Гарри Поттер, неучтённый фактор и всё остальное

После нашей ссоры с Сигнусом свободного времени у меня стало ещё меньше. Экзамен по Кодексу Рода я таки сдал, чем, похоже, сильно удивил экзаменатора. Он и сам не ожидал такого результата… а ведь я даже почти не жульничал. Томми, с интересом изучавший Кодекс Поттеров вместе со мной, подсказал мне всего один раз. Впрочем, на память я в прошлой жизни не жаловался, да и в этой Гарьке от природы были даны неплохие способности. Другое дело, что в каноне так и не появилось рядом с ним человека, заинтересованного в том, чтобы парень учился и развивался. Так что всё, что у канонного Гарри получилось, — получилось скорее не благодаря, а вопреки. Завалить Тёмного Лорда, имея в арсенале практически один «Экспеллиармус» — это, товарищи, мощно. А вот у меня, в отличие от канонного Гарьки, таких людей… то есть магов… была масса. Вальпурга, Старый Сигнус, Сириус, Римус, Северус, Регулус, Гиппократ Сметвик… Каждый из них стремился научить меня тому, в чём был особенно силён. Да и двух предыдущих учителей я вспоминал с благодарностью — да, да, это были Секстус Северус и Крик Ястреба. В общем, В.И. Ленин был бы мной доволен — девиз «Учиться, учиться и ещё раз учиться!» стал и моим. Почему? Потому что год неумолимо летел к лету, а это значило, что скоро, очень скоро мне придётся возвращаться к Дурслям и последний год перед Хогвартсом провести у них. Честно говоря, мне не очень хотелось играть роль шпиона, и однажды я даже предложил Сириусу просто пристрелить Дамблдора из маггловского оружия и закрыть этот вопрос раз и навсегда, тем более, что все известные мне крестражи (кроме чаши) мы уже собрали. Дневник, медальон и кольцо надёжно были заперты на Гриммо в специальном хранилище для Наитемнейших артефактов, и никто, кроме немногих посвящённых не смог бы их оттуда извлечь. Лицо Люциуса, когда он вспоминал в какую сумму обошлась ему работа европейского Мастера-разрушителя проклятий, который нашёл-таки время посетить лачугу Гонтов, всегда приобретало оттенок элегической печали, но дело того стоило. Никакого проклятья на кольце больше не осталось, кроме, собственно, самого крестража. С чашей вышла заминка — Регулус с Римусом, прихватив парочку наиболее талантливых из ребяток Грейбека, рыли носами землю в поисках хоть какой-нибудь зацепки, дабы отыскать ребёнка Беллатрикс и получить оставшийся крестраж. Безуспешно. В своё время кто-то очень хорошо постарался спрятать малыша… скорее всего, в маггловском мире, но Римус и Регулус надежды не теряли, тщательно прочёсывая все британские службы опеки. Кстати, о ребятках Грейбека… Пару раз я их видел на Гриммо, куда периодически перемещался для некоторых занятий, и был поражён. Симпатичные вежливые парни в деловых костюмах и при галстуках, с кейсами в руках, походили, скорее, на агентов ФБР, чем на безжалостных кровожадных тварей. Оба, кстати, вовсе не были неучами: один закончил Ильверморни, другой — Дурмстранг, оба — с неплохими результатами, получили ещё и маггловское высшее образование, и были абсолютно безопасны в полнолуние. Оба умели контролировать оборот и жили в гармонии со своими внутренними волками. И нет, они не травили себя аконитом. Им это было просто не нужно. Честно говоря, я просто был в шоке. Что там плохого оборотни сделали лично маме Ро, что она изрисовала их такими чёрными красками? Единственным совпадением с каноном была гнилая политика Министерства относительно них — частичное поражение в правах, проживание на территории резерваций и строгое предписание принимать Аконитовое зелье, если их принимали в магическом мире на самую ничтожную должность, типа уборщика… Понятное дело, что оборотни от такой благотворительности воротили нос, предпочитая проживать компактно в Запретном Лесу, а также в других местах, где ещё сохранилась нетронутая дикая природа. Что же касается работы — то они предпочитали её искать в маггловском мире — частные охранники, частные же детективы, санитары и медбратья в частных лечебницах, смотрители заповедников и маяков, да мало ли ещё где могли пригодиться большая физическая сила, выносливость, скорость реакции и неплохая обучаемость.… Да-да, у оборотней от природы были хорошие мозги, Римус, учившийся в Хогвартсе и великолепно успевавший, не был в этом смысле исключением. Другое дело, что маги категорически не желали иметь дело с оборотнями, так что в плане изолированности это были этакие амиши магического мира, только без всеобъемлющей религиозной составляющей, и в изоляции они оказались не по своей воле. В магические и маггловские госструктуры им дорога была закрыта по понятным причинам, а вот подрабатывая частным образом, они не привлекали внимания магических властей. К тому же, поселение в Запретном лесу было крупнейшим поставщиком редких ингредиентов и во все аптеки магического мира, и для гоблинов, занимавшихся, в том числе, и их перепродажей. С кентаврами отношения у оборотней были вежливо-нейтральными, была некая негласная граница, которую кентавры и оборотни старались взаимно не нарушать. К тому же кентавры селились ближе к Хогвартсу, а оборотни — практически в сердце Запретного леса. Подозреваю, кстати, что в том, что акромантулы ещё не попробовали напасть на Хогвартс и откушать ученического мяса, была и их громадная заслуга. Когда я прочитал, с какой скоростью способны плодиться эти твари — мне стало дурно, а когда я припомнил приключения канонных Гарри и Рона в логове Арагога… Подстроенное не без помощи Доброго Дедушки и «добродушного» полувеликана Хагрида… Вот тогда-то мне и пришла в голову мысль насчёт того, чтобы завалить Доброго Дедушку банальным маггловским способом — из снайперской винтовки. Нет, обычных пауков я не боялся, но это ж не пауки… Это реально монстры и близко знакомиться с Арагогом и его детками я не хотел. Что сказать? Сириуса своей идеей мне удалось удивить настолько, что он чуть не подавился превосходным кофе из личных Северусовых запасов. А потом со вздохом стал объяснять, что я не первый такой умный. Была и у Мародёров такая мыслишка. Кстати, предложила её Лили, и горячо поддержал Джеймс. Прямо горжусь своими родителями — они ещё долго терпели все Дамбиковы выкрутасы, прежде чем им в головы пришла мысль о крайних мерах. Тут к разговору подтянулись Старый Сигнус и Вальпурга, тоже знакомые с этой историей, и леди Блэк, вздохнув, рассказала, что они категорически запретили детям связываться с этим, но мысль показалась и им довольно здравой. Они даже исполнителя нашли — некоего магглорожденного, у которого были свои счёты с Дамблдором. Естественно, подготовка проводилась в глубочайшей тайне и через десятые руки, парень прекрасно понимал, что его ждёт, скорее всего, участь камикадзе, но шёл на этот шаг вполне осознанно. Он был сиротой, вырос в маггловском приюте и не имел близких людей, точнее лишился их по вине Дамблдора — каким образом — не рассказывал. Вознаграждение попросил поделить между старенькой воспитательницей, единственной, кто проявляла к нему участие, больной и доживавшей свой век в бедности, и приютским же приятелем по имени Дик Остин, с ним он дружил ещё до Хогвартса. Забегая вперёд, скажу: это было выполнено. Всё дело затрудняло то, что Дамблдор в тот период практически не покидал Хогвартс, появляясь только в Министерстве и Визенгамоте, а туда исполнителю был ход заказан… редкие визиты в дома лояльных к Дамблдору Семей можно было тоже отбросить сразу — посторонним туда проникнуть было очень затруднительно. Наконец, подвернулся подходящий случай — магический Эдинбург принимал международный конгресс трансфигураторов, Дамблдор был почетным председателем, и было известно, что такого рода мероприятия он посещает всегда. Для исполнителя — опять-таки тайно и через десятые руки и пару-другую Непреложных обетов — удалось раздобыть гостевой пропуск. Оружие он пронёс без проблем, маги-охранники просто не поняли, что это такое, спрятался в здании и стал ждать. А дождавшись и улучив подходящий момент и минимум свидетелей, выстрелил в Доброго Дедушку. В голову. А вот того, что произошло дальше, не ожидал никто из заинтересованных лиц. Дамблдора тут же окутала серая дымка, поглотившая пулю и окрасившаяся в противный бурый цвет. От этой дымки сформировалось несколько «щупалец», метнувшихся в сторону незадачливого снайпера и скрутивших его, словно домохозяйка — тряпку. Спустя пару секунд всё было кончено — «щупальца» исчезли, на пол упал изуродованный труп, а оружие превратилось в полосу искорёженного металла. Этот инцидент не получил огласки, скорее всего, потому, что её не хотел сам Дамблдор, но все заинтересованные лица поняли, что маггловским оружием Добрейшего и Светлейшего не возьмёшь. Разве что ядерной бомбой, но лично я был не готов ради гарантированного уничтожения Дамблдора разносить к чертям половину Британии — что маггловской, что магической. К тому же, радиация — это такая штука, от которой вряд ли спасут и магические щиты. Так что эту радикальную мысль пришлось оставить, но Сириус со вздохом отметил, что идея была хорошая. А Вальпурга, которая уже познакомилась с моей теорией о том, что Дамби — вовсе не Дамби, а некий вселенец, со вздохом добавила, что я слишком перезанимался и мне нужно непременно отдохнуть. Тем более что уже лето на дворе, в Хогвартсе кончаются переводные и выпускные экзамены и скоро на остров прибудет Маркус Флинт. Естественно, под клятву о неразглашении. Конни и Драко при этом известии слегка насторожились, похоже, персонаж был им знаком не с лучшей стороны, я же задумался. Насколько я помнил характер и внешность канонного Флинта — а мама Ро для него явно пожалела светлых красок — это был тот ещё говнюк, влюблённый только в одну вещь на свете — квиддич, ставший смыслом его жизни. Но мама Ро и Фенрира показала неадекватной злобной тварью, а тот совсем не такой. К тому же, Флинт, вроде, в каноне сиротой не был и никакому светлому опекуну его не отдавали. А сейчас мне было банально жалко парня — мало того, что родных потерял, так ещё и попал на воспитание к Светлому опекуну, искренне считавшему мальчишку Тёмной тварью. Увы, накануне прибытия Флинта остров покинули Конни и Драко. Во-первых, Люциус был ещё не готов раскрывать широкой общественности наличие близнецов, во-вторых, сыновей потребовала к себе соскучившаяся Нарцисса. Тут заодно и выяснилось, почему во всех предыдущих событиях женщина принимала так мало участия. Причина была проста до банальности — Нарцисса оказалась беременна, и Гиппократ Сметвик уверял, что на сей раз это будет девочка. Люциус и Нарцисса впали в эйфорию. Девочек у Малфоев не рождалось с тех пор, как они подцепили своё знаменитое проклятие, а Нарцисса страстно хотела дочку. Эйфория объяснялась ещё и тем, что рождение девочки означало окончательное прощение от магии и полное избавление от проклятия. Именно поэтому Люциус трясся над женой, как над хрустальной вазой. (Блин, Люциус и ваза в одном предложении… Отпусти меня, чудо-трава…) Защита Мэнора превратилась в нечто параноидальное, леди Малфой не покидала его ни под каким предлогом, во время обысков укрываясь в закрытой части. Для всех она поправляла здоровье во Франции, вместе с Драко, так что даже слухи поползли о том, что жена и сын Малфоя подцепили какое-то редкое проклятие и находятся в тяжёлом состоянии. Белобрысый павлин умело изображал лёгкую грусть, а Нарцисса, хоть и устраивала периодически разгром то одной, то другой гостиной, сама не горела желанием потерять долгожданную дочку из-за какой-нибудь случайности, и не подавала никаких признаков светской жизни. Терпела она и отсутствие сыновей, но всё-таки не выдержала и потребовала их домой. Малфоёныши тоже скучали по маме, но факт, что они расстанутся со мной и неизвестно когда увидятся, привёл их в отчаяние. Бедняги просто разрывались на части — и к маме хотелось, и на острове остаться тоже… Выход нашёл Сириус — просто вручил нам троим совершенно новенькие сквозные зеркала. Что-то такое он Гарьке и в каноне дарил, правда, гораздо позже, но здесь это был артефакт его работы, а поскольку там ещё и моя сила использовалась, то вышло всё на диво мощно. Сириус уверял, что эти зеркала невозможно разбить, сломать или потерять, более того, любой, кроме нас, будет видеть самое обыкновенное зеркальце, и даже сильный маг не сможет распознать наложенные на него чары. Связываться по ним мы могли все втроём одновременно, либо я с любым из близняшек, либо близняшки между собой. Остроту момента это несколько снизило, хотя окончательно Малфоёнышей, особенно Конни, не утешило. Но они держались, как и подобает маленьким аристократам, всё-таки традиционное воспитание — великая вещь. К тому же я отдал им половину книг, которые приобрёл для меня Сири — ту самую половину, которую мы не успели прочитать совместно, присовокупив к ним ещё романы Фенимора Купера, Майн Рида и сэра Артура Конан Дойла, добавив к ним специально для Нарциссы романы Джейн Остин и сестёр Бронте. Что-то более современное я добавлять не рискнул, боясь, что меня не так поймут. И всё равно, прощаясь с гостеприимными хозяевами, близняшки подозрительно сопели и то и дело шмыгали носами. Мне и самому было грустно, я так к ним привык, что и думать не думал о том, что всё это кончится. Так что, после того, как Люциус с сыновьями отбыл, отправился в сад прогуляться, перекинулся в рысёнка, сбегал к уже знакомой оливе и долго и со вкусом жаловался местным нетопырям на жизнь. Как-то они на меня успокаивающе действовали. И вообще, не такие ж они и страшненькие, а в чём-то даже милые… Извлекли меня оттуда Сири и Сев, причём Бродяга сразу же затеял со мной весёлую возню, а Сев летал над нами кругами и язвительно каркал, так что его мнение о наших умственных способностях лично мне было понятно без перевода. Но я успокоился окончательно, тем более что перед сном поговорил с Малфоёнышами и убедился, что у них всё хорошо и артефакт Сири работает безукоризненно. А наутро Северус отправился за Маркусом Флинтом, которого должна была встретить на платформе девять и три четверти леди Лонгботтом. Я успел с утра позаниматься с целителем Сметвиком, потом помедитировал, слил силу в заготовки для Сириусовых артефактов, поиграл с Бетти и показал ей парочку простейших иллюзий с бабочками и плавающими разноцветными рыбками. Потом ко мне присоединился Сири, перекинувшийся в Бродягу. Бетти смеялась и хлопала в ладоши, но потом домовушка Тэсса прекратила это безобразие и заявила, что малышке пора кушать и спать днём. Я встревожился. По идее, Северус не должен был задерживаться у леди Лонгботтом надолго, уж не случилось ли чего? Не люблю я неожиданностей… Северус вместе с нашим гостем появились к обеду, причём выражение лица зельевара было преисполнено такой глубокой любви ко всему человечеству, что мне захотелось сначала залезть на дерево, а потом уже узнавать в чём дело. Но Сев — есть Сев, он свои неприятности в себе не носит, если есть с кем ими поделиться… Поэтому он быстренько сплавил едва успевшего поздороваться с нами Маркуса домовику, который отвёл гостя в предназначенную ему комнату переодеваться к обеду, и поделился наболевшим. Оказалось, в гостях у Августы был наш вселенский Добрый Дедушка, который не упустил момента присесть на свежие (ну, относительно свежие) уши. Какого чёрта леди Лонгботтом пустила его в Мэнор, зельевар так и не понял, но речь директор Хогвартса толкнул качественную. Во-первых, он обрадовался Северусу, как родному, и сразу же стал интересоваться, когда зельевар вернётся в родные подземелья, а то без него зелья не варятся, мандрагоры растут плохо, миссис Норрис лысеет и слизеринцы совсем от рук отбились. Я удивился. Я-то думал, что Сев ухитрился уволиться, но оказалось — нет. Дамблдор дал ему что-то вроде годичного неоплачиваемого отпуска для улаживания личных дел… и всё. В следующем учебном году Сев должен был вернуться в Хогвартс и встать на бессменную вахту Ужаса Подземелий. Оказывается, контракт, который Северус подписал ещё в юности, не предполагал его расторжения со стороны преподавателя. Разве что в особо тяжёлых случаях, вроде совсем уж расстроенного здоровья. Я был в шоке. Честно говоря, я не понимал, как умница Северус мог вообще подписать подобный кабальный контракт, но потом вспомнил обстоятельства, при которых он вообще оказался в преподавателях и мощный рычаг давления в виде жизни Сириуса и только вздохнул. Вот и понравился Дамби его ручной зельевар… Понятно, что Сев пришёл в ярость уже от этого пункта, но отказаться он не мог… Во-вторых, Светлейший стал упорно интересоваться здоровьем Сириуса и Вальпурги — для всех они оба находились на Гриммо — и спрашивать, нет ли какой положительной динамики в положении обоих. Северус на это ответил, что Вальпурге немного лучше, но она ещё очень слаба и оправляться будет долго, если вообще оправится, а у Сириуса состояние без изменений. Выслушав Северуса, Дамблдор воздел очи горе и стал сетовать на то, что весь такой молодой привлекательный и талантливый зельевар приковал себя цепями к фактически уже мёртвому жениху, которому невозможно помочь. «Северус, мальчик мой, — сладко пел директор, — мы все бываем вынуждены отпустить наших близких… Отпусти и ты… нужно жить дальше, не надо хоронить себя… Возвращайся в школу, эти радостные улыбки, детский смех, проказы и шалости… Они быстро вернут тебе вкус к жизни…» Как после этих слов Северус Дамби не заавадил? Вот это выдержка, всем бы такую… Но не заавадил и даже пообещал прибыть в Хогвартс в конце августа, а до этого у него намечена серия перспективных экспериментов, и прерывать её ну никак нельзя… Доброму Дедушке пришлось удовольствоваться этим, но он и тут не успокоился. Сладко улыбаясь, он поинтересовался, будет ли обеспечен надлежащий присмотр за студентом Флинтом, раз уж Вальпурга так плохо себя чувствует, и не стоит ли отказаться от опрометчивого приглашения и вернуть ребёнка прежнему опекуну… Опекуну, который очень страдает от той лжи, который на него вылил «Ежедневный Пророк», но готов великодушно простить сироту с неустойчивой психикой… Северус ответил, что Вальпурга ждёт маленького гостя и что, по его ничтожному мнению, ей будет только полезно о ком-то заботиться, чтобы отвлечься от собственных утрат. На это Дамблдор предложил позвать Флинта и спросить у него самого — хочет ли он пребывать на каникулах в доме наитемнейшей семьи. Тут уж расфыркалась даже Августа, до этого предпочитавшая отмалчиваться и прятать глаза. А когда Маркус Флинт появился, то у Северуса возникло острейшее желание заавадить прежнего опекуна мальчишки. Для своих лет Маркус Флинт был довольно высок, но очень уж тощ, одет, хоть и в чистую, и выглаженную и заштопанную (явно домовики Августы постарались), но безнадёжно старую и не подходящую по размеру одежду. Некрасивое лицо ещё больше портили торчащие вперёд кривые зубы, на щеке виднелся тонкий белёсый шрам и, что хуже всего, мальчишка постоянно вздрагивал — от обращения к нему, от необходимости отвечать на вопросы, при малейших движениях, которые делали взрослые, от слишком громких посторонних звуков. В общем, все следы домашнего насилия были налицо. При упоминании прежнего опекуна лицо Маркуса стало печальным и угрюмым, а когда Дамблдор спросил, не предпочтёт ли он ужасному логову тёмных магов на Гриммо возвращение к ждущему его опекуну, то выражение лица Флинта стало таким, что Северус понял — мальчик скорее предпочтёт жить в коробке со змеями, чем туда возвращаться. И он с отчаянной твёрдостью заявил, что к прежнему опекуну не вернётся. Северус решил, что с мальчика уже хватит, свернул разговор, распрощался с Дамблдором и леди Лонгботтом, и, уменьшив вещи Флинта, аппарировал на Гриммо, откуда уже отправился на остров. Северус закончил свой рассказ и отправился переодеваться к обеду, а я подумал, что бедняга Флинт очень уж напоминает канонного Гарри… Дамблдор что, методику воспитания таким образом обкатывал? Мерлин его знает, что в голове у бородатой сволочи, но парня, похоже, надо спасать…