На пути геноцида

Людвига, архимаг Некрополиса

      Ещё вчера мы выигрывали войну.       По крайней мере, не проигрывали. Держались. На обоих фронтах держались. Основные силы мы стянули на юг, к долине Иссы. Даже Крыло Безумия перевели из Некрополиса сюда, в тыл действующей армии. Целую неделю с переброской валандались. Многие мессиры были против, но мне всё же удалось продавить это решение. Мобильность, пусть даже условная – колоссальное преимущество Крыла по сравнению с тем же Колоссусом. Правда, пришлось выделить кучу сил для охраны этого триумфа магии над здравым смыслом. Одних костяных драконов там пять штук дежурит! Ведь если диверсионный отряд метаморфов застанет Крыло в неактивном состоянии… в общем, до такого лучше не доводить.       Мы держались. Два месяца на двух фронтах. Справедливости ради – противники не спешили выкладывать козыри, они копили силы и аккуратно прощупывали нашу оборону. Мы занимались примерно тем же, и довольно успешно. Я была уверена, что Актюз возьмут к концу первого месяца, всё же восточный фронт в этой компании – второстепенный, там даже костяных драконов почти нет. Но крепость не только держится, она успешно отбивает все атаки! Странно, что големщики выступили настолько слабо. Ну и новые поганища показали себя с самой лучшей стороны, надо этого Вилфрида в Некрополис выдернуть, он явно не на своём месте сидит… впрочем, это дело следующей жизни.       Метаморфы явно нацелились на длительное и осторожное противостояние, нам приходилось отвечать тем же. Но три дня назад ситуация резко и неожиданно изменилась: эльфы заявили, что Арнольта, бывший посол Некрополиса в Эйр-а-Тьюнэ, не виновата в смерти Гвеннед.       Что люди к этому кощунству вообще не причастны.       Очень… странно. Если не люди, то кто? Оркоиды? Демоны? Но как они проникли в Эйр-а-Тьюнэ? Впрочем, что мы знаем о способностях демонов? Убить эльфийку, чтобы спровоцировать войну среди людей – это вполне в их духе.       И главное, демоны рассчитали всё настолько точно, что умудрились подставить Арнольту! Да уж, девочку в следующей жизни ждёт приятный сюрприз. Ведь в этой её ломали профессионалы, и ломали тщательно. Она даже начала оговаривать себя! Мастерам пришлось хорошенько потрудиться, чтобы добиться полного слома психики. В итоге они предположили, что Арнольта невиновна, но посоветовали повторить процедуру несколько раз в течение следующих жизней. К счастью, теперь всё это не нужно. Девочка обрадуется просто безумно!       А ещё эльфы попросили пустить отряд рейнджеров в земли Иллуръярви. Правда, не уточнили, зачем, а интересоваться я не решилась. Надо это Второрождённым – значит, надо.       Ну и наконец, эльфы попросили магов всех школ «прекратить эту бессмысленную бойню».       Увы, война сразу после этого отнюдь не закончилась. Но дольше недели теперь она вряд ли продлится. Послы эльфов уже выехали и к нам, и к метаморфам, и к големщикам. Если они начнут уговоры… ну кто станет отказывать эльфам, в конце-то концов?       Однако это понимаем не только мы, но и наши противники. Так что на этой неделе наверняка состоится последний решающий натиск. Уж на южном фронте – точно. Нам остаётся только его выдержать. С учётом разведанного соотношения сил, с учётом наших резервов, с учётом Крыла Безумия… выдержим.       Точнее, ещё вчера мы считали, что выдержим. Ещё вчера мы выигрывали войну.       Сегодня на наших северных границах как из ниоткуда возникла орда оркоидов. Если ничего не предпринять, то Иллуръярви и Тордхейм, северная и северо-западная провинции, превратятся в рассадник зеленокожих.       Разумеется, в своих жизнях мне приходилось слышать гораздо, гораздо, гораздо, гораздо худшие вести. Но и тут нет абсолютно ничего хорошего. Военный совет спорит уже полчаса, а приемлемого решения и близко нет.       – Эльфы прислали ответ, – в комнату заходит Аманда, и Ингрит замолкает. – Они сказали, что придерживаются соглашения от три тысячи восемьсот семнадцатого года. К сожалению, их войска не успеют даже к Юскчорлакку, не говоря уж о Хейнхаймском проходе.       Хорошо, но… плохо. Когда оркоиды перевалят горы, они растекутся по всей провинции, и ловить их придётся… долго. Они ещё и пейзанок получат, наверняка же не все селения вырезать успеют. Хорошо, если врагов на Старой Границе удастся сдержать.       Но всё же – откуда в тундре взялась такая орда? Ведь для её создания куча пейзанок потребовалась бы! Вырастили за один-два года, так, что женщины просто не начали перерождаться в Тордхейме и Иллуръярви? Демоны методично убивали их души? К сожалению, второй вариант куда вероятней. Но кто снабжал оркоидов пейзанками? Метаморфы? Големщики? За своих я практически готова поручиться. Практически.       – Нехорошо взваливать наше спасение на плечи эльфов, – после короткой паузы продолжает Ингрит. – Надо быть реалистами и признать, что север временно потерян. Нужно бросить все резервы на укрепление Старой Границы. К счастью, дорвавшись до самок, орда оркоидов потеряет всякую организацию. Кто бы ей ни заправлял – он не сможет организовать немедленный штурм Старой Границы.       – Но оркоиды усилятся!       – Разумеется, маги в полупустой провинции просто не успеют пустить под нож всех пейзанок. Но к тому времени война закончится. Да, вычищать эту орду из северных земель – дело долгое, грязное и неблагодарное. Но другого выхода нет.       – Есть, – возражает Аманда.       Мысленно улыбаюсь. Умненькая девочка. Да, в этой жизни ей только восемнадцать исполнилось. Но какое это имеет значение? Аманда уже не первую жизнь работает моей сменщицей. Она не подведёт. Проверено.       – Выход есть, – Аманда поднимает голос, чтобы перекрыть возмущённые перешёптывания. – Немедленно заключить мир и отправить костяных драконов на север.       Да. Именно из-за костяных драконов и разгорелся весь этот сыр-бор. Если бы Иллуръярви с Тордхеймом действительно невозможно было спасти – мы бы сейчас не спорили. Покачали бы головами, может, кто-то горестно бы вздохнул – и всё. Тут собрались мессиры, которые в своих жизнях слышали и худшие новости.       Но север спасти всё-таки возможно. Вопрос в цене.       Костяные драконы. Их начали производить после Кризиса оркоидов. Нет, их и раньше делали – но в единичных экземплярах, по индивидуальным наработкам, и было их всего штуки четыре, что ли. И, конечно, над ними тряслись так же, как сейчас над Крылом Безумия. А поганища против циклопов… нет, в принципе, они справлялись. Но стало ясно, что нам нужны некроконструкты помощнее.       После этого мы несколько лет не могли решить, какие же именно некроконструкты нам нужны. В целом обсуждение свелось к двум вариантам.       В первом основное внимание уделялось защите. Да, дракон едва мог летать и вообще получался несколько… неуклюжим. Зато в противостоянии тяжелобронированным целям равных ему не было. Автор концепта утверждал, что десяток подобных драконов справится даже с Колоссусом. Хвастал, конечно, наверняка полтора десятка потребовалось бы. Ну, два – с гарантией.       Что всё равно впечатляет.       Во втором варианте упор, напротив, делался на полётные качества. Такие дракончики стали бы просто королями воздуха, выметя оттуда и гарпий, и горгулий. Ну и всякое слабосильное наземное «мясо», вроде отродий бездны, троллей и ехидн, они просто косили бы. Но вот их шансы в противостоянии с гидрами или теми же циклопами выглядели как-то бледновато.       Ну и про многочисленные заклинания противовоздушной обороны забывать нельзя. Ими владеют все: и люди, и демоны.       После нескольких лет споров, обсуждений и уговоров мне всё-таки удалось продавить свой собственный вариант.       На первый взгляд, этот компромисс выглядел хуже обоих альтернатив. Да, защищённый – но не так сильно, как в первом варианте. Да, манёвренный – но по сравнению со вторым образцом он казался уткой напротив сокола. Моё предложение в полной мере совмещало недостатки обоих концепций.       Вот только эти драконы были способны к длительным, быстрым и безостановочным перелётам. Даже манёвренный вариант такого не умел – после часа в воздухе его приходилось сажать на землю. А уж о защитном и говорить нечего.       Увы, многие мессиры считали это не более чем мелким преимуществом. Вот завораживающее воздушное представление или дракон, продолжающий сражаться под непрекращающимся градом магических ударов – это да. Впечатляет. Способность за сутки перебросить войска на другой конец страны на этом фоне как-то теряется.       Вот только в своих жизнях я видела слишком много блестящих тактических побед, которые из-за непреклонности логистики превращались в кошмарнейшие из поражений.       Я спорила. Уговаривала. Аргументировала. Показывала карты и графики. Война на нескольких фронтах – вполне реальный сценарий. Даже от самых лучших некроконструктов не будет прока, если они хотя бы на день опоздают к генеральному сражению.       Нельзя сказать, что мои оппоненты были абсолютно неправы. Та же Ингрит вполне разумно указывала, что гораздо рациональней разделить костяных драконов на два вида платформ – боевую и транспортную. Оптимизировать их для выполнения своих задач, и пусть транспортные драконы занимаются переброской войск. Всё бы хорошо… вот только длительный, быстрый и безостановочный перелёт оттягивал на себя три четверти затраченных ресурсов. Экономия получалась незначительной. Кроме того, мессиры наверняка работали бы над транспортными платформами по остаточному принципу. Сначала сократить партию, затем спихнуть её на мастеров, а под конец и вовсе спустить в отработку.       Конечно, самый идеальный вариант – производство всех трёх типов драконов. В нём всё хорошо – за исключением того, что это лишь благое пожелание. Когда-нибудь, в будущем, несомненно… А пока не потянем. Ведь первые образцы в серии неизбежно получаются «сырыми». Их непременно требуется доводить, оптимизировать, улучшать уже созданные некроконструкты, повышать эффективность, снижать затраты… Лучше уж одна полноценная серия, чем три не доведённых до ума.       Я смогла пробить свой вариант. Хотя, к сожалению, в плане мобильности элитных войск мы по-прежнему отстаём от демонов. Они-то способны явиться на призыв в любую точку ойкумены в течение часа. Увы – полёт по баллистическим траекториям нам до сих пор не даётся.       Но быстрых драконов я всё-таки внедрила. Со мной спорили, со мной соглашались, на меня ссылались, меня опровергали – но всё это оставалось чисто теоретическими выкладками.       До сегодняшнего дня.       – Именно, – кивает Ингрит, в то время как шум в комнате стремительно нарастает, – немедленно заключить мир. Коллега, вы осознаёте последствия этого шага?       С разных концов доносятся выкрики:       – От нас потребуют сдать Иссу!       – Отдать двадцать миллионов пейзан!       – Но она права, оркоиды враги, остальные должны понять!       – Они поймут, что мы слабы, раз даже с парой орд справиться не можем!       – А если за оркоидами стоят демоны?       Мысленно морщусь. Проигрывать всегда тяжело. И неприятно. К счастью, некоторые из присутствующих это всё же умеют.       Аманда поднимает руку, и шум постепенно затихает.       – Я предлагаю отдать метам землю, а не пейзан. Да, в долине их двадцать миллионов, и их придётся переселять. Да, сложно, да, некоторых придётся под нож, но ничего нереального. В Иллуръярви и Тордхейме до войны было одиннадцать миллионов. Если пустить оркоидов на север, то мы потеряем кучу пейзан, а чтобы выковырять оттуда эту мерзость, потребуется ещё больше ресурсов.       – Да, если считать по человеческим ресурсам, мириться выгодней, – отвечает Ингрид. – Вот только, коллега, если мы попросим мира, если эта война окажется нам не по силам – мы продемонстрируем, что слабы. А слабых бьют. Рано или поздно метаморфы с големщиками захотят откусить от нас ещё что-нибудь. Это может случиться через десять лет, через полвека, через век, а может и вовсе не произойти. Но если начнётся ещё одна война – мы можем потерять больше, чем десяток-другой миллионов пейзан.       – Големщики тоже не добились успехов, – возражает Аманда. – Мы можем заключить союз с ними против метаморфов. Слабым выгоднее держаться вместе, чтобы не допустить гегемонии сильных.       – Можем заключить, а можем и не заключить. Пальцем по кости писано. А вот репутация, которую мы получим сейчас, останется с нами на десятки, если не на сотни лет.       Как ни печально признавать, в чём-то Ингрид права. Поэтому придётся… Ещё раз обдумываю возможный выход. Да, он плохой. Да, он многим не понравится. Но всё равно он – лучший.       Обсуждение пошло по третьему кругу. Некоторые начинают коситься на меня. Пора.       – Так, – оглядываю собравшихся. Замолкли, слушают. Хорошо. – Костяных драконов отправляем на север. Мира не заключаем.       – Но нас сомнут, и будет ещё хуже!       – Да. А чтобы не смяли, мы отправим в бой Крыло Безумия. Конечно, он наверняка не переживёт это сражение, метаморфы захотят заполучить столь ценный трофей. Но, надеюсь, никто из присутствующих не сомневается, что по итогам боя мы будем выглядеть кем угодно – но только не слабыми.       Короткое молчание. Потрясённое молчание. И…       – Нет! – ну конечно. Фредерика. Мессир Крыла Безумия. Разумеется, свою цацку она так просто не отдаст. – Людвига, вы не можете, вы просто не имеете права бросить Стража Некрополиса в очередную бессмысленную бойню!       Нет, что касается некроконструктов, эта девочка по-настоящему талантлива. А вот в других вопросах…       – Разумеется, права у меня нет, – степенно киваю в ответ на эту тираду. – Решать будем коллективно. Но если бы бойня была «бессмысленной», то мы бы столько не препирались.       – Но… как вы не понимаете! Мы же потеряем единственного фантомного дракона, его нельзя отправлять в бой, его даже из Некрополиса сюда тащить не следовало!       – Нельзя? – приподнимаю бровь. – Коллега, Крыло безумия – это оружие. Оружие должно применяться. После войны, при желании и необходимости, мы сможем создать нового фантомного дракона. С учётом ошибок предыдущей версии, разумеется.       – Но Крыло Безумия бесценно!       – Два миллиона человеческих жизней. Именно столько ресурсов ушло на его создание. На севере мы можем потерять одиннадцать. Единственный сценарий, при котором мы не имеем права потерять Крыло – это если завтра начнётся полноценное вторжение демонов. Но Черта Мортис стабильна, я проверила отчёты перед началом совещания.       – Людвига, как вы можете мерить ценность Стража в жизнях?! Это же какие-то пейзане!       Резко вздыхаю сквозь зубы. Они не понимают. Почти никто не понимает, кроме Аманды, но и она не осознаёт всей глубины разверзшийся пропасти. Наверное, в следующей жизни и я забуду, и стану лишь дивиться на себя-теперешнюю.       Но я ещё помню. Помню жизнь до начала Демонических Войн. И когда я решаюсь задуматься об этом…       Мне кажется, что мы уже проиграли. Несмотря на всех наших титанов, гидр и драконов.       Пейзане. Не люди. Мы привыкли относиться к людям, как к скоту. Это и есть наш единственный скот. Все привыкли, включая самих пейзан. Сейчас и подумать нельзя, что когда-то было иначе.       Но когда-то было иначе. Я помню. Когда мужчин и женщин было примерно поровну. Когда пейзане в массе своей доживали до сорока и даже до шестидесяти лет. Когда мы забирали, а не изготавливали трупы. Когда для проведения жертвоприношения требовалось договариваться с родителями и покупать девочек, да и в следующей жизни о погибших заботиться. При этом сами жертвоприношения были быстрыми и безболезненными – вскрыть живот, намотать кишки на валик, и всё – пора перерезать горло. А уж если девочка начинала артачиться… всё, жертвоприношение можно было отменять. Иначе, если сильно-сильно не повезёт, явится Мортис, и все твои планы на эту жизнь пойдут прахом. Ну и в следующей ты позора не оберёшься.       Да, сегодня мы гораздо, гораздо сильнее. Но не слишком ли велика цена?       Я – один из немногих, кто вблизи видел поступь Мортис во время Битвы Последней Надежды. Тогда богиня убивала всех, не различая людей и демонов. А пока я переродился, пока вырос… система уже начала складываться. И явно демонстрировала свою эффективность.       Я читал отчёты. После Битвы Последней Надежды Мортис ещё несколько раз сходила на землю. И она вела себя точно так же, как и до вторжения демонов. Удивлённый вопрос «А что это вы тут делаете?» – и после невнятных оправданий и жертва, и маг отправляются на перерождение. Вот только те две пейзанки переродились через пару лет, уже с магическими способностями. А тем, кто проводил жертвоприношение, пришлось ждать своей очереди почти двадцать лет.       Воля богов была ясна: остановитесь. Вы делаете что-то не то. За могущество нельзя платить такую цену. Я настаивал, объяснял, уговаривал… впустую. В первый раз в истории человечество проигнорировало и волю богов, и советы эльфов.       И боги перестали спускаться на землю.       Во время Второй Демонической Войны я погиб в генеральном сражении. Демоны, понимая, что проигрывают, прорвались к ставке командования. Обезглавить армию им удалось, победить – нет. Черта Мортис надёжно сдерживала их основные силы, да и люди за прошедшие десятилетия много чему научились. И, опьянённые победой, маги полностью убедились в правоте своих действий. Временная стратегия стала постоянной (и не этого ли добивались демоны Второй Войной?!). То, что раньше было чрезвычайными мерами, превратилось в образ жизни. Больше жертвоприношений, больше маны, больше зомбификаций, больше некроконструктов.       Вот только во время Второй Войны Мортис (равно как и остальные боги) так и не явилась. А ведь в Первую Демоническую Ларсий воплощался едва ли не ежемесячно. Погнавшись за могуществом, мы полностью утратили благосклонность богов. Хватит ли этого могущества, чтобы остановить полноценное вторжение демонов? Сдаётся мне, нет. И если Черта Мортис падёт, демоны всё же уничтожат человечество.       Ведь боги не придут на помощь тем, кто отверг их волю.       А теперь Фредерика презрительно заявляет «это какие-то пейзане»…       – Коллеги, – я не старалась добавить холода в голос. Это получилось само собой, – вы упускаете одно важное обстоятельство. Такую орду надо собирать не год и не пять. Пейзанки, рожавшие оркоидов, не перерождались. Их души уничтожены демонами. Перед лицом демонов нет различий на магов и пейзан. Перед лицом демонов мы все – люди.       Тишина. Фредерика вскидывается. Осекается. Может, ещё не совсем безнадёжна.       – Демоны по-прежнему там, в этой орде. Да, для убийства одиннадцати миллионов душ им не хватит ни сил, ни времени. Но если они убьют одиннадцать тысяч… да даже если они убьют одиннадцать душ, это будет гораздо хуже, чем весь наш конфликт за эту спорную долину! Мы, маги – защитники человечества. Пришло время исполнить наш долг.       – Но Крыло Безумия – это символ, – Фредерика. Слабо, жалобно, почти смирившись.       – Коллега, – внимательно смотрю на неё, – вы, если не ошибаюсь, стали магом после Второй Демонической Войны? И вы её совершенно не помните?       – Да. Не помню.       – А вот я – помню, – ещё холоднее. – Помню Первую Демоническую Войну. И знаю: когда не остаётся ничего, кроме символов, символов вскоре не остаётся тоже, – отвернуться. Посмотреть на притихших девчат. – Коллеги, ставлю свой вариант на голосование. Кто за?!

***

      Погода стремительно портится. Небо, которое ещё пять минут назад было практически безоблачным, вовсю хмарится тучами. Мощные порывы ветра развевают волосы, и воздух быстро наполняется мелкой водяной взвесью.       Впрочем, и неудивительно. Ведь там, далеко наверху, разворачивается мощнейшая аура могильного холода, которая жадно выпивает тепло из воздуха. А уж что будет, когда она выйдет на полную мощность…       Когда фантомный дракон расправляет крылья, день превращается в ночь.