Гарри Поттер, неучтённый фактор и всё остальное

Краучи не носили титула Лордов, но Род был древним и уважаемым. К сожалению, у древности Рода имелась и другая сторона. Как выражался по этому поводу неделикатный Грозный Глаз Грюм: «У всех чистокровных Родов проклятий, что блох на собаке». Грубо, но верно. И был ещё один момент — одно из многих Родовых проклятий обычно доминировало, и требовались очень большие усилия, чтобы нивелировать его действие до приемлемого минимума. У Блэков это было наследственное безумие, у Макнейров — жестокость, у Малфоев (до недавнего времени) — проклятие одного ребёнка… ну и всё в том же духе. Не миновало проклятие и Род Краучей. У них любовь к порядку сочеталась с зацикленностью на одном-единственном человеке, ради которого они были готовы на всё. На всё в самом прямом смысле. У Барти-младшего эта зацикленность только начала формироваться, объектом её был Волдеморт, но… тут Крауч-старший оказал сыну невольную услугу, отправив того в Азкабан. Если бы дело ограничилось только воздействием дементоров, то с головой у Барти-младшего всё было бы не так уж плохо, но на это наложилось постороннее ментальное вмешательство, хотя об этом позже… Так вот, в отличие от сына, у Крауча-отца зацикленность была давней и прочной, с юности, с самой первой встречи. И объектом этой болезненной ненормальной привязанности являлась его жена. Маленькая, хрупкая и нежная, словно райская птичка, Изабелла Мэдисон*, чистокровная ведьма из не слишком богатой, но вполне респектабельной семьи. Мэдисоны поколениями заканчивали Хаффлпафф, поскольку занимались выращиванием редких растений для зелий, составляя давнюю конкуренцию Лонгботтомам. Пятикурсник Равенкло, Бартемиус Крауч впервые увидел одиннадцатилетнюю Изабеллу на распределении в Большом зале. Хорошенькая хрупкая блондинка с глазами необычного фиалкового цвета вызывала желание беречь и защищать… и Барти сразу же пал жертвой любви — единственной на всю жизнь. Надо сказать, что никаких проблем с дальнейшей помолвкой и свадьбой у Барти-старшего не возникло. Его родители — Каспер Крауч и Чарис Блэк** выдохнули с облегчением (Да-да, Краучи тоже приходились мне роднёй, хоть и дальней). Каспер Крауч прекрасно знал, что противостоять влечению сына он не сможет, а Мэдисоны — вполне приличная семья. С другой стороны, Мэдисоны имели пятерых дочерей (большая редкость для магического мира!), Изабелла была младшей и самой слабой магически. К тому же, у девочки с детства были серьёзные проблемы со здоровьем. Так что родители Изабеллы были только рады брачному предложению от Краучей. В общем и целом, брак Барти и Изабеллы получился удачным. Девушке сразу понравился педантичный аккуратный пятикурсник, неумело проявлявший о ней искреннюю заботу. После окончания Хогвартса и блистательной сдачи ПАУК Бартемиус легко устроился в Министерство и начал делать политическую карьеру. Они с Изабеллой поженились сразу после того, как девушка окончила седьмой курс Хогвартса и их семейная жизнь была вполне счастливой. Бартемиус, который уже начал зарабатывать репутацию педантичного сухаря на работе, с женой менялся разительно. Нельзя было найти мужа нежнее, ласковее и заботливее. Единственное, что омрачало счастье Изабеллы — то, что она никак не могла подарить мужу наследника. Самого же Барти это не слишком заботило. У него были две старшие замужние сестры, в крайнем случае, можно было сделать наследником (наследницей) Рода сына или дочь одной из них. Его больше тревожило слабое здоровье жены, Бартемиус беспокоился, что беременность и роды могут подорвать её здоровье непоправимо. Так прошло достаточно много лет, прежде чем Изабелла всё-таки забеременела, и родился Барти-младший. Рождение сына не доставило Барти-старшему особой радости, ведь здоровье его жены, как он и опасался, было серьёзно подорвано, с тех пор она так и не оправилась и постоянно болела, оставаясь в более или менее стабильном состоянии только усилиями лучших целителей. Бартемиус подсознательно возненавидел сына, но сам не понимал этого. При жене он старался показать себя заботливым отцом, без её присутствия был строг, часто беспричинно. При этом он сумел убедить себя, что в воспитании мальчика строгость необходима, что без этого нельзя… Беда была в том, что сын, тоже подсознательно, очень сильно тянулся к отцу, искренне его любил и старался заслужить одобрение, не понимая, почему не получает его. Барти-младший был послушным и прилежным — не ребёнок, а мечта родителей, он очень был привязан к матери, но больше любил всё-таки отца. С этого и начался тот внутрисемейный конфликт, который привёл Барти-младшего в камеру Азкабана, а Барти-старшего к опасным запрещённым экспериментам с Наитемнейшей магией. В принципе, в дальнейшем всё развивалось, как в каноне — Барти-старший успешно делал политическую карьеру, Барти-младший не менее успешно учился в Хогвартсе, но отношения между отцом и сыном становились всё более натянутыми. В конце концов, Барти понял, что никогда не станет у отца любимым сыном и с головой ушёл в учёбу. От природы любопытному, ему очень скоро стало мало того, что давали школьная программа и Хогвартская библиотека. Барти был любопытен, и это любопытство и жажда знаний привели его к Тёмному Лорду. Волдемортом он восхищался именно за блестящий ум, огромную магическую силу и жажду знаний. Юноша не участвовал в рейдах и не имел на руках невинной крови, тем более странным показалось всем, кто хорошо его знал, его, хоть и косвенное, участие в пытках Лонгботтомов. Бартемиус-старший был в ярости. Мало того, что поступок сына перечеркнул его политическую карьеру, так и Изабелла, узнавшая об аресте юноши, сразу же слегла с очередным приступом изнурявшей её болезни. И Крауч-старший недрогнувшей рукой отправил сына в Азкабан и предпочёл бы навсегда вычеркнуть его из сердца. Но Изабелла… её известие об аресте любимого единственного сына подкосило совершенно, она находилась на грани жизни и смерти. Бартемиус был в отчаянии, и именно в этом состоянии Изабелла вытребовала с него клятву спасти сына и предложила собственный безумный план. Связанный клятвой, Бартемиус не мог отступить. Безумный план Изабеллы, как ни странно, удался. Бартемиусу удалось беспрепятственно вывезти сына из Азкабана. Барти-младший был в очень плохом состоянии, почти безумен после воздействия дементоров, но это не трогало Бартемиуса. Он лечил сына, давая ему необходимые зелья, но целителя не приглашал. Да и кого он мог посвятить в эту ужасную тайну? Единственный, к кому Бартемиус питал некоторое доверие, был Альбус Дамблдор. Уж не знаю, с каких пряников осторожный Крауч верил хитро*опому Дамби, но так и было. Именно его он и попросил привести разум сына в порядок, поскольку физически Барти почти оправился, а вот душевно… Альбус согласился помочь старому знакомому и даже дал Непреложный Обет о том, что никому не расскажет про Барти. И действительно помог — Барти стал более вменяем, а для пущей осторожности тот же Альбус посоветовал Бартемиусу наложить на сына Империо. Тот так и сделал. Примерно в это время в Азкабане скончалась Изабелла, до последнего часа принимавшая Оборотное зелье, и Бартемиус понял, что смысл его жизни ушёл навсегда, и это было невыносимо настолько, словно вокруг исчез воздух. Немного помогали ему, как ни странно, редкие встречи с Альбусом Дамблдором, во время одной из которых директор Хогвартса обронил одну фразу: — Многие хотели бы вернуть близких из-за Грани, но это под силу только Наитемнейшей магии, мой дорогой друг… Как хорошо, что в вас достаточно силы, чтобы не прибегать к ней, ибо обряды эти воистину губят душу. Отчаявшийся Крауч запомнил эту фразу… и с головой погрузился в изучение таких старинных трудов, за одно обладание которыми он сам, не колеблясь, отправил бы пожизненно в Азкабан любого. Как служащий Министерства, он имел доступ к конфискованным книгам подобной направленности, далеко не все они оседали в Отделе Тайн. Очень многое хранилось в специальном Министерском хранилище, вроде бы недоступном… но служебное положение Бартемиуса было достаточно высоким, чтобы периодически это хранилище посещать, не привлекая к себе внимания. Наконец, ему удалось найти обряд, который позволил бы вернуть из-за Грани душу Изабеллы и вселить её в новое, здоровое тело. Был минус — тело должно было быть детским… но был и плюс. Ребёнок совершенно необязательно должен был быть магом. А чистокровный Бартемиус, как и многие маги, даже к так называемым магглорожденным относился с предубеждением, хоть и тщательно скрывал это, поскольку это могло отразиться на его карьере. А уж магглы для него вообще были говорящими животными. А ещё для обряда ему требовалась кровь родственника, но собственную он использовать не мог — таково было условие. Тогда Барти-старшего первый раз в жизни обрадовало наличие сына. Барти-младший под Империо покорно выполнял всё, что требовал его отец, не имея права ни говорить, ни возражать. Первая часть обряда удалась. Душу Изабель удалось вернуть из-за Грани, поместив её в крестраж, сделанный Бартемиусом из фамильного амулета Краучей. Но вот вторая часть… когда Бартемиус попытался поместить душу Изабеллы в тело новорожденной маггловской девочки… это не получилось. Казалось, что сама Изабелла сопротивляется такой участи. Бартемиус предпринял ещё одну попытку — не удалась и она. Барти-младший, которого отец к тому времени держал в подвале, переоборудованном под лабораторию, в железной клетке, с ужасом следил за отцом, но Империо не давало ему возможности как-то вмешаться в ход дела. Так что он просто стал для отца постоянным источником крови для его безумных экспериментов. А потерпев неудачу, Крауч-старший озверел настолько, что стал тренировать на Барти Круцио, обвиняя парня во всех смертных грехах. Сопротивляться, понятное дело, Барти не мог, но Крауч-старший своими действиями неосознанно расшатывал наложенное «Империо». Барти, успевший к тому времени возненавидеть отца, стал потихоньку распутывать заклятье. Крауч-старший этого не замечал. Ему казалось, что он нашёл причину своей ошибки — чтобы правильно провести обряд необходимо было обладать легилименцией, а склонности к ней у представителей Рода Краучей не было от слова «совсем». Но всё больше погружавшегося в свою бредовую идею Бартемиуса было уже не остановить. Что характерно, он оказался достаточно хитёр, чтобы продолжать ходить на работу и поддерживать прежний имидж, так что в Министерстве никто ничего не замечал. Да и вообще… министерские служащие оказались на редкость ленивыми и нелюбопытными. Наверное, что-то неправильное смогли бы заметить Грозный Глаз или Амелия Боунс, но у них своих дел было по уши, с Краучем они пересекались редко, а когда пересекались, тот был особенно осторожен. Сам же Бартемиус обдумывал очередную проблему — как стать менталистом. Ему даже в таком состоянии было понятно, что старого дружбана Альбуса просить о таком не стоит. Не поймёт. Или точно поделится своими наблюдениями с теми же Грюмом и Боунс… а всё, проделанное уже Бартемиусом, тянуло не на один Поцелуй дементора. Пришлось вновь разжиться трудами из тех самых, очень сильно запрещённых. На сей раз Бартемиус прижал к стенке Горбина, и тот, после угрозы засадить в Азкабан пожизненно не только самого Горбина, но и его единственного родственника, двоюродного племянника, смышлёного парнишку, весьма разбиравшегося в семейном деле, выдал древний фолиант, оплетённый в человеческую кожу, к которому сам Горбин прикасался только в перчатках из кожи драконьей. Именно там Бартемиус и нашёл обряд, условно называвшийся Воровство Даров. Нашёл и призадумался. Нет, не над моральной стороной вопроса — она его уже не волновала. Задумался над тем, где в Англии можно найти мага, имеющего хотя бы средней силы Дар менталиста. Нет, ему были известные целых два подобных мага — Альбус Дамблдор и Северус Снейп, но ни того, ни другого использовать в своём обряде он, по понятным причинам, не мог. И тут Крауч-старший вспомнил о Реймонде Мальсибере. Среди Даров Рода Мальсибер числилась и менталистика, да и пребывал оный Мальсибер в Азкабане, то есть вполне себе в пределах досягаемости. И Барти принялся за дело. Благо он прекрасно знал, на какие кнопки нажимать и сколько кому заплатить. Богатым Крауч не был, но позволял себе немногое, живя аскетом, так что большая часть его министерского жалованья оседала в сейфе Гринготтса. И этих накоплений могло хватить на годы безбедной жизни, но Бартемиус расстался с большей их частью спокойно, лишь бы получить желаемое. Мальсибера под Империо, в антимагических кандалах, привезли ему тёпленьким, разве что без упаковки с бантиком. Среди охраны распространился слух, что Мальсибера выкупили давние враги Рода, дабы отомстить по полной, в бумагах Азкабана появилась пометка о смерти узника «вследствие общей слабости здоровья и непереносимости морского климата», хоронили заключённых в море… В общем, всё прошло гладко. Бартемиус ликовал. Получив в своё распоряжение менталиста, хоть и не самого сильного, он успешно провёл обряд и получил чужой Родовой Дар. Само собой, откат за это мог бы быть неслабый, но Крауч-старший большую часть его скинул на несчастную Винки, самую нелюбимую из своих домовиков именно за преданность сыну-неудачнику. Винки была очень привязана к Барти-младшему, а после отката её психика серьёзно пошатнулась и привязанность превратилась в болезненную преданность. Домовики не могут причинить вреда магам, в особенности маленьким, но Винки… Винки могла сотворить всё, что угодно. Бартемиус пояснил ей, что все его приказы направлены на то, чтобы помочь «больному» молодому Хозяину, который сейчас находится в таком состоянии, что «опасен сам для себя». Так что любой его приказ она выполняла с болезненным рвением. Барти же, прекрасно понимавшему, в какое чудовище превратился когда-то горячо любимый отец, было очень тяжело. Единственное, что его поддерживало, это то, что занятый другими делами Бартемиус забывал обновлять «Империо» и его действие постепенно слабело. Но всё ещё больше запуталось, когда старинный приятель Альбус неожиданно сказал Бартемиусу, что хочет ещё раз осмотреть его сына — он, дескать, побаивается проявлений нестабильности у Барти и его окончательного сумасшествия. Причин для отказа у Бартемиуса не было, Альбус был дружелюбен и вроде бы проявлял заботу, так что, быстренько приведя сына в приемлемый вид, он устроил эту встречу. Естественно, в доме, а не в подвале. Подробностей этой встречи Бартемиус не знал, его в этот самый момент вызвали в Министерство, так что пришлось оставить Альбуса и Барти наедине. Дело не продлилось долго, а Альбус любезно дождался возвращения приятеля. Барти выглядел более здоровым и спокойным, чем обычно, так что Бартемиус поблагодарил Дамблдора и распрощался с ним. У него впереди было несколько свободных дней, которые он взял, сказавшись больным, и стал готовиться к обряду, надеясь, что всё получится, и что душа его обожаемой Изабеллы наконец-то окажется в теле младенца, а уж о том, чтобы его будущая жена росла в любви, он позаботится. Для обряда требовалось много крови, Крауч-старший пускал кровь сыну несколько раз… понятно, что тому это не добавляло здоровья, но Бартемиусу было всё равно. Когда душа его обожаемой жены вселится в здоровое тело, а потом вырастет и станет взрослой девушкой, она сможет родить ему столько детей, сколько захочет, что переживать об этом, неудачном… Итак, за сутки до обряда всё было готово, и Бартемиус вместе с Винки отправился отыскивать подходящего младенца. На этот раз всё должно было получиться, и Крауч-старший сам хотел выбрать подходящее вместилище для души Изабеллы. Поиски затянулись, а когда через несколько часов Бартемиус вернулся домой, Барти напал на него, оглушил, связал, отобрал палочку, наложил Силенцио, и аппарировал, прежде чем в доме появилась Винки с похищенной малышкой. Бартемиусу было наплевать, куда делся сын, но когда он сумел сбросить заклятье и спустился в подвал, то обнаружил, что вся приготовленная для обряда кровь Барти свернулась и превратилась в пыль. Крауч-старший был в отчаянии. Велев Винки подбросить малышку к дверям маггловской больницы, он связался с Альбусом и в полном отчаянии рассказал о пропаже сына. Старый друг Альбус появился незамедлительно, он пришёл в ужас и заявил, что совершил ошибку, не стерев память Барти, ибо тот просто одержим местью Герою Магической Британии Гарри Поттеру. Бартемиус похолодел: — Альбус, но ведь вы хорошо спрятали Поттера. Весь магический мир уверен, что Герой в безопасности. — Именно так, Бартемиус, — сокрушённо вздохнул Дамблдор, — я спрятал Героя в маггловском мире. Даже в таком состоянии Крауч-старший обалдел: — Как в маггловском? Ребёнка-мага — у магглов? А они смогут справиться с его стихийными выбросами? Альбус возвёл очи горе и спел сказочку о кровной защите Лили и о том, как Герою замечательно живётся у его маггловских родственников. — Но откуда Барти может знать адрес маггловских родственников Поттера? — вполне здраво спросил Крауч-старший. — Мне это неясно, — горестно ответил Дамблдор, посверкав очками. — Но он его знает. Возможно, кто-то из Пожирателей, находящихся в Азкабане, рассказал ему… И, моя вина, что я не стёр Барти это знание… Ах, боюсь, что он отправился туда… Литтл-Уингинг, Тисовая улица, четыре… Простите, Бартемиус, но мне нужно срочно связаться с авроратом. Новый ментальный Дар подсказывал Краучу, что старина Альбус неискренен, но продолжить расспросы или ставить под сомнение его слова он опасался, хотя внутри бушевала буря. После ухода Дамблдора, Бартемиус был в ужасном состоянии. А что если авроры схватят Барти и он сможет рассказать им всё? А если от его руки погибнет мальчишка Поттеров, то Барти обречён… Да и к Бартемиусу могут заявиться авроры с обыском. Бартемиус послал Винки в Литтл-Уингинг, но та вернулась со слезами, не найдя обожаемого Младшего Хозяина. Краучу стало плохо. Теперь, когда до заветной цели оставался всего один шаг, его негодный сын вновь поставил всё под угрозу! Барти следовало найти как можно быстрее! Утро не внесло никакой ясности в существующее положение дел, но в «Пророке» не появилось никаких статей по поводу нападения на Героя странным образом воскресшего Пожирателя Смерти, и Крауч-старший немного успокоился. Он дал задание Винки разыскать Барти и вернуть домой, разумеется, для его же блага. Винки принялась за поиски, но даже спустя две недели ей не удалось ничего обнаружить. Барти Крауч-младший словно в воду канул… И тогда доведённый до отчаяния срывом всех своих планов Крауч-старший отправил Винки в Литтл-Уингинг с требованием доставить к нему Гарри Поттера. В его уже глубоко больном сознании я оставался единственной ниточкой, которая могла привести его к сыну. После того, как Сириус закончил рассказ, я сумел выдавить только: — Бедный Барти-младший… С таким отцом и врагов не надо… Неудивительно, что у него крыша поехала. Сири, надеюсь, с ним всё будет в порядке? — Ему уже гораздо лучше, — кивнул Сириус. — Но вот в связи с этим у меня есть одна просьба к тебе, Ник… Навести его. Северус отправится с тобой. Надеюсь, вдвоём вы сможете окончательно его стабилизировать. — Не сможем, — отрезал Томми-Ник, — до тех пор, пока жив Барти-старший. Он навлёк на себя такой откат, что ударил не только по Винки, но и по сыну. В своём нынешнем состоянии Барти не сможет стать Главой Рода при жизни отца. — А если помочь? — робко спросил я. — У Краучей остались родственники? — Сёстры Бартемиуса вышли замуж и вошли в семьи мужей, — ответил Сириус. — Они живы, живы и их дети… И у Изабеллы достаточно родни. Вопрос в том, кто из них захочет ему помочь. — Это слишком долго, — вздохнул Томми-Ник. — Барти может не выдержать. А Бартемиус Крауч… Он уже заслужил смерть не один раз. Сколько младенцев он убил в ходе своих «экспериментов»? — Троих. И неизвестно что было бы с четвёртой малышкой, если бы Барти не удрал, — вздохнул заглянувший на огонёк Регулус. — Ладно, мальчики, думаю, что вам пора. Мы ведь можем рассчитывать на твою помощь, Ник? — Конечно, — быстро ответил Томми-Ник. — И твоя помощь нам тоже понадобится, Гарри, — добавил Сириус. — Мы сумели раздобыть амулет, в который Бартемиус заточил душу несчастной Изабеллы Мэдисон. Её нужно отпустить по всем правилам, уж она-то такого никак не заслужила… Я согласился.

***

— Неужели это любовь? — спросил меня Томми-Ник, когда мы вернулись в Литтл-Уингинг и он провожал меня до дома. — Неужели во имя любви можно творить такое? Я покачал головой: — Это не любовь, Томми. Это мания. Это болезнь. Крауч-старший болен… и опасен. Любовь — это другое. Совсем другое. Томми-Ник растерянно кивнул, развернулся и стал быстро удаляться от меня по Тисовой улице, чтобы пройти через парк к своему дому. Но прежде, чем скрыться за поворотом, он повернулся, махнул мне рукой и всё-таки улыбнулся. *Поскольку нигде нет официальных сведений о том, как звали жену Крауча-старшего, позволю себе пофантазировать на эту тему. **Гипотеза из «Гарри Поттер вики».