Реквием по мечте

У Дрима было на редкость чудесное настроение. Нет, этот день не был каким-то особенным или излишне привлекательным (скорее ровно такой же, как и все остальные до него и такие же, как будут после), да и никаких приятных событий тоже не предвиделось, просто сегодня утром он обнаружил маленькое эмоциональное изменение в собственной комнате и понял, что день будет прекрасным. В той или иной степени. Мысли о том, как давно он стал наслаждаться подобными изменениями, и липкие, неприятные опасения о каком-то небольшом, но ощутимом внутреннем надломе где-то глубоко в сознании скелет упорно игнорировал. Раньше он бы никогда не позволил себе подобного, а сейчас… А сейчас только это у него и осталось. Шаги двойным эхом отдавались от каменных стен, нарушая тишину. До библиотеки было рукой подать. Дрим напевал себе под нос какую-то навязчивую мелодию из рекламы, заевшую в голове с самого утра, ритмично покачиваясь из стороны в сторону при каждом шаге. Черт, если так будет продолжаться, то он точно пару раз покружится вокруг своей оси под давлением прекрасного настроения! Интересно, это будет выглядеть слишком безумно? Даже если так – плевать. Маленькие радости никто не отменял, поэтому Дрим не планировал себя ограничивать в спонтанных неординарных мыслях. Его походка танцующая, а шаги широкие и легкие, будто он не идет, а порхает, пританцовывает под мурлыкающую глупую мелодию, которую сам же и напевает. Желтый, слегка потертый плащ развевается за спиной, оголяя покалеченную правую руку, которую Дрим всегда предпочитал скрывать, позорно прятать, но сейчас ему было абсолютно все равно. Честно говоря, он сам не мог до конца понять причины своего настолько хорошего настроения, но именно из-за него не может и не хочет сдерживать легкую ауру позитивной магии, чем изрядно раздражает надсмотрщика, который нехотя плелся где-то сзади. Ничего, ему тоже не помешает немного радости в жизни, хе-хе. Носа коснулся едва заметный аромат кокоса и каких-то фруктов, отдающий химией, но в общем и целом довольно приятный. Дрим, мурлыкая припев, глянул назад через плечо и широко улыбнулся. – Какая прелесть, ты знаешь, что такое гель для душа, и умеешь применять его по назначению, – протянул Мечтатель, прижимая три толстые книги левой рукой к груди и бодро шагая по коридору за́мка, высматривая дверь в библиотеку. Сзади грязно ругнулись. Дрим засмеялся. – Умолкни, принцесса, – буркнули из-за спины. Монстр резко развернулся на сто восемьдесят градусов, теперь двигаясь по коридору спиной, но его походка не утратила легкости, просто стала чуть более осторожной, чтобы ни обо что не запнуться и никуда не врезаться. Желтые, задорные глаза внимательно рассматривали свою временную “охрану”, наслаждаясь недовольной моськой и искривленной от переизбытка эмоций алой душой. – А не то что? Ударишь меня? – провокационно поинтересовался Дрим, делая шаг-прыжок на одной ноге, словно маленький монстр, играющий в классики. Книги в руке опасно съехали чуть вниз, пришлось оперативно подхватить их поудобней, не задействуя правую руку. Он научился обходиться в бытовых вещах лишь одной рукой, предпочитая забыть о существовании второй. – О, я бы сделал это с превеликой радостью, – оскалился Киллер, и по его черепу расползлась широкая, хищная ухмылка, от которой у всех, кто ее лицезрел, ползли по телу мерзкие, холодные мурашки, а порой эта улыбка была последней, что жертвы видели в жизни. – Представить не можешь, как я хочу засадить тебе нож точно промеж глаз. – Ну так давай же, Киллер. Давай, – улыбаясь не менее мерзко, продолжая идти спиной, сладко протянул Дрим. – Я не буду сопротивляться, а если сделаешь все быстро, то, скорее всего, даже не успею вскрикнуть. – Я всегда делаю все быстро. – Даже в постели? Фу, как скучно. Убийца прищурился, прекрасно понимая провокацию, но благоразумно промолчал, чтобы не разгонять свой гнев еще сильнее. Алая душа ускорилась, мишень скривилась, но не потеряла свои очертания. Дрим громко захохотал и, не думая ни секунды, спокойно повернулся спиной к надсмотрщику, продолжая двигаться легкой, танцующей походкой. Да, этот день определенно будет очень хорошим, потому что ничто не было лучше, чем наблюдать за злющим и разочарованным лицом Киллера, который был связан по рукам и ногам в отношении “принцессы”. Дрим мог сказать ему все, что угодно, буквально все, что придет в голову, как бы мерзко и грязно это ни было, а в ответ получать разве что какую-то грязную колкость, такую же мерзкую, но не более того. Собака может лаять сколько угодно, но укусить не посмеет. Они оба прекрасно знали, что никакого удара лезвием ножа между глаз не будет. Ни сейчас, ни потом. Дриму нравилась их общая игра. Иногда Киллеру она тоже нравилась, но сегодня, похоже, он без настроения. Жаль, ведь можно было довольно хорошо повеселиться, натурально поиграть в словесную дуэль, уничтожая друг друга не оружием и магией, а цепляя за живое словами. Ах! Это определенно улучшило бы и без того восхитительный день, но Мечтатель понимал, что слишком много хорошего случиться просто не может. Ладно, это не страшно, он вполне наслаждался тем, что уже получил. – Ненавижу, когда мне приходится подменять Икса, – вдруг буркнул Киллер из-за спины. Дрим удивленно вскинул надбровные дуги, искренне пораженный словами скелета, но не повернулся. – Да? А я люблю, когда ты его подменяешь, – весьма честно ответил Мечтатель, остановившись у массивных дверей в библиотеку. Вместо того, чтобы взяться за ручку изуродованной правой рукой, он поворачивается вполоборота и толкает дверь бедром, протискиваясь внутрь. – Ты, в отличие от него, очаровательный собеседник, так что для меня сплошное удовольствие находиться в твоей компании. – Надеюсь ты сдохнешь от этого удовольствия, – хмыкнул Киллер, упираясь ладонью в дверь, позволяя не только Дриму спокойно войти, но и самому зайти следом. – Не дождешься, – он захихикал, скидывая книги на мягкий диванчик, стоящий рядом с дверью. Собеседник промолчал, но Дрим мог поклясться, что едва видимые серые зрачки в черных глазницах закатились вверх. Что ж, они наконец-то здесь, и теперь предстояло самое сложное – найти чтиво на ближайшее время. Его личная, маленькая библиотека, состоящая из одного шкафа, заметно исчерпала себя, любимые книги были перечитаны по два, а то и по три раза, но ничего стоящего, что можно было бы оставить, в последнее время найдено не было. Чем больше выбор – тем сложнее принять решение. Дрим вздохнул. Библиотека очень обширная и постоянно пополняется, так что правильней всего было направиться сразу же в недра огромного зала, заставленного шкафами и столами для чтения, чтобы найти что-нибудь новенькое. Он так и поступил, игнорируя недовольное пыхтение за своей спиной, которое как бы говорило: “И чего тебе не сидится в комнате, а?”. Дрима никто насильно не запирал в комнате и не запрещал свободно передвигаться по за́мку, во всяком случае, если тот не провинился. Он уже давно усвоил жизненные уроки и вел себя покладисто, хитро ощупывая дозволенные границы, но не переступая их. Можно было играть, но не заигрываться. В этом плане с Кроссом всегда было скучно. Не только Дрим быстро усвоил урок, но и мечник, отказываясь вестись на откровенные провокации и оставаясь просто каменным изваянием, двигающимся за своей жертвой, точно тень. Стал настолько привычным и естественным атрибутом внешнего окружения, что иногда Мечтатель забывал о его существовании, именно поэтому редкие замены “ошейника” были как глоток свежего воздуха. Порой Кросс выполнял индивидуальные задания Найтмера или же ему просто требовался день, чтобы как следует отоспаться, потому что в ночи патрулирования Дрима он если и спал, то короткими урывками стоя у стены, а это не отдых, а издевательство. Организм ни у кого не был железный, даже у такого закаленного солдата. Сегодня монохромный был на задании. На каком – Мечтатель не знал, его в такое не посвящали, просто сегодня утром он проснулся и увидел в коридоре у своей комнаты Киллера вместо Кросса. Когда последний ушел и когда вернется тоже неизвестно, так что оставалось наслаждаться волшебным времяпровождением с заместителем брата и выводить его на эмоции, упиваясь его гадкими плевками и одаривая такими же плевками в ответ. Хоть какая-то отдушина. Единственное, что портило этот день, так это отсутствие новых книг, за которыми Дрим и решился наведаться в библиотеку. Кто бы подумал, что когда-нибудь у него появится любовь к чтению, причем настолько сильная, что библиотека станет едва ли не самым желанным местом, а запах старых книг – хуже наркотика? Ха, да, нюхать страницы стало еще одним необычным занятием, когда Мечтатель наведывался в своеобразное книгохранилище. Иногда он предпочитал оставаться здесь, свистнуть с кухни кусок пирога и, забравшись за самый дальний столик для чтения, на несколько часов окунуться в другой мир, более яркий, более эмоциональный. Более счастливый. Кросс в это время часто дремал на стуле, но тут же подрывался, стоило Дриму двинуться или сменить позу. Такого вояку не проведешь и не усыпишь, особенно когда тот нес вахту. Скелет задумчиво провел пальцами по корешкам книг, шагая вперед, ощущая фалангами шероховатые переплеты. Сколько понадобилось времени, чтобы собрать такую библиотеку? Наверное, все пятьсот лет. Найтмер всегда любил читать, это было его отдушиной и дорогим сердцу хобби, когда они были детьми. Одна из тех немногочисленных вещей, которую Кошмар действительно любил и любит до сих пор, которую смог пронести через годы ненависти и жестокости, сохранив в первоначальном виде. Раньше Дрим не понимал настолько сильное увлечение к чтению, а теперь жалел, что не смог проникнуться этим раньше, когда они были действительно близки и когда еще можно было что-то исправить. Будучи совсем еще маленьким монстром-скелетом, только-только познающим свои силы и способности, нашел единственное утешение в книгах, помогающее пережить травлю и издевательства от жителей деревни, потому что больше не на кого было положиться и искать защиты. А Дрим был ослеплен вниманием к себе и слишком юн, чтобы заметить съедающее брата одиночество... Мечтатель сглотнул. Киллер плелся сзади, показательно громко зевая, всем своим видом давая понять, что ему максимально скучно и что он не горит ни малейшим желанием задерживаться здесь дольше положенного. В тот момент, когда Дрим подумал, что готов посидеть в библиотеке до вечера, чтобы Убийце жизнь медом не казалась, услышал приглушенные голоса из недр книжных полок. Это было очень странно, потому что в такое раннее время в библиотеке редко можно было застать гостей (здесь впринципе гостей было не много, потому что местные жители не являлись большими любителями чтения, разве что Найтмер да Киллер с его порно-комиксами). Двигаясь вперед, Дрим весь обратился в слух, стараясь разобрать не только слова, но и определить тех, кто разговаривал. От показательных зевков Киллера мысленно отмахнулись, пусть ноет сколько его душе угодно. Наконец голоса начали складываться в более-менее четкие слова. – …какие-то предположения? – это был голос Найтмера. Дрим непроизвольно нахмурился, потому что голос брата был довольно… нервным? Нетерпеливым? Резким. И это было максимально странно, ведь Король Кошмаров всегда держал лицо, даже при своем близнеце, не позволяя себе снять маску спокойствия. – Это не так работает, Найтмер, – ответил другой голос, очень уставший и рябящий помехами. Эррор? Здесь? Надбровные дуги Дрима взлетели вверх, и он непроизвольно ускорил шаг. Разрушитель был редким гостем в за́мке, предпочитал заниматься своей работой или сидеть в Антипустоте, как и всегда, собственно. Мечтатель не мог сказать наверняка, так как никогда не являлся другом или хотя бы просто хорошим знакомым Эррора, но ему казалось, что за последние несколько лет он закрылся в себе больше обычного. Социофоб с гаптофобией, куда хуже? Хуже очень даже может быть. – Мне плевать, как это работает, – почти рычит Найт. Чем ближе Дрим подходил к месту разговора, тем тяжелее становилась аура вокруг, надавливая на сознание невыносимым грузом. Брат был действительно не в духе, очень-очень сильно не в духе. – Сколько это уже продолжается? Есть хоть какие-то сдвиги? – Нет. С чего бы им быть? Дрим сделал глубокий вдох и вышел из-за угла книжного шкафа, не решаясь скрывать свое присутствие. В нескольких шагах от него стояли двое скелетов, чей разговор наглым образом прервали. Оба собеседника перевели взгляды на внезапного вторженца, но Мечтатель и не думал съеживаться от дискомфорта или неловкости по этому поводу, наоборот – золотой взгляд скользнул по чужим лицам, стараясь поймать любую интересную хорошо скрываемую эмоцию. И это удается. Брат нервничал, но хорошо старался это скрывать. Повод? Неизвестно. Вероятно как-то связано с визитом Разрушителя, но сказать наверняка было сложно, точнее невозможно. Слишком мало информации, чтобы судить, а обрывки разговора ничего не объясняли, Дрим даже не был уверен, что они говорили о чем-то важном. Тем не менее, настрой Найтмера выдавали не только эмоции на лице и гнетущая аура вокруг – были бы векторы, то скручивались и извивались за спиной, как придушенные змеи! – но и серебряная диадема, горящая от магии. Последнее, правда, Эррора нисколько не смущало, потому что он продолжал стоять с абсолютно невозмутимым видом, будто сама мысль о продолжении диалога внушала ему смертельную скуку. Нет никаких сомнений, что любое появление в стенах за́мка являлось для него обязанностью по сохранению договора с Королем Кошмаров, а не милыми встречами старых друзей. Были ли они друзьями сейчас?.. Что ж. Это интересный и сложный вопрос. Дрим давно не видел Эррора, и, честно говоря, тот выглядел так себе: невообразимо уставший, под глазницами залегли темные круги, которые отчетливо можно было разглядеть даже несмотря на темный цвет кости, плечи опущены. Скелет сильно сутулился, но все равно был довольно высоким, и Мечтатель вдруг подумал, что если бы Эррор расправил плечи, то был бы еще выше. По телу медленно блуждают ошибки и битые пиксели, тихо и опасно шипя даже на минимальное движение, как акт защиты и пассивной агрессии. Руки спрятаны в карманах черного длинного пальто, края которого почти касались пола и которое Эррор никогда не снимал, по крайней мере, Дрим не мог припомнить подобного. Внешний вид в целом говорил о закрытой личности и пресекал любые попытки начать разговор “не по важной теме”. Глючный не входил в число знакомых, с которыми хотелось поболтать за чашечкой чая и разведать последние новости, да и внутренний голос подсказывал, что и сам Эррор не искал собеседников. Уж кто-кто, а он всегда предпочитал общество исключительно себя любимого. Дрим слишком поздно понял, что откровенно пялится. Под уставшим, но пристальным взглядом гетерохромных глаз, один из которых был белый, полностью слепой, он сжался в комочек, отводя собственный взгляд в сторону, куда-то вниз, разрывая зрительный контакт. И как можно смотреть так пронзительно, пробирая до самого нутра? Все знали, что глючный был слепой, как крот, но когда сталкиваешься с ним взглядом, непроизвольно чувствуешь, как несуществующий желудок скручивается и завязывается в узел, будто тебя сканировали до нутра, пытаясь добраться до уязвимой души. Неприятно. Эррор тоже был не в духе, но по нему это было не так сильно заметно, в отличие от брата. У этих двоих было хоть когда-нибудь хорошее настроение? Скорее всего Дрим своим появлением прервал какой-то давно зреющий разговор. Эх, не будь рядом Киллера, можно было бы попытаться подслушать… Хотя, с другой стороны, а был ли на то смысл? Рядом, слева, из-за спины вышел Убийца, о котором все успели забыть за этот небольшой промежуток времени, но сейчас были благодарны, что он перетянул все внимание на себя. Чем незаметней будешь, тем меньше шансов нарваться на проблемы. Киллер же держался полностью противоположного мнения, каждое его действие сквозило полным презрением быть вынужденной нянькой – что было абсолютно взаимно! – и он бы предпочел избавиться от своей солнечной ноши как можно скорее. Совершенно “случайно” Киллер толкнул своим плечом плечо Дрима, из-за чего желтый плащ немного съехал вбок, пряжка впилась в горло. Удовлетворенно хмыкнув на свою детскую подколку, сделал несколько уверенных шагов в сторону Найтмера и, довольно улыбаясь, кивнул в знак приветствия. – Здрасти, Босс, – склонив голову набок, точно довольный кот, лелейно поздоровался заместитель. Дрим едва поборол в себе нестерпимое желание поморщиться от развернувшегося цирка. – И тебе не хворать, Глюк. Разрушитель никак не отреагировал на слова в свою сторону. Стоял с руками в карманах, уставшим взглядом продолжая смотреть на Найтмера, дожидаясь продолжения разговора. Не сопротивляясь внезапному порыву, Мечтатель коснулся своей магией Эррора, осторожно, совершенно незаметно, потому что новый монстр, который появлялся в поле зрения очень редко, разогревал любопытство. Ко всем жителям за́мка и их эмоциям Дрим давно привык, даже к брату с его негативом, а Эррор был как глоток свежего воздуха среди затхлой вони. Оно и понятно, он предпочитал появляться в Дримтейле исключительно по делу. Стараясь не подавать виду, Мечтатель прощупывал Разрушителя эмпатически и… Нет, ничего странного не заметил. Такой же, как и всегда: апатичный и равнодушный ко всему окружающему. Дрим разочарованно вздохнул, наивно надеясь, что сможет уловить хоть немного новых позитивных чувств. – Опять собачились? – спросил Найтмер первого подчиненного. Тот отмахнулся. – С твоим братом иначе никак, Босс, – Киллер сделал неопределенный жест рукой в воздухе, точно не обозначающий ничего приличного, глянув на Мечтателя через плечо. Тот сдержался, чтобы не высунуть язык, вместо этого до боли сжав его между зубами. Нет уж, он ни за что не предоставит Киллеру такого удовольствия, не покажет, что его слова или действия хоть как-то задевают, лучше пусть стоит и бесится от полного отсутствия реакции. Король Кошмаров оторвал взгляд от лица своего заместителя и перевел его дальше, на брата. Бирюзовый зрачок опасно сузился, как у хищника, начавшего охоту, а негативная аура стала словно бы гуще, темнее, готовая вот-вот проявиться в виде четырех векторах, сформировавшихся из самой тьмы. Дрим непроизвольно съежился, перебирая в голове самые разные моменты, где он мог сказать или сделать что-то не так. Сегодня, вчера, в целом за последнее время. На ум ничего не приходило. – Дрим, – голос Найтмера был тихий и ласковый, как у заботливого старшего брата, но Мечтатель прекрасно знал этот тон и знал, что он не сулил ничего хорошего, – твоя диадема. По надкостнице пробежала волна мурашек. Черт! Черт, черт, черт. Он забыл, совершенно забыл надеть ее, потому что понятия не имел, что встретит Найтмера сегодня в библиотеке. Покалеченная правая рука интуитивно дернулась к поясу, но по неуклюжести из-за отсутствующих двух пальцев золотой обруч соскользнул и, упав, покатился по полу. Дрим бросился за ним, приземлившись на корточки, игнорируя глумливое хихиканье Киллера. Щеки вспыхнули желтой магией, перед глазами заскакали черные точки. Он прекрасно знал о диадеме и даже не намекнул, что Дрим забыл надеть ее, пока они шли на голоса. Сукин сын. Стараясь успокоить свои эмоции, поднялся, чувствуя, как его лицо пылает от стыда и ярости, дрожащей здоровой рукой возвращая диадему на законное место – на свой череп. Киллер усмехнулся. Кошмар продолжал сурово смотреть на брата, разочарованный его поступком. Эррор не шелохнулся, даже позу не сменил, сверля взглядом книжные полки перед собой. Происходящее никак не трогало его ни внешне, ни эмоционально. Мечтатель не осуждал, он бы сам с радостью оказался как можно дальше от этого места. – Этого больше не повторится. Прости, Найт, – шепотом обронил Дрим, не особо надеясь, что его услышали. В словах не было никакой искренности, потому что как только он покинет библиотеку, то тут же снимет этот ненавистный обруч и повесит обратно на пояс. Тем не менее, извинение брата Найтмера удовлетворило, по крайней мере внешне. Тьма вокруг немного рассеялась, позволяя окружающим дышать чуть свободнее, без гнета негатива. Сложно сказать, то ли быстро меняющаяся эмоциональная аура виновата, то ли диадема, обжигая череп так, словно состояла из раскаленного золота, но внезапная мигрень застала врасплох, почти до рвотных позывов. Скелет сомкнул глазницы так сильно, что в подсознании заплясали цветные круги и блики, пытаясь прогнать неприятное наваждение и отвратительную кислоту во рту, максимально абстрагироваться от происходящего. Не в первый раз. Нужно просто потерпеть, и все будет хорошо. Король Кошмаров повернулся к Эррору и что-то сказал ему, но Дрим не расслышал из-за бульканья в собственной голове. Он старался думать о чем-то хорошем: своя комната, сериал, новые книги, лето, тишина и, возможно, чай. Да, точно, нужно будет попросить Хоррора пополнить запасы чая, он как раз собирался к Фарму, если не изменяет память… А даже если что-то напутал, все равно стоит попросить, обычно здоровяк не отказывал в просьбах, если Дрим не выделывался и был чистосердечен; особенно это касалось позднего визита на кухню и кусочка припрятанного с ужина пирога, который заботливо втюхивали Мечтателю в руки. Уйти голодным с кухни было самым страшным преступлением. Поток мыслей внезапно прервал диалог, которой Дрим не хотел слышать. Не хотел вникать в его суть. Никогда не хотел. Но, к сожалению, сейчас он стоял здесь, и, как бы ни пытался, слуха касались слова, рассекающие его душу словно острое лезвие – до боли, до крови, жаль, что не смертельно. Он судорожно вдохнул и потушил зрачки, надеясь хотя бы так абстрагироваться от диалога, продолжая снова и снова прокручивать в голове приятные, хорошие вещи, которые ждут его за пределами библиотеки. – У меня для тебя задание, Киллз. Голос Найтмера всегда был спокойный, даже по прошествии стольких лет. Довольно мало вещей существовало в мире, которые могли заставить его выйти из себя. Была ли это выдержка? Характер? Чувство превосходства и безнаказанности? Неизвестно. – Все, что угодно, Босс. Он не должен вникать. Не должен. – Мне нужно, чтобы ты собрал парней и отправился в Денстейл. Дрим сжал зубы. Нет. Он не должен в это вникать. Не должен слушать. Всей своей душой ненавидел эти разговоры, которые его не касались, которые он никак не мог предотвратить или изменить. Это было неправильно и жестоко. Не должен. – Понял. Как только вернется Кросс, я тут же приступлю к делу. Думаю, завтра к вечеру будет все в лучшем виде. Не должен. Не должен. Не должен. – Прекрасно. Не должен. Череп почти разломился от боли, от внутренних противоречий. Он не должен вмешиваться, но делать вид, что ничего не происходит, было невыносимо! – Но это мирный таймлайн! – вдруг встревает в разговор Дрим, хрипя от натуги, когда на него смотрят все, даже Эррор. Желтые зрачки, внезапно вспыхнувшие магией, горят отчаянием и решимостью. К горлу подступает тошнота, которую Мечтатель игнорирует и продолжает говорить: – Они никогда не выступали против тебя, даже никогда не… – И что? – ровно и спокойно перебил Найтмер брата, глядя на него снисходительно и мягко, даже, пожалуй, любяще, но Дрим прекрасно осознавал, что близнец не способен на подобное чистое и невинное чувство. На корне языка проступила неприятная горечь тухлой магии. – Из-за этого я не могу осушить его? – Там ведь совершенно мирные жители, – снова пытается Мечтатель, отказываясь принимать факт, что бой был проигран заранее и он ничего не может изменить, – они не представляют для тебя никакой угрозы. – Никто не представляет для меня угрозы, – поправил Кошмар, улыбнувшись. Серебряная диадема, увенчанная тремя полумесяцами, блеснула магией – единственный атрибут во всей внешности, который хоть немного намекал на истинные чувства. – Иди отдохни, Дрим. Это слишком тяжелая информация для тебя, не хочу, чтобы ты понапрасну расстраивался. Киллер, – легкий кивок головой в сторону первого подчиненного, – проводи моего брата до его комнаты, будь так добр. – Сей непременно, Босс, – мурлыкнул Убийца, тут же в один широкий шаг оказываясь рядом с Дримом, грубо хватая его под локоть. Можно было бы попытаться вырваться, настоять на своем, только это все равно ни к чему не приведет. – Идем, принцесса. Разговор окончен. Киллер настойчиво подтолкнул свой ненавистный балласт в ту сторону, с которой они пришли, буркнув что-то себе под нос. Пленник не сопротивлялся, обреченно обернувшись, наблюдая, как Найтмер и Эррор вернулись к своему разговору, но слова слились в какой-то единый, неразборчивый гундеж, перекрываемый бульканьем в голове. Продолжало подташнивать. Кажется, череп сейчас расколется пополам от боли. Дрим зажмурился, пытаясь не только удержать в несуществующем желудке утренний сэндвич, но и хоть немного уменьшить адскую головную боль. Эмоциональный фон Киллера этому мало способствовал. Путь до комнаты был невыносимым и бесконечно долгим. Коридоры походили один на другой, почти не отличались друг от друга. Во рту мерзкий привкус. Голова раскалывалась. Золотая диадема обжигала череп. Дрима выворачивало наизнанку. Эмоционально, морально, почти физически. Хотелось свернуться калачиком, обнять себя руками и забраться в самый темный и недосягаемый угол за́мка, чтобы провести там остаток своих жалких дней, в тишине и одиночестве. Душа обливалась кровью, пульсировала, как открытая рана, мешая нормально думать, вынуждая снова и снова вспоминать слова брата и то, с каким спокойствием и хладнокровием он давал распоряжения Киллеру по поводу абсолютно миролюбивого таймлайна. Ни в чем неповинного, совершенно нейтрального мира, которого завтра ждал кромешный ад сотни перезапусков. Все эти годы Дрим старался не думать о том, что происходит за пределами Дримтейла. Старался не думать о людях и монстрах, о тысячах Геноцидов, о друзьях и знакомых, которые неизвестно живы ли и здоровы. Дрим просто… не думал. Не мог. В полной изоляции жить всегда было немного проще. Он убедил себя в том, что весь ужас происходит где-то там, очень-очень далеко, что его это не касается, ведь он не мог ничего изменить. Так было легче. Если Мечтатель и становился случайным свидетелем какого-то неприятного разговора, например как сейчас, то просто пичкал себя ложными убеждениями, что он не может ни на что повлиять, не может никому помочь, не может даже создать одну-единственную чертову позитивную стрелу!.. Он ничего не мог сделать отсюда, из наглухо запертого Дримтейла, с опустошенным колодцем магии и полным отсутствием какой-либо информации о том, что происходит в Мультивселенной. Ему некого было попросить о помощи, некому было даже выговориться, чтобы облегчить совесть. Сначала он пытался, действительно пытался противиться тирании, не прогибаться, огрызаться на любое действие в свою сторону, что было, безусловно, естественно и логично, но не могло не понести за собой определенные последствия. Наказание не заставило себя долго ждать. Это надломило решительность Дрима, ведь в тот момент он понял, что ничего больше не значит и абсолютно бесполезен. Как он мог кому-то помочь, если не может помочь даже себе?.. Собственная беспомощность пожирала изнутри, выедала как яд, потому что ничего не было хуже вынужденного бездействия, слабости и… Дрим споткнулся об порог собственной комнаты, чуть не распластавшись на полу, но вовремя успел схватиться за дверной косяк. Дыхание сперло. Они дошли так быстро до жилого крыла за́мка? О, звезды, да это не имеет никакого значения, даже если “короткий путь” использовали, хотелось просто запереться в спальне и не выходить оттуда до ужина, а еще лучше – до завтра. Или еще лучше – никогда. Мечтатель зашел в комнату и, не думая ни секунды, тут же захлопнул дверь прямо перед растерянной физиономией Киллера, который уже собирался зайти следом. Пусть торчит в коридоре, в конце концов, за хорошее поведение Дрим заслужил немного вольностей, а из своей комнаты он все равно никуда не денется. Да и стоило проучить Убийцу за подставу с диадемой. Расстегнув плащ, бросил его у ног и прошел в комнату, игнорируя нелицеприятные высказывания Киллера за дверью. Комната была вполне просторная и уютная: преобладали пастельные цвета, в основном оранжевый, фиолетовый и желтый; постель застелена мягким пушистым пледом без ярко-выраженного рисунка; стол, пара книжных шкафов, комод для одежды, телевизор на противоположной стене от кровати, под которым на тумбочке валялись книги и диски. На кресле кучкой лежала неразобранная одежда. Тут и там валялась разная мелочевка и, конечно же, несколько пустых кружек, которые никак не могли перекочевать обратно на кухню. Ничего лишнего, но в то же время было видно, что в комнате ежедневно проводили много времени и заботились о мебели. Мечтатель, прикрыв глаза, снял и с ненавистью швырнул золотую диадему в стену. Обруч отскочил и со звонким лязгом упал на пол, сделал полукруг под кроватью и остановился возле книжного шкафа, напоследок блеснув в луче солнца. Плевать. Это самое мерзкое, самое унизительное правило, которое только придумал извращенный ум Найтмера, чтобы ежедневно напоминать близнецу о его месте. Дрим это знал, прекрасно понимал правила игры, поэтому носил диадему только в присутствии брата, в остальное же время предпочитал вообще не видеть ее, вешал на пояс или вовсе оставлял в комнате, когда Найтмер покидал Дримтейл. Как же он ненавидел все это. Кровать показалась как никогда мягкой, успокаивающей. Скелет рухнул на плед, сгребая руками подушку. Внутри все дрожало от ярости, от чертовой несправедливости, заложником которой он стал. Почему все получилось именно так? Почему они с Найтмером магически связаны, вместе привязаны кодом к одному таймлайну без права выбора? Никто из них это не выбирал, никто из них не хотел быть навеки связанным друг с другом, являться обузой, ненужным грузом. Дрим не был дураком и знал, что Найтмер держал его рядом с собой исключительно из-за их связи, как Хранителей эмоций, как близнецов, а не вовсе из-за семейных уз или братской любви. Любовь, конечно... Чувство, которое Найт давно не способен познать. Дрим был его предохранителем, единственным, кто мог не просто ранить, но и убить. О, Король Кошмаров очень хорошо позаботился о том, чтобы этого никогда не произошло. Будь у Дрима больше силы воли, больше смелости, он бы давно заставил Дримтейл перезапуститься. Откатиться. Плевать как далеко, плевать до какого состояния, хоть до самых истоков при жизни Ним, лишь бы только перестать быть соучастником того, что устроил брат. Если бы он мог хоть как-то помочь жителям Денстейла… Если бы он мог хоть как-то помочь кому-нибудь… Хоть кому-то. Дрим не заметил, как за тревожными мыслями провалился в беспокойный сон, продолжая с силой обнимать подушку руками. Ему редко снились плохие сны и тем более кошмары – хоть что-то действительно хорошее Найтмер все-таки сделал для своего “обожаемого и горячо любимого” брата. Иногда снов не было вовсе, он закрывал глаза, а спустя пару минут вновь их открывал, с прищуром наблюдая в окно за восходящим солнцем, не заметив, как прошла ночь. Сегодня произошло то же самое. Возможно ничего не снилось, а может быть он просто ничего не запомнил. Глазницы с трудом разомкнулись. Голова соображала медленно, с трудом, но боль отступила, и это, без сомнения, было прекрасной новостью. В комнате прохладно из-за открытого окна, но кто-то предусмотрительно накрыл скелета уголком пледа. Киллер? Вряд ли. Он как раз с радостью бы распахнул окно студеной зимой, чтобы Дрим замерз насмерть или, как минимум, сильно заболел до полной недееспособности, захлебываясь отвратительным кашлем. На улице смеркалось. Дрим тихо застонал, вновь закрыл глаза, зарываясь лицом в подушку и потягиваясь, морщась на приятный тихий хруст каждой задубевшей от неудобного положения косточки. Может быть это не так уж и плохо, что еще один день прошел и ему не нужно… Вспоминать. И думать. А еще убегать. Хах, глупо. Наивно было полагать, что со сном уйдут и проблемы, растворится знание того, что он сегодня услышал от Найтмера про безобидный таймлайн, который ждала ужасная участь. Дрим и сам не мог объяснить, почему эта информация так сильно задела его, ведь он и до этого периодически слышал о планах брата, пытался ругаться, отговаривать, но в конечном итоге все заканчивалось одинаково – в этой комнате, в полном одиночестве и злобе. Глупо было надеяться, что в этот раз что-то изменится. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Дрим перевернулся на спину, раскинув руки в разные стороны, смотря в светлый, почти белый потолок собственной комнаты. Сколько это будет продолжаться? Неужели они мало страдали? Восемь лет, бесконечно долгих, мучительных восемь лет Король Кошмаров терроризировал их Мультивселенную, иссушая миры, выпивая их эмоции до дна. Конечно же иногда он прекращал Геноциды в некоторых таймлайнах, милосердно давал местным жителям передохнуть от бесконечных ресетов, оставляя Путь Нейтрала, но в конечном итоге все возвращалось на круги своя. Снова. И снова. И снова. Бесконечная адская петля, из которой не было выхода, не было человека или монстра, способного ее разорвать. А те, кто гипотетически мог это сделать, были либо мертвы, либо завербованы Найтмером. Переманены на свою сторону сладкими речами и увесистым куском пирога на общем столе. Мерзость. – Ты вернулся, – тихо проговорил Дрим, продолжая разглядывать потолок. И пусть он не обладал былой силой и магией, но у него по-прежнему была врожденная эмпатия, которая чувствительно реагировала на любое постороннее присутствие. Мечтатель знал, что не один в комнате в тот самый момент, как проснулся. – Да, – глухо ответили откуда-то со стороны, – несколько часов назад. Дрим хмыкнул. Голос был тише, чем обычно, и довольно уставший. Значит, Найтмер не позволил Кроссу отдохнуть после миссии, хотя бы отоспаться, и сразу направил сюда. А возможно это сделал Киллер, для которого следить за “принцессой” было самым унизительным и отвратительным времяпровождением, какое только можно придумать. Какая жалость, хотелось бы сказать, но… Ха, вовсе нет. Приподняв голову, все еще немного сонным взглядом окинул мечника с ног до головы, который подпирал собой стену, сложив руки на груди. Черная водолазка натянута до самой носовой кости, а под глазницами образовались темные тени, придавая не просто уставший, а изможденный вид. Мечтатель нахмурился, медленно садясь на постели, не сводя взгляда с Кросса. Когда он спал последний раз? День назад? Два? Будто вот-вот упадет в обморок или заснет, стоит только прикрыть глаза. – Выглядишь так себе, – честно сказал Дрим, продолжая рассматривать монстра в своей комнате, отмечая замедленное дыхание, напряженную позу, дрожащие белые огоньки-зрачки. Монстр был вымотан, и только слепой этого бы не заметил, так что у Дрима появился еще один повод усомниться в том, насколько сильно Найтмер ценит своих подчиненных. И ценит ли вообще. Кросс ничего не ответил. Мечтатель настороженно следил за любыми изменениями на чужом лице, пытаясь поймать взгляд белых зрачков, но пока что этого не удавалось – Кросс, напряженный и уставший, не желал идти на контакт. Это осложняло дело. Мысли о Денстейле все еще не покинули голову, Дрим решил во что бы то ни стало помочь по мере своих сил и возможностей, только вот для этого ему нужно было немного, совсем чуть-чуть посторонней поддержки. Задумчиво водя большим пальцем левой руки по двум обрубкам на правой, которые когда-то были средним и безымянным пальцами, он максимально расслабился, позволяя вечно зажатой магии наконец покинуть пределы тела. Легкая, позитивная аура окутала душу, мягко распространяясь по грудной клетке. Приятная, ненавязчивая, она успокаивала уставшее сознание и внушала чувство безопасности, оберегая от дурных мыслей, протягивая свои неосязаемые объятия к единственному скелету в этой комнате, который так сильно в них нуждался. Дрим прекрасно отдавал отчет своим действиям, знал, как его аура воздействует на других и что противиться ей довольно сложно, потому что людям и монстрам не хочется добровольно избавляться от чувства комфорта и защищенности, веры, что в конечном итоге все будет хорошо. – Дрим, – сурово начал Кросс, дернувшись, как от пощечины. Его зрачки опасно сверкнули, но Дрим не шелохнулся, продолжая окутывать магией сознание своего надзирателя, согревая каждый потаенный уголок его души и тела, и уничтожая любую нехорошую мысль. – Не используй на мне свою магию. – Почему? Ты выглядишь разбитым, а я хочу помочь, – искренне лжет он, глубоко вдыхая через приоткрытый рот, вставая с постели. Каждое его движение, каждый шаг – старая игра с выученными вдоль и поперек правилами. – Я хочу тебя, Кросс. – Дрим… – Раздевайся, – голос Дрима приобрел властные нотки, оставаясь при этом тихим и нежным. Позитивная аура продолжала окутывать сознание Кросса, не позволяя ему отогнать наваждение и расслабленность. Мечтатель вплотную приблизился. – Раздевайся, Кросс, я очень хочу тебя. – Дрим, я не… – Мне нужно это, – одна из рук проскользнула под курткой, коснувшись фалангами нижних ребер через черную водолазку, заставив монохромного подобраться и задержать дыхание. – Ты очень мне нужен.

***

Тяжелая, крепкая рука обнимала его за плечо. Дрим почти не дышал, внимательно следя за Кроссом, который мирно спал рядом с ним, приоткрыв рот, издавая довольно громкий, гортанный храп. Мечник выглядел умиротворенно, никаких нахмуренных надбровных дуг, никакой напряженности в костях, только темные круги под глазницами выдавали его уставшее состояние. Что ж, по крайней мере Кросс проспит спокойно несколько часов, видя исключительно добрые, позитивные сны, которые будут еще несколько дней теплиться в его душе хорошими воспоминаниями. Это было самое главное. Не моргая наблюдая за лицом монохромного, за его дыханием, Дрим осторожно положил правую покалеченную руку на грудную клетку скелета, продолжая впитывать исходивший от него позитив. На мгновение показалось, что хватит сил открыть портал – настолько Кросс был спокоен и счастлив рядом с ним, – но это была лишь мимолетная иллюзия, детское желание. Хотя магии точно хватит на другое действие, и Мечтатель не собирался растрачивать ее впустую. Его “ошейник” был весьма хорошим источником позитива, особенно в такие моменты, поэтому периодически Дрим прибегал к своей убаюкивающей ауре, настраивая Кросса на нужный лад. Секс – прекрасный способ раскрыть весь потенциал, вытащить из монстра каждую хорошую эмоцию, позволив ему насладиться процессом, а себе – последствиями. Дрим ненавидел себя за это. Ненавидел, что ему приходилось продавать свое тело, как шлюхе, что приходилось использовать Кросса ради достижения своих целей, потому что он был единственным, кто мог дать достаточно позитива для запланированного. Вначале проворачивать подобное было отвратительно, наутро Мечтателя выворачивало тухлой магией от омерзения, но чем чаще он это делал, чем чаще окутывал своей позитивной магией Кросса, заставляя его верить в искренность своих намерений, тем становилось легче и проще. Теперь не осталось отвращения, лишь голимая ненависть к самому себе и к действиям, на которые ему пришлось пойти и до чего пришлось опуститься. Если подумать, чем, в таком случае, Дрим лучше Найтмера? Они оба используют окружающих в своих целях, наплевав на мораль. Почему тогда один считается злодеем, а второй – жертвой? Мечтатель лег удобнее, игнорируя руку Кросса на своем плече. Не важно. Он подумает об этом потом, завтра позволит себе заниматься самокопанием, а сейчас нужно было сделать то, ради чего все это вообще затевалось. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Закрыл глаза. Позитивные эмоции Кросса, нежные и теплые, окутали, проникая через кости в самую душу, наполняя силой. Сознание провалилось куда-то в пустоту, дыхание перехватило. Дрим судорожно хапнул ртом воздух, словно тело бросили в ледяную воду, от которой свело в страшной судороге конечности. Последний раз он пытался проникнуть в чужие сны очень давно, около года назад, поэтому не был уверен, что у него получится. Да и не было гарантии, что тот, до кого он хотел дотянуться, тоже спал, поэтому это было все равно, что искать иголку в стоге сена… Были, естественно, другие монстры и другие варианты, но хотелось бы связаться именно с ним. В любом случае, сегодня звезды были благосклонны. Дрим сделал шаг вперед, разрывая тонкую мембрану чужого сна. Первая и самая хорошая новость: здесь довольно уютно и светло, сновидение монстра было как минимум хорошим, а вероятно даже позитивным. Магии на поддержание связи требовалось минимум, но ее все равно недостаточно, чтобы оставаться здесь слишком долго, так что пришлось быстро распахнуть дверь в комнату, перед которой он стоял, тут же входя. Солнечный свет почти ослепил. Прищурился, оглядываясь. Шкаф, телевизор, стол с мелочевкой, разбросанные тут и там вещи… Не было времени разглядывать окружение, но, кажется, это была гостиная или чья-то комната с типичным беспорядком творческой личности. За столом, спиной к двери, сидел монстр, разбирая хлам в коробке, периодически бурча себе под нос какую-то мелодию из детского мультфильма. Пением это было сложно назвать, больше походило на бульканье или неразборчивое бурчание. На громкий звук раскрывшейся двери он испуганно обернулся, вскакивая со стула, сжимая руки в кулаки и готовый броситься на незваного гостя. Рефлексы пальцем не раздавишь, сколько бы ни прошло лет. – Дрим? – не веря собственным глазам, выдохнул хозяин сна, опуская кулаки. На лице заиграла счастливая улыбка. Мгновение – и Дрим едва смог устоять на ногах, так как в него врезался лучший друг, зажимая в медвежьих объятиях с такой силой, что рисковал сломать ребра. Мечтатель внутренне сжался, загоняя тревогу и тоску как можно глубже, не позволяя этим чувствам себя захлестнуть. Он скучал, невыносимо скучал по своему другу, и эта встреча, пусть и во сне, была очень ценной. – О, Дрим, мы так давно не… – У меня мало времени. Послушай, это очень важно! – оборвал тот, отстраняясь. Друг тут же напрягся, осознавая, что внезапный визит не просто жест вежливости, и приготовился внимательно слушать, стараясь не упустить никакой детали. – Найтмер послал своих наведаться в Денстейл, чтобы запустить ветку Геноцида, так что тебе нужно увести столько мирных жителей, сколько ты сможешь. Они наступают завтра, но большего я не знаю. – Хорошо. Дрим выдохнул. Он сделал все, что мог, теперь дальнейшая судьба таймлайна была в руках его друга. Хотел бы сделать больше: поделиться более детальной информацией или самолично помочь с эвакуацией, но, к сожалению, это было все, на что он способен и чем располагал. Если сегодняшняя вылазка сможет спасти несколько невинных душ, значит, оно того в любом случае стоило, даже если наутро Дрим возненавидит себя за столь скотское отношение в сторону Кросса. Оставалось успокаивать себя тем, что цель оправдывала средства. – У тебя все в порядке, Дрим? – спросил друг, стараясь заглянуть бывшему Хранителю позитива в глаза. Это больше, чем бытовой вопрос. Это вопрос про жизнь, про моральное и физическое состояние, про прошедший год без какой-либо связи и новостей, про нынешнее и прошлое. Про заключение. Про тиранию Найтмера, про его возможные будущие планы и, конечно же, простой вопрос про самого Дрима. Так просто и так сложно было ответить, но… Он знал, что от него ждут реакцию, да и магия не сможет поддерживать связь слишком долго. Немного замешкавшись, Дрим кивнул и улыбнулся, пусть и понимал, насколько вымученной получилась эта улыбка. – Да. Он не мог ответить иначе.