданно вмешался Римус: — Гарри действительно совершил подвиг, но леди Вальпурга совершенно права. Гарри, я прошу тебя, больше никогда не делай так. Мы могли тебя лишиться из-за твоей же горячности. — Я понял, — вздохнул я и сделал несчастное лицо. — Но, поверь, Римус, в тот момент мне казалось очень важным поступить именно так. Но впредь я действительно подумаю… и никогда не буду делать такое в одиночестве, не посоветовавшись ни с кем. Леди Вальпурга взглянула на меня куда более ласково и сказала: — Благодарю тебя, Гарри. Я принимаю Долг Жизни от имени рода Блэк. И на моём запястье появилась очередная серебристая лента, тут же ставшая невидимой. «Упс! — произнёс появившийся Томми. — Двойной Долг Жизни в девять лет… Гарри, я смотрю, ты даром времени не теряешь…» «Появился, да? — съехидничал я. — Что-то за Гранью ты таким шустрым не был и голоса не подавал». «Геката, — вздохнул Томми. — Это ты с ней запросто общаешься, а мне она… короче, я подальше забиваюсь и пережидаю, пока она не уйдёт. Я её боюсь, Гарри, очень боюсь… Это с тобой она милая и ласковая, а на самом деле это просто запредельная мощь… хоть и запертая. И не дай Мерлин, если ты не выполнишь её просьбу… Если эта мощь прорвётся в наш мир — настанет Армагеддон». «Понял, — отозвался я, — позже поговорим». «Ага». — А как там Сириус? — спросил я. — С ним всё в порядке? — Да, — усмехнулся Регулус. — Целитель Сметвик был в таком шоке, когда я его вызвал, он не выспрашивал, как нам удалось вернуть душу Сири. Такое не принято. Но, кажется, он остался в убеждении, что мы с матушкой провернули какой-то совершенно жуткий и непроизносимый Тёмный ритуал. Мы не стали его разубеждать. Сметвик — человек понимающий, к тому же он связан с нашей семьёй, как целитель. Так вот, он осмотрел Сириуса, нашёл всё то, что обычно находят у бывших заключённых Азкабана — физическое, психическое и магическое истощение, проблемы с лёгкими, почками, желудком и репродуктивной системой. К счастью, всё обратимо. — Иппи даже удивился, — усмехнулась Вальпурга. — Проблем оказалось куда меньше, чем у заключённых, которые отбыли соответствующий срок. Пара недель строгого постельного режима, зелья, процедуры — и Сириус будет практически здоров. И вот тут у нас начинаются… некоторые проблемы. — Дамблдор? — вырвалось у меня. — И как ты догадался? — слегка удивился Регулус. — В последнее время все мои проблемы связаны с этим именем, — ответил я. — Прямо или косвенно. А что на сей раз? — Он уже напрашивался сюда, — отозвалась Вальпурга. — Якобы для того, чтобы осмотреть Сириуса и помочь ему. Якобы для того, чтобы «загладить свою невольную вину», как он выразился. Я отказала. — И правильно, — кивнул я. — Я так думаю, что он хотел убедиться, что ледяной ошейник работает. Значит, это всё-таки его рук дело. К тому же Сириус рассказал мне, что на него напали и надели ошейник, воспользовавшись мантией-невидимкой. Очень качественной мантией-невидимкой. И есть у меня подозрения, что это именно та мантия-невидимка, которая принадлежала моему отцу и которую под каким-то предлогом выманил у него Дамблдор незадолго до гибели моих родителей. К тому же ледяной ошейник вовсе не простой артефакт. Кстати, а где он сейчас? — Исчез, — ответил Регулус. — После того, как Сири очнулся и позвал нас, мы вбежали в комнату и увидели, как ты лежишь на полу, а рядом с тобой — странная цепочка. Некоторые звенья в ней были похожи на звёзды с шипами… Эта цепочка неожиданно засветилась тусклым зелёным светом и просто растворилась в воздухе. Такого просто не должно было быть… Но это произошло. Матушка после этого не успокоилась, пока не наложила на дом ещё один Круг Защиты. Теперь даже подходить к нему — практически самоубийство… всем, кроме нескольких человек. И ты в эти несколько входишь, Гарри. Но если артефакт исчез, это значит… — Ничего это не значит, — быстро сказал я. — Артефакт вернулся к его законной владелице, только и всего. — Законной владелице? — нахмурилась Вальпурга. — Как интересно… Откуда ты знаешь это, Гарри? — Я беседовал с ней, — ответил я. — Этот мой обморок… Это она позвала меня для беседы. Глаза у Римуса и Регулуса удивлённо округлились. Только леди Вальпурга сумела удержать покерфейс. — А ты не можешь нам сказать, Гарри, — снова спросила она, — что это за владелица? — Могу, — вздохнул я. — Только… — Непреложный Обет? — поинтересовалась леди. — Он самый, — сказал я. Естественно, никто из присутствующих не возражал. После того, как все трое дали Непреложный Обет, я рассказал им про Гекату, артефакты, созданные ею для своего потомка, и то, что этим потомком был Гермий Трижды Величайший. После моего рассказа все трое немного помолчали, а потом Регулус сказал: — Значит, есть ещё и второй артефакт? И тебе нужно его найти? А потом ещё и Дары Смерти собрать? Я только кивнул. — Что ж, — хмыкнул Регулус, — у тебя определённо есть вкус к интересным знакомствам, Гарри… И я подозреваю, что второй артефакт — это тот самый, что пытались искать ещё Мародёры… И не преуспели. — У меня есть десять лет, — тихо сказал я. — У нас, мальчик, — мягко ответила леди Вальпурга. — У нас… Неужели ты думаешь, что мы позволим тебе рисковать собой в одиночку? Но это значит ещё и то… — …что мне придётся учиться в Хогвартсе, — кивнул я. — Да, я понимаю. Думаю, что мне придётся вернуться к Дурслям… — Только не сейчас! — отрезала леди Вальпурга. — Думаю, что этот год тебе можно прожить там, где мы и планировали. — В Греции? — спросил я. — В Греции, — ответила Вальпурга. — Как только Сири станет лучше, я планирую отправить их с Северусом туда же. Пусть наберутся сил, отдохнут… Ну, и чем дальше от Англии, тем сейчас для них лучше. А ещё им… и тебе, Гарри, предстоит много работы. А Дамблдор… пусть пока поищет своего Избранного, который пропал по его вине. Этим его, конечно, не сковырнёшь, но репутацию можно подмочить капитально. — А не получится ли так, что Дамблдор возьмётся за Лонгботтомов? — спросил я. — Невилл… Он ведь тоже подходит под пророчество… Никто из присутствующих не удивился моим словам, значит, эта линия совпадала с канонной. Ох, бедный Невилл… — А с Невиллом всё непросто, — ответила леди Вальпурга. — После того, как Фрэнк и Алиса попали в Мунго… якобы после пыток Лестрейнджей, леди Августа заболела драконьей оспой. Встал вопрос об опеке над Невиллом, её тоже собирались отдать Дамблдору, но когда представители Министерства навестили Августу, выяснилось, что Невилла в поместье нет. Как объяснил адвокат леди Августы, она отдала право опеки над ним троюродной сестре своего мужа — Ядвиге Долговой, и мальчик уже отбыл с опекуншей в Россию. Ума не приложу, как Августа, находясь в таком состоянии, сумела провернуть фокус с опекой, но факт остаётся фактом — отобрать Невилла у новой опекунши было невозможно. С русскими в этом плане не договориться, наше Министерство они послали по такому адресу, что приличной леди такие слова произносить не стоит… Так что запасной Избранный появится в Англии только тогда, когда ему придёт пора поступать в Хогвартс. Но это будет явно не тот Невилл, которого ожидает Дамблдор. Мысленно я зааплодировал. Ай да леди Августа! Железная женщина! И внука обезопасила, и себя заодно! Бесполезно теперь её убирать — у пацана уже есть опекунша, связываться с которой англичане поостерегутся! Да и Невилл… сомневаюсь, что он будет канонным рохлей и растяпой. Но для меня это не есть хорошо… Хотя бы потому, что всё свое внимание и воспитательные изыски ДДД теперь сосредоточит на мне. И отсидеться годик в Греции — пожалуй, самый лучший для меня выход. Вот только о Дурслях позаботиться не мешает — возвращаться к началу я не хочу. *Краткий пересказ вполне реального мифа.