Реквием по мечте

Инк распахнул глаза. На мгновение потолок собственной комнаты покачнулся и сделал оборот вокруг своей оси, рискуя завалиться то вправо, то влево. Зрение поплыло. Скелета замутило. Во рту проступил горький привкус – смесь тухлой магии и забродившей краски. Коктейль так себе, определенно не совсем то, что хотелось ощутить сразу же после пробуждения. Проскользнула мысль о мятной жвачке или пастилке, которых, конечно же, под рукой не оказалось, да и откуда? Он цокнул, сморщившись, и провел кончиком языка по зубам с внутренней стороны, искренне радуясь, что “желудок” был пустой и его не вывернуло чернилами на собственные простыни от послевкусия. Было бы крайне неприятно, потому что постельное белье новое и чистое, а мерзкие черные чернила никогда нормально не отстирываются! Хоть кислотой заливай – без толку, проще на тряпки пустить после первого же использования. Постанывая, медленно сел в постели и тут же уронил лицо в ладони, потирая щеки в тщетной попытке поскорее проснуться, прогнать сонливость после быстрого пробуждения. Планов на сегодняшнее утро немного, но они весьма важные, поэтому нет времени раскачиваться и откисать, даже кружечка желанного кофе была под вопросом, не говоря уже про полноценный горячий завтрак. Вроде бы в холодильнике осталось что-то со вчерашнего ужина, если, конечно, Инк ничего не перепутал, так что это в любом случае было лучше, чем ничего. Жизнь вынудила научиться готовить базовые продукты для употребления, такие как яичница-болтунья или макароны, но великим поваром художника назвать было сложно. Вернее, назвать его так язык не поворачивался, потому что сколько он сжег сковородок и сколько раз обжигал язык на пару с пальцами – не сосчитать! Ничтожная плата за возможность есть горячую еду не из бич-пакетов, разумеется, но Инк каждый раз мысленно благодарил Творцов и звезды, что те послали ему того, кто умеет готовить и не рискует в процессе сжечь дом. Пытаясь разлепить глаза, широко зевая, художник спустил ноги с постели, тут же поджимая пальцы на прохладном полу, вытягиваясь во весь рост и похрустывая косточками. Встряхнулся. Похлопал ладонями по щекам. Так. Дела сами себя не сделают, особенно после того, как с ним связался Дрим и предупредил об очередном мракобесии со стороны Найтмера и его давно подтекающей голове. Это было… Неожиданно и немного страшно. Нет, не очередной приступ агрессивной выходки негативного кальмара, а то, что Мечтатель спустя столько месяцев сумел связаться с ним через сон и предупредить, как в старые-добрые времена. Раньше это было частым явлением, они почти каждую ночь переговаривались, обменивались информацией, друг рассказывал все, буквально каждую деталь и мелочь, которую случайно где-то слышал или видел, чтобы как-то помочь беженцам и спасти как можно больше мирных жителей. Такой обмен информацией особенно сильно помогал в первые годы, когда сопротивление понятия не имело, чего ожидать от захватившего власть самодура. Однако в последние несколько лет визиты Дрима стали стремительно сокращаться и в конечном итоге почти полностью прекратились, с последнего так и вовсе прошел почти год, и, честно говоря, Инк опасался худшего. Нет, Найтмер не убил бы своего близнеца, но мог изуродовать его душу и тело до неузнаваемости, что от Дрима – прежнего Дрима! – ничего бы не осталось. Хорошо, что опасения оказались напрасными, и с его лучшим другом было все в порядке. Настолько, насколько это было возможно. Хранитель позитива жив и относительно здоров, но их внезапная встреча была довольно короткой. Художник не жаловался, он прекрасно осознавал, в каком они положении и особенно в какой обстановке пребывает друг, так что собрать достаточно позитива в гнезде крыс даже для такой короткой вылазки – самая настоящая удача. А еще удачей было то, что благодаря этому у Инка появилась реальная возможность спасти таймлайн от бесконечных Геноцидных перезагрузок, по крайней мере, на какое-то время. К сожалению, нереально спасти всех и каждого, физически запихнуть весь Мультиверс в Омегу под неприступную защиту Пустоты, потому что она не была бескрайней, как бы им всем этого ни хотелось, а монстров, которые жили здесь на постоянной основе, на самом деле было не так уж и много. Беженцы давно научились “подменять” оказавшиеся под прицелом неадекватного морепродукта миры, спасая их от бесконечной адской петли. Суть проста и примитивна: таймлайн по Пути Нейтрала или Пацифиста временно опустошали, помогая персонажам переместиться в Омегу, чтобы переждать напряженное время. По отработанной за годы схеме беженцы прекрасно знали, что Кошмар почти всегда терял к миру интерес через несколько недель или месяцев, прекращал за ним наблюдать, потому что в Мультиверсе хватало насильно устроенных Геноцидов и выжидать какой-то один конкретный, тратить на него ресурсы и время – глупо. Убедившись, что Найтмер переключил свое внимание на другой мир, местные могли вернуться домой… до следующего раза. К счастью, в Мультивселенной сотни тысяч таймлайнов, так что “следующий раз” мог наступить очень и очень не скоро или же не наступить вовсе, зависело исключительно от удачи. На Денстейл это было уже третье покушение за последние восемь лет, так что Инк не планировал надолго задерживаться – местные прекрасно знали, как нужно действовать, и давно сидели как на пороховой бочке, готовые сорваться с места в любой момент. Они знали, что в случае чего за ними придут из Омеги, предупредят, постараются вытащить и защитить. Не всем так везло, не ко всем они успевали вовремя. Некоторые миры были безнадежно поглощены Геноцидом, и Омега отказывалась их пускать, так что даже Инк не мог открыть нужную дверь, хотя в любое другое время у него никогда не было с этим проблем. В таком случае, как бы прискорбно и больно ни было это признавать, таймлайн считался потерянным, вынужденным снова и снова кормить негативом и бесконечным кровопролитием Короля Кошмаров без малейшего шанса на спасение. С каждым годом таких миров становилось все больше и больше, художник боялся, что однажды он не сможет открыть дверь, потому что некого будет спасать. Их Мультивселенная медленно, но верно погружалась во тьму, а жалкие попытки сопротивления выглядели смехотворно на фоне всеобщего хаоса. Омега заботилась и оберегала своих жителей, поэтому не допускала, чтобы утратившие разум монстры и люди оказывались у нее на пороге, способные навредить беззащитным. Как именно она “отбирала” достойных, существовали лишь предположения. Это жестоко. Несправедливо. Неправильно. Однако это были правила, по которым жила Омега, не делая совершенно никаких исключений. Это было частью ее кода, как закон, как требование, как ограничение, которое никто не в силах обойти. Им оставалось только принимать эти условия и жить по ним, в противном случае – идти на все четыре стороны. Выжить за пределами Омеги было почти нереально, ведь если куда-то не могли проникнуть вездесущие векторы Кошмара, значит, туда мог добраться Разрушитель. Любой мир или Пустота. Омега была единственным местом, закрытым для них обоих, безопасным для обездоленных и потерянных, но нужно было жить по ее правилам без права на ошибку. Выбор без выбора. Инк чертыхнулся. Дуйся – не дуйся, все равно ничего не изменится. Естественно у художника, в отличие от остальных, был выбор: он мог уйти из Омеги и обитать в Дудл Сфере, как и делал первую половину своей жизни, не подстраиваясь ни под чьи правила, только вот сейчас у него была большая ответственность на плечах, которую так просто не спихнешь и в утиль не отправишь. Он отвечал не только за себя, но и за других людей и монстров, которых лично спас в последний момент или которым некуда было возвращаться. Нельзя откреститься от них, жить свою привычную нормальную жизнь, потому что не страшно быть пойманным и убитым из-за своего бессмертия. Это отвратительно даже для бездушного. Инк не был идеальным Хранителем альтернатив, никогда не выставлял себя святым и праведником (за свое долгое существование у него в закромах найдется немало скелетов в шкафу, один краше другого), но он точно не мог назвать себя безответственным по отношению к своим знакомым и друзьям, к монстрам, которым требовалась помощь. Был ли он временами беспечным и халатным? Пожалуй, да. И это все равно никак не мешало ему рисковать собой снова и снова, чтобы спасти даже несколько невинных жизней, не обрекать их на бессмысленное существование в боли и ненависти. Он не мог действовать так же опрометчиво, как раньше, но и сидеть сложа руки тоже не собирался. Среди них осталось не так много монстров, способных свободно перемещаться между таймлайнами, так что… Работа всегда найдется. Инк снова потянулся, разминая кости, стаскивая с прикроватной тумбочки пояс с красками. Во рту по-прежнему было на редкость гадко, хотелось не просто почистить зубы, а как следует прополоскать рот с хлоркой. Или же завязать с острым на ночь, как бы сильно ни хотелось закинуться перед вечерним просмотром телевизора крылышками с соусом чили. Нет, второй вариант определенно был глупым и нереализуемым, а вот отыскать в доме хлорку чуть более реально. Мысленно посмеявшись над собственной шуткой, зевая, поочередно достал стеклянные флаконы из органайзера и выпил выверенное количество каждого цвета – ровно по одному хорошему, уверенному глотку. Художник уже давно привык пить разом все цвета, чтобы ощущать полноценный спектр эмоций, а не выбирать тот или иной флакон под ситуацию, как делал раньше. Это был не идеальный вариант, но в моральном плане он стал настоящим спасением для Инка. Да и так красок хватало на несколько дней, в отличие от привычных суток, ведь было больше не только разнообразия, но и количества употребляемого за один раз. Конечно периодически требовалось какого-то конкретного цвета больше обычного (в основном, к сожалению, красного), но в большинстве своем ему нравился результат, к которому привели многолетние эксперименты с дозой. Когда краски были в равных пропорциях, то они не конфликтовали друг с другом, Инк мог проявлять разнообразие чувств ровно точно так же, как и самый обычный монстр с душой – жить, не отличаясь от остальных. Для этого всего лишь понадобилось много лет опыта, отрицаний себя и своей сущности, с десяток самоубийств и самобичевания. Рутина. Закидывая в себя содержимое последних флаконов, щурясь на приятное ощущение наполненности и тепла между ребер, стал оглядываться в поисках одежды. Яркие зрачки не сразу наткнулись на нужные вещи. В комнате, по правде говоря, царил небольшой хаос, но художнику некогда было заниматься домохозяйством в последние несколько месяцев, особенно в собственной спальне, поэтому он отмахнулся и повесил на плечо помятые джинсы, найденные на полу, стащил со спинки кровати синюю футболку. Понюхал. Нос пробил адский запах чернил, пота и… тако? Разве он недавно ел тако? Понюхал еще раз, убедившись, что это не галлюцинации. Нет, точно нет, тако было на ужин несколько недель назад в доме у Блу… Звезды, сколько эта футболка тут валяется?! Театрально прокашлявшись, закинул зарождение новой цивилизации на второе плечо, серьезно размышляя над тем, что пора и правда навести порядок в собственной комнате, как минимум перебрать одежду и разобрать разного рода канцелярию, притаившуюся по углам и ящикам. Вряд ли управится за час, так что вечер обещал быть интересным и насыщенным. М-м, повседневные бытовые развлечения. С важными наполеоновскими планами скелет направился в душ, примыкающий к комнате, попутно собирая с пола одежду и закидывая ее в корзину для грязного белья. Помимо уборки пора устроить и день стирки. Горячая вода как следует согрела и расслабила, помогла привести мысли в порядок и окончательно отделаться от послевкусия не самой приятной ночи, почти полностью заглушив нарастающее беспокойство. Понежиться в душе всегда было его маленькой слабостью, особенно по утрам, но сейчас какой-то внутренний тремор не отпускал, нехорошее предчувствие поселилось между лопатками, как паразит, копошась в магических симфизах. Инк встряхнул головой, разглядывая себя в запотевшее зеркало. Очередная вылазка в очередной таймлайн, ничего необычного. Все будет отлично! Что может пойти не так? Полностью одевшись, художник закрепил органайзер с красками на бедре, а Бруми – за спиной через ремень и выскользнул в пустой полутемный коридор. Дудл Сферу проверял вчера перед сном, так что сейчас не стал тратить время, лучше отправиться туда после миссии. К тому же, в набросках редко когда что-то действительно менялось, все оставалось стандартно-плохо. По привычке привстав на цыпочки, Инк сделал несколько шагов в противоположную сторону от лестницы, тихонько подойдя к закрытой двери в еще одну спальню. Прислушался, коснувшись черепом прохладной, слегка шершавой древесины возле металлической ручки. Тихо. Ни единого звука или шепота. Отлично, оно и к лучшему, ни на какие объяснения у Хранителя альтернатив не было ни сил, ни времени, поэтому, постояв еще секунду и убедившись, что по ту сторону двери и правда тишина, удовлетворенно кивнул сам себе и быстро рванул по лестнице вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Если повезет, то он вернется до того, как кое-кто проснется и обнаружит пропажу, в противном случае бубнежа-то будет… Эх, потом прощения замаливай, оправдания ищи, да от тапков уворачивайся. На кухне царил беспорядок после вчерашнего ужина: немытая посуда в раковине, упаковка от пиццы и… Инк закатил глаза на огромную пустую бутылку газировки, гордо стоящую в самом центре стола. Так ладно бы, будь она единственной, в мусорном ведре наверняка валяется еще парочка. Нет, со сладким нужно было определенно заканчивать! Скоро вредная химия заменит нормальную полезную еду, а это уже ни в какие ворота! Немного странно слышать такие рассуждения от того, кто пьет краску, но в данном случае это не имеет никакого значения, потому что Инку виднее. И точка. Он в доме хозяин или не он? То-то же. В холодильнике нашлись остатки запеканки – конечно, зачем есть запеканку, если есть газировка и где-то давненько припрятанные чипсы, да? – которые Хранитель альтернатив умял не разогревая, запив нехитрый завтрак компотом, заботливо переданным вчера Блуберри, попутно шкрябая карандашом записку на холодильник. Он планировал вернуться через несколько часов, но лучше всего заранее позаботиться о том, что может опоздать. Не зря же придумали поговорку: “Хочешь рассмешить Творца – расскажи ему о своих планах”. Перечитав дважды короткую записку, скелет уверенно прицепил ее на холодильник большим магнитом в форме желтой курицы с раскрытым клювом. Хех. Забавный подарок, но немного жутковатый. Закинув в рот последний кусок холодной запеканки и убедившись, что ничего не забыл убрать или надеть, быстрым шагом направился прочь из дома, по привычке защелкнув дверь на ключ и спрятав тот под коврик. На самом деле в этом не было нужны, так как в Омеге еще ни разу не случалось краж со взломами, да и все прекрасно знали, кто живет в этом доме, но каждый раз, проделывая это действие, Хранитель альтернатив чувствовал себя морально немного спокойней, пусть и обычный замо́к вряд ли остановит вторженца, обладающего магией, коих тут было подавляющее большинство. Просто в этом было что-то привычное и естественное. Какая-то стабильность. Сунув руки в карманы, Инк пружинистым шагом двинулся по тротуару вдоль максимально похожих друг на друга домов, радуясь раннему утру и абсолютно пустым улицам. Птицы только-только начали просыпаться, тут и там раздавалось редкое щебетание, а жители так и вовсе крепко сопели в своих постелях, видя десятый сон. Инк глубоко вдохнул свежий воздух полной грудью. Припекало. Погода в Омеге почти всегда кристально хорошая: лето с чистым небом и легким дуновением освежающего ветерка; холод и дождь были самым настоящим исключением, настолько редким, что художник откровенно не мог припомнить, когда дождь шел в последний раз. В прошлом месяце? Еще раньше? Хм, нет, он не мог вспомнить, но определенно давно, потому что, где в доме лежали зонты и дождевики, Инк понятия не имел, а значит давненько их не доставал. Ускорившись, скелет широко зевнул, прикрыв рот ладонью, а следом поправил бежевый шарф на шее, немного оттягивая горловину. Путь пролегал мимо жилого квартала, если так можно сказать, в передовую локацию с парком, на границе которого находилось несколько десятков дверей, которые вели в те или иные уголки Мультиверса. Это был единственный способ попасть в Омегу и выйти из нее, и для Инка, привыкшего прыгать через порталы, в первое время было довольно сложно притереться к вынужденным условностям. Нельзя достать Бруми, мазнуть ей в воздухе и оказаться в любом из всевозможных миров за долю секунды, нет, нужно протопать своими ногами добрую половину Омеги, умудрившись при этом не нарваться на… – Доброе утро, бро! – послышалось откуда-то со стороны. Инк вздрогнул и завертел головой, пытаясь найти источник голоса. Ах, да, каким же наивным нужно быть, чтобы подумать, что все пройдет без сучка и без задоринки. По другую сторону дороги стоял скелет в темном плаще с накинутым на череп капюшоном, активно махая рукой и едва ли не подпрыгивая на месте, тем самым привлекая к себе внимание, что выглядело довольно комично на совершенно пустой улице. Словно его можно было бы не заметить… Инк весело хмыкнул. А когда, собственно, удача последний раз поворачивалась к нему не филейной прекрасной частью, давая хоть немного передохнуть от тягот и проблем? Было ли такое в принципе? Эпик, безусловно, не был проблемой и сразу понимал невербальные намеки, когда его компания являлась лишней, но разговор с ним мог непозволительно затянуться. Убедившись, что его увидели, Королевский ученый быстро перебежал через дорогу, внимательно глянув сначала в одну, а затем в другую сторону. Инк склонил голову к плечу, напоминая себе, что улица была пуста, как бар Гриллби ранним утром в понедельник. С каких пор Эпик стал законопослушным гражданином? С нынешнего утра? – Ты чего в такую рань встал? – весело фыркнул Эпик, протягивая руку для рукопожатия. О причине своей бессонницы он, по-видимому, предпочел умолчать. Инк не осуждал. Они все так или иначе периодически страдали от полного отсутствия сна. – Доброе, доброе, – запоздало поздоровался художник, крепко пожимая чужую теплую ладонь. Рассказывать приятелю о новостях этой ночи было не самой хорошей идеей, потому что Эпик давно уже изнывал от скуки и искал повода ввязаться в какую-нибудь авантюру, вполне мог прицепиться попутчиком, но и замалчивать правду тоже было неправильно. – Мне нужно в Денстейл. Дрим связался со мной этой ночью. – Дрим? – ахнул ученый, широко распахнув глаза. Точнее, только правый глаз, потому что левый, шрамированный, был по обыкновению полностью закрыт. – Чувак, это же очешуенные новости! С ним все нормально? – Определенно нет, – пожал плечами художник, засовывая руки в карманы. Пальцы неожиданно нащупали немного приплюснутую ириску. На мгновение мелькнула шальная мысль ее схомячить, но, учитывая, что конфета пережила стирку, передумал. – Но он жив, так что… – Так что мы на том же месте, на котором и всегда, – состроив вымученную гримасу, протянул скелет, перекатываясь с пятки на носок. Слегка сощурив глаз, ожидая реакцию на свои слова и не получив ее, виновато хохотнул: – Ладно, бро, прости, это была дебильная шутка. Я понял! – Слушай, Эпик, я немного спешу, – протянул Инк, постучав указательным пальцем по запястью, где гипотетически должны были находиться наручные часы. Яркие зрачки несколько раз сменились, остановившись на восклицательном знаке и звезде. – Понял, не задерживаю! – он несколько раз бодро кивнул. – Пошли провожу, что ли. Художник мысленно обратился в хвалебной молитве к каждому Творцу за понимание со стороны Эпика. Этот скелет искренне ему нравился, но почти не видел тормозов в разговорах, поэтому встречи с ним могли затянуться на много часов, которыми художник в данный момент не располагал. Путь до дверей занял меньше времени, чем Хранитель альтернатив рассчитывал, расслабившись и полностью погрузившись в разговор с Эпиком. Что ни говори, а у того самый настоящий талант переключать внимание собеседников в то русло, которое нужно было, заставляя забыть о проблемах хотя бы на короткое время. Разговоры были максимально бесполезными, но чертовски душевными и легкими, Инк не заметил, как начал смеяться над глупыми шутками и кидать такие же глупые шутки в ответ. Эпик – открытый, харизматичный и забавный монстр, не унывающий даже в их крайне печальной ситуации. Хорошо, что он здесь, в Омеге, и часто разряжал гнетущую обстановку, поднимал настроение в особенно плохие дни. Без него в моральном плане было бы намного тяжелее, особенно молодежи. Хранитель альтернатив приметил постороннюю фигуру, стоящую неподалеку от дверей, довольно давно, как только они с Эпиком покинули деревню и вышли на плюс-минус открытую территорию. Невысокий, детский силуэт стоял к ним спиной и медленно покачивался взад-вперед, сложив руки за головой, ровно на окончании первичной локации. Трава постепенно теряла цвета, переходя в белоснежный пол Пустоты настолько естественно, будто кто-то растянул цветовой круг с помощью градиента. Когда двое скелетов подошли достаточно близко, ребенок медленно обернулся, уставившись на них черными пустыми глазницами. До этого задумчивое бледно-серое лицо озарила приветливая, добрая улыбка, невинная настолько, насколько могла быть только у детей. Кор действительно внешне ничем не отличался от ребенка шести-восьми лет, если не брать в расчет, что на самом деле ему можно смело приписать к этому возрасту пару ноликов. Или не пару. Не суди книгу по обложке, как говорится. – Да что же вам всем не спится-то! – в сердцах воскликнул Инк, вскидывая руки вверх, сверху вниз смотря на ребенка так, как родитель смотрел на излишне назойливых и непослушных отпрысков. Кор подленько хихикнул. Художник мог поклясться родной Бруми, что в его черных глазницах играли задорные бесята, так и намекающие на сотворенную безнаказанность. Естественно, этот хитросделанный ребенок всегда вел себя так, словно видел всех окружающих насквозь. – И тебе доброе утро, Инк, – невинно, как маленький ангел, улыбнулся Кор, продолжая непоседливо покачиваться взад-вперед. – Что тебя привело так рано в эту часть Омеги? Художник максимально кратко, буквально в пару предложений, пересказал свой сегодняшний сон. Лишние детали были ни к чему. Ребенок слушал вежливо и внимательно, задорная улыбка стала заметно натянутой, бледные губы сжались. Рассказ ему не понравился, хоть помимо откровенно плохих новостей были еще и хорошие относительно Дрима. – В таком случае не буду задерживать, – Кор кивком головы указал в сторону закрытых дверей, от которых даже с такого расстояния можно было почувствовать исходящую сильную магию. Инк сделал шаг вперед и тут же замер от следующего вопроса: – Ты не пойдешь за Блу? – Нет, – задумавшись на мгновение, отрицательно покачал головой художник. – У него сейчас и так жизнь не сахар, к тому же я быстро. – По одному лучше не перемещаться, – напомнил Кор, совершенно не разделяя позицию Хранителя делать все в одиночку. Никто не сомневался, что он “смелый, ловкий и умелый”, но за последние годы они и так потеряли довольно много друзей и сильных монстров, а тех, кто являлся путешественниками и мог прыгать по таймлайнам, вовсе остались единицы. Оборона расползалась по швам с каждым месяцем все больше и больше, кто, как не Инк, должен осознавать риски. – Помню, но не вижу смысла поднимать на уши половину Омеги, – небрежно отмахнулся тот, проигнорировав Эпика, закатывающего глаза в жесте “и вот так всегда”. – Сомневаюсь, что псы Найтмера пойдут в таймлайн в такую рань, так что у меня есть как минимум несколько часов в запасе. Да и Блу наверняка спит, зачем зря будить? – О, сохраните нас звезды, – ребенок снисходительно качнул головой, – Блуберри скатает меня в рулетик, когда узнает, что я отпустил тебя в одиночку. Теперь пришла очередь художника закатывать глаза. Кор был тем еще мелким манипулятором и прекрасно знал на какие точки стоит надавить, чтобы прогнуть Инка в угоду своим хотелкам. Да и не только Инка, а вообще всех окружающих. По правде говоря, почти всегда у него это получалось, но в этот раз уступать не было ни желания, ни времени. Тревожить понапрасну Свапа не хотелось тем более. – Когда он поймет, что к чему, я уже вернусь, – тоном, не терпящим возражений, произнес монстр, развернувшись на пятках и уверенно направившись к ближайшей двери, во всех красках и подробностях представляя Денстейл, чтобы магия сформировалась из намерений и создала надежный коридор между мирами. Рука легла на металлическую ручку. – Это не займет много времени. Мне нужно оповестить как можно больше местных, какая-то их часть сама сможет открыть двери в Омегу, так что я быстро вернусь. – Бро, может я хотя бы пойду с тобой, а? – обменявшись быстрыми взглядами с Кор, вдруг предложил Эпик. Инк обернулся и удивленно уставился на скелета, цветные зрачки в его глазах хаотично сменились, пытаясь подобрать нужную эмоцию. Королевский ученый наблюдал за внутренними потугами друга и через какое-то время улыбнулся, не дав тому ответить: – Два черепа лучше, чем один. – Тебя не устроит “нет”, верно? – с последней несчастной надеждой в голосе уточнил художник, крепче сжимая пальцами ручку двери. Эпик уверенно кивнул, продолжая широко улыбаться и даже не пытаясь скрыть факт того, что наслаждается сложившейся безвыходной ситуацией и полной своей победой. – Так точно! – Ладно, черт с тобой, – сдался Хранитель альтернатив, подзывающе махнув свободной рукой, – пошли. Эпик коварно захохотал и хлопнул в ладоши, как ребенок, который затеял какую-то коварную пакость. Инку показалось, что от переизбытка чувств даже его левый глаз со шрамом затрепетал и приоткрылся, едва заметно блеснул фиолетовой магией от предвкушения смены обстановки. Несмотря на сложное время, не хотелось бугуртить в сторону ветрености ученого, уж тем более включать “суровую заботливую мамочку”, потому что тот изнывал от скуки в последние месяцы без серьезного движа, а донимать своих друзей стало откровенно скучно. Дверь открылась, и из-за рамы пробился яркий солнечный луч, послышались спокойные голоса местных жителей, подтверждающие, что таймлайн живет свою привычную спокойную жизнь и набега прихвостней Кошмара, к счастью, еще не произошло. Инк заглянуть внутрь, оценивая обстановку: многие не спали, а значит предупредить местных и оперативно собрать их для эвакуации будет проще простого, о чем он, кстати, говорил с самого начала. Свои мысли озвучить не успел, ведь Эпик рванул вперед, пулей пролетая мимо Инка и на ходу запрыгивая в дверь, тут же прокричав что-то вроде: “Хэй, а вот и я! Чуваки, я так рад видеть всех вас, вы даже не… Стоп! Нет, не надо! Я не умею танцевать балет!” Возня четко дала понять, что никто из присутствующих не спрашивал, что он там умеет или не умеет. Лишь бы балетную пачку не нацепили! Кор улыбнулся, отрываясь от столь уморительного зрелища, поднял черные глаза на Инка и произнес: – Удачи. Я буду ждать вашего возвращения. Хранитель альтернатив кивнул и шагнул за дверь, которая следом автоматически захлопнулась. Ребенок прикрыл глаза. Какое-то нехорошее чувство, расползающееся сотней мерзких, колючих иголок, тревожило изнутри. Он не мог объяснить, с чем это было связано и имело ли под собой вообще какое-либо обоснование, но чуйка редко подводила Кор, поэтому не доверять ей не было повода. И все же… Что-то во всей этой ситуации было не так. Прошло больше часа, ни одна из дверей не открылась. Кор ждал, прислушиваясь к любому постороннему шуму. Омега постепенно начала просыпаться, тут и там разносились голоса, смех, люди и монстры спешили по своим делам. Со стороны дверей же не было ни единого движения. Он ждал. Ждал. И ждал. Инк и Эпик так и не вернулись.

***

Дрим быстро шел по длинному коридору, сжав руки в кулаки, направляясь в кабинет Найтмера. Игнорировал любых идущих ему навстречу монстров, парочку даже грубо толкнул, убирая со своего пути, получив при этом ругань в спину, но никак не реагировал. Пусть заткнутся и облизнутся, не до них сейчас! О, Дрим бы с радостью ответил, выместил на них свою злобу, только вот хотел приберечь эти чувства для родного брата. Пару минут назад Мечтатель терся на кухне, дожидаясь, когда остынет готовый горячий пирог от Хоррора, а тот возьми да и брякни, что Киллер вернулся из Денстейла не один, а с двумя пленниками. Здоровяк сказал это легко, как бы между делом, не придавая значения информации, но для Дрима слова прозвучали как гром среди ясного неба. Это были двое пленников из таймлайна, который со вчерашнего дня не выходит из головы, который он пытался уберечь, использовав Кросса для сбора позитива, а теперь, какая ирония, оттуда в за́мок притащили “предателей”. Слишком много совпадений? Ха, скорее закономерностей. Не было смысла спрашивать имена плененных монстров – Дрим знал их и без подтверждения. По крайней мере, одного из них. Имя того, кого самолично подставил своим необдуманным поступком. – Это плохая идея… – тяжело вздохнул монохромный за спиной, когда в поле зрения показался кабинет Короля Кошмаров. Дрим так сильно сжал зубы, что они заскрипели друг о друга. Предостережение только сильнее заставило магию кипеть в костях от злости, жаль, что не было сил создать стрелу или за пазухой не сохранился хотя бы один клинок, иначе он бы без зазрений совести вогнал его в ногу мечника. – Отъебись, Кросс! – рявкнул он, толкая дверь в кабинет с таким остервенением, что та распахнулась и громко ударилась о стену, дребезжа и вибрируя. – Найтмер! Мечтатель ворвался в помещение, как смертоносный ураган, намереваясь высказать близнецу все, что тот заслужил, абсолютно наплевав на любое наказание, которое его могло ждать за подобное неуважение. О, пусть негативный даже не мечтает о покорности и молчаливом принятии! Одно дело терпеть многое в свою сторону, закрывать глаза на откровенную пристрастность, и совсем другое – знать, что твоего лучшего друга поймали по твоей вине! Пусть Дрим ничего не мог сделать, не мог защитить его или вытащить отсюда, но по крайней мере он точно мог сказать брату в лицо, какой тот мерзкий кусок говна и… И слова застряли поперек горла, а ноги предательски подкосились. Нет, вовсе не от огромного количества негатива, висевшего в воздухе и пропитавшего стены так, что сдавливало грудь; не от стойкого запаха чернил, от которых во рту собрался кислый привкус тухлой магии; даже не от размазанной по полу и ковру черной крови. Истинная ужасная причина, заставившая Дрима почти что съехать по стене и задохнуться от ужаса, лежала на полу со связанными вместе руками, истекая кровью, а Найтмер стоял рядом, вдавливая ногой пальцы пленника в пол до хруста. На лице Кошмара играла холодная, ледяная улыбка, бирюзовый глаз искрился магией и наслаждением. Инк почти не издавал звуков, только тихо беспомощно постанывал, и в жалкой попытке дернул связанными между собой руками, когда пальцы под ботинком Кошмара неестественно выгнулись с тихим хрустом. Душа рухнула куда-то вниз по позвоночнику, по надкостнице побежали мерзкие, холодные мурашки. Мечтатель сорвался с места, резким выбросом магии окутывая себя позитивной аурой, съедающей последние крупицы сил. Это произошло интуитивно, необдуманно, словно само естество пыталось защитить близкого монстра и уберечь его хотя бы настолько, насколько было возможно. – Найтмер! Хватит! – в панике закричал Дрим, падая на колени рядом с другом, отпихивая ногу брата. Дрожащими руками он прижал Инка к себе, тут же пачкаясь в черной крови. Зрачки в ужасе сжались до едва видимых золотых точек в глазницах, Хранитель альтернатив в его объятиях что-то простонал, но Дрим не смог разобрать. – Не мучай его! Умоляю, Найт, прекрати! От ужаса его нестерпимо тошнило. Сглотнуть не получалось. На художнике не было живого места: руки перетянуты так сильно, что кости на запястьях пошли трещинами, вывихнутые отдавленные пальцы на одной руке, на щеке огромная синеющая гематома – от удара чем-то тяжелым? – половина флаконов на поясе перебиты, а Бруми вовсе отсутствовала. Найтмер не идиот, знал о слабостях своих врагов и тут же давил на них, подминал, чтобы не было никакого сопротивления. Одежда изорвана и перепачкана в крови, какие под ней ребра и есть ли среди них целые – страшно даже думать. Инк в руках Дрима обмяк, как тряпичная кукла, успокоенный его позитивной аурой и благими намерениями, и, к сожалению, это была вся помощь, которую ему могли оказать. Покалеченной правой рукой Дрим обнял друга за череп, чувствуя под пальцами трещины от ударов, краем сознания не веря, что может прикоснуться к нему спустя столько лет разлуки. Они виделись во снах, разговаривали, но одно дело иллюзия в Мире Морфея, а другое – видеть и чувствовать, прикасаться кость к кости. Ох, будь обстоятельства другими, они бы обнялись как подобает, крепко и по-дружески потрепали друг друга за плечи, а потом сели за обеденный стол и обсудили все последние новости из личной жизни и не только. Дрим бы с интересом послушал, как прошли у Инка последние восемь лет, как он жил и чем дышал, провел бы часы за этими рассказами, впитывая каждую историю, как глоток свежего воздуха. По щекам заструились обжигающие слезы. Прикусив язык, не позволяя себе проявить слабость и всхлипнуть, пискнуть, Мечтатель сильнее прижал к себе лучшего друга. Он не позволит его тронуть, не позволит брату измываться над Инком, чтобы заставить быть своей марионеткой. О, конечно же Дрим знал, зачем Найтмер снова и снова пытался выловить беженцев, ведь никто из приспешников Короля Кошмаров не мог открыть доступ в Омегу. Одно время он пытал жителей таймлайнов, заставлял их склониться перед своей волей и сделать то, что им приказывали. Многие ломались, пытались открыть двери, лишь бы защитить себя и своих близких, но Омега отказывала. Отказывала снова и снова, точно так же, как отказала Дриму, отвергала предателей. Тогда негативный переключился на поиск тех, кто жил в Омеге и имел к ней постоянный доступ, например таких, как Инк. До сегодняшнего дня художник оставался недосягаемой целью, пока Мечтатель по своей наивности и глупости все не испортил. – Посмотри на плод своих трудов, дорогой братец, – словно в подтверждение собственных мыслей, Дрим вздрогнул от голоса близнеца, напрягаясь. Позитивную ауру вокруг куснули ледяные прикосновения отрицательных эмоций, играюще, дразняще. Скелет сжался в комок, не ослабляя магию. – Ты помог поймать того, за кем я охотился последние годы. Разве не прекрасно? – Нет, я не… – Думал, что я не знаю? Серьезно? – засмеялся Найтмер, сверху вниз смотря на своего брата, наслаждаясь его беспомощностью, продолжая ментально покусывать неосязаемый щит из положительных эмоций, которые создал Дрим. – Я прекрасно осведомлен, что ты держал связь с Инком через сны на протяжении всех этих лет. К сожалению, твоей магии не хватает, чтобы связываться с ним слишком часто, но мне было довольно весело наблюдать, как вы шушукаетесь и строите планы. Дрим похолодел. Признание, брошенное небрежно и спокойно, разлилось в душе опьяняющим чувством отвращения и безысходности. Он следил. Следил с самого начала, с самой первой ночи, когда Мечтатель тайком пробрался в сон друга, чтобы предупредить его об очередном нападении и обсудить план действий. Ослепленный желанием помочь, пригодиться, попытаться искупить свою бесполезность, не задумался ни на мгновение, что такой исход самый логичный. Дрим не был идиотом, он много раз думал о том, что брат может следить и подслушивать, именно поэтому всегда, абсолютно всегда копил магию, чтобы создать максимально положительный и приятный сон, в который Найтмеру путь был закрыт. Этого, как он считал, было достаточно не только для себя, но и для собеседника. Возможно раньше позитивный сон и останавливал Найтмера, но не сейчас… Сейчас же, находясь в зените своей силы, для Кошмара не было проблемой проникнуть в любой сон, вне зависимости от его эмоционального фона. И не просто проникнуть, а остаться абсолютно незамеченным. Дрим не подумал об этом, когда снова и снова связывался с Инком, которому очень долго удавалось выходить сухим из воды. – О, так ты любишь косплеить подслушивающую муху на стене? – злобно выплюнул Хранитель альтернатив, растягивая рот в хищной, но болезненной улыбке. В глазницах горели красные мишени, из уголка рта потекла черная струйка крови. – Неужели совсем нет других развлечений? Скучная же у тебя жизнь, кальмарчик, сочувствую от всей своей несуществующей души. Король Кошмаров усмехнулся. – Не переживай, чернильница, зато твоя жизнь отныне точно не будет скучной, – ледяным голосом протянул негативный монстр. – И если уж быть точным, то я не муха. Я – сама стена. И все, что за ней шепчут, по праву становится моим. Он сделал шаг вперед, накрывая двух скелетов на полу своей тенью, впитывая их страх и злость, упиваясь отрицательными эмоциями. Дрим прижал к себе друга сильнее, стараясь защитить не только магически, но и физически, что выглядело откровенно забавно и ничтожно. – Ладно! – неожиданно воскликнул Мечтатель. Дыхание сбилось, по щекам продолжали литься злые слезы. – Ты перехитрил меня! Всех нас! Поздравляю. Не трогай его, прошу тебя, и я сделаю все, что угодно… Клянусь, я больше никогда не… – Кросс, – обратившись к мечнику у двери, умиротворенно протянул Найтмер, – уведи моего брата. Я поговорю с ним о его поведении позже. – Нет! – закричал Дрим, вцепившись в Инка, как в спасательную соломинку. Удушающий страх забулькал где-то в недрах гортани, вырываясь наружу в виде неконтролируемых всхлипов, пока дрожащие пальцы тянули на себя бежевый испачканный в чернилах шарф. – Найт, пожалуйста!.. – Дрим, нам пора, – из-за спины раздался голос монохромного, а затем его руки легли на плечи. Скелет дернулся, отмахиваясь от чужого прикосновения, продолжая смотреть на брата полными слез глазами. Хочет, чтобы перед ним унижались? Отлично, Дрим готов на унижение, готов на все, что угодно, лишь бы избавить Инка от уготованной для него участи. – Нет! Я никуда не пойду! Я никуда!.. Чужие руки схватили его сзади за запястья и надавили, вынуждая разжать пальцы. Дрим забился всем телом, закричал, извиваясь в хватке Кросса, когда тот силой оторвал его от художника и поволок к двери, не обращая никакого внимания на вопли и слезы. Приказ отдан – исполнение беспрекословно. К сожалению, никто никогда не спрашивал, чего хотел каждый из них в этот самый момент или в любые другие моменты, все исполняли возложенные на них обязательства. Прежде, чем тяжелые двери в кабинет захлопнулись, Дрим услышал голос брата: “И так, чернильный, посмотрим, на сколько хватит твоего упрямства”, а следом хруст ломающихся костей и громкий, полный боли истошный крик. Мечтатель не помнил, как Кросс взвалил его на плечо и тащил по коридору прочь, подальше от криков Инка. Не помнил, как бил своего надсмотрщика по спине, по черепу, по всему, до чего только мог дотянуться, пытаясь выгрызть себе свободу любой ценой, чтобы вернуться и защитить лучшего друга. Не помнил, как слезы обжигали лицо, а изо рта рвались проклятия, коих он никогда в жизни никому не говорил. Он ничего из этого не помнил. Он ведь хотел помочь, а в итоге сделал только хуже.