Реквием по мечте

– И что же мне с тобой делать, радужный мудак? Связанный скелет у его ног снова тихо застонал, но не поднял голову, даже наоборот – вжал ее в плечи, сгруппировался и съежился, будто стараясь стать еще меньше и незаметней, чем был на самом деле. Разрушитель потерял всякий интерес к приспешникам Найтмера, которые уходили через открывшийся негативный портал, не желая больше задерживаться в до крайности неприятном месте. Только Киллер обернулся напоследок, ехидно улыбнувшись, откровенно радуясь избавиться от навязанного ненавистного груза и представляя во всех красках и кровавых подробностях, как будет измываться Эррор над новой игрушкой. Он бы на подобное взглянул. Сам же глючный подумал о том, что нужно будет дать кальмару словесных пиздюлей, потому что с каких пор он смеет без одобрения и разрешения посылать в его Антипустоту своих псов? Тут, по его мнению, проходной двор, что ли? Или он всерьез решил, что теперь имеет право на все в Мультиверсе, даже на то, что никогда не было и не будет его? Пусть облизнется. Ладно, с негативным морепродуктом он разберется позже, а пока стоит подумать, что делать с этим внезапно свалившимся на голову "подарочком", который выглядел паршиво. Это был не тот Хранитель альтернатив, с которым Оши привык сражаться за таймлайны и который был равен ему по силе (открыто об этом не признаются ни за что на свете, но в глубине души Эррор принимал, что это действительно было правдой). Сейчас перед ним валялся истощенный и сломленный во всех смыслах монстр, в порванной и замызганной одежде, с сероватыми, нездоровыми на цвет костями. Сколько они удерживали его и пытали? Киллер вроде бы сказал, что месяц, так что… Если подумать, Инк выглядел лучше, чем мог бы, учитывая запрет на убийство и полную свободу действий на все остальное. На риторический вопрос художник ответил не сразу. Ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы выдавить из себя какой-то вменяемый звук, а Эррору пришлось как следует прислушаться, чтобы за этим скрипучим голосом разобрать слова. – Рорри, умоляю, развяжи меня, – тихим, срывающимся шепотом попросил Инк. Тело дрожало от каждого произнесенного слова, неполный вдох приносил сильнейшую боль. Оши только сейчас обратил внимание, что одежда была не просто грязная, а пропитанная черной кровью и какими-то странными подозрительными пятнами неизвестного происхождения. – У меня в теле больше переломов, чем костей. Разрушитель чертыхнулся, тут же бросаясь к веревкам, но узлы были затянуты слишком сильно и намертво, даже палец не пролезет. Повозившись, создал небольшую бордовую кость и острым концом разрезал туго натянутую веревку сначала на руках, освобождая посеревшие конечности, а после и на ногах. Веревки лопнули от натяжения, освобождая пленника, у которого даже не было сил облокотиться на руки – художник плашмя рухнул на “пол” Антипустоты, кашляя, когда грудная клетка расправилась, позволяя полноценно дышать. Упасть Инку лицом вниз не позволили, ловко подставив одну ладонь под голову, а второй как можно аккуратнее подхватив под плечо. Прикосновения немного обжигали из-за отсутствия долгого телесного контакта хоть с каким-то живым существом, но пальцы быстро привыкали к родному монстру, татуированным костям и пахнущей краской одежде. Они провели довольно много времени вместе не для того, чтобы приятные воспоминания забылись, а месяцы тренировок совладать с гаптофобией рассыпались, как карточный домик. Нет, нужно было что-то намного серьезнее, чтобы выжечь из памяти эти события. К сожалению, не было возможности видеться чаще, особенно в последний год, но от этого каждая встреча была еще более долгожданной и желанной. Но не сейчас. Сейчас Эррор предпочел бы встретиться как обычно – увидеть хаотично открытый портал в своей Антипустоте, из которого с довольными воплями выскочил бы художник, кидаясь обниматься и причитать, как же он сильно соскучился! В крайнем случае по договоренности встретиться в каком-нибудь нейтральном мире, чем… вот так. Эррор бегло оглядел дрожащего Инка. Понятия не имел, как лучше взяться, как повернуть, чтобы не потревожить слабое тело и не причинить больше боли, чем уже было, но стоило ему повернуть череп художника чуть вбок, перекладывая себе на предплечье, как по плечам поползли угрожающе шипящие пиксели. От злости. От шока. Синяки, ссадины и царапины – да, неприятное зрелище, как и в целом изможденный вид, а вот левая глазница представляла собой поистине ужасающее зрелище. Развороченная, словно кратер, с трещинами, одна из которых доходила почти до нижней челюсти, а внутри пустота. Зрачок не горел. – Что эти бляди с тобой делали?! – рявкнул Оши, касаясь фалангами свободной руки одной из трещин. Выглядело скверно. Что-то острое засунули прямо в глазницу, разрывая магические каналы, а потом варварски стали расковыривать то в одну, то в другую сторону. Звезды, даже думать не хотелось, какую боль при этом испытывал Инк. – Много чего… – тяжело выдохнул скелет, прижимаясь здоровой щекой к предплечью Эррора, заметно расслабляясь и успокаиваясь в знакомых объятиях. Сказать подобное про себя Разрушитель не мог, его начало трясти с каждой проходящей секундой, которую он смотрел на изуродованное лицо возлюбленного, замечая все новые и новые повреждения. – Я убью их. – Рорри, не говори глупости… – Это работа Киллера, да? – перебил Эррор, внимательно разглядывая и остальные части тела, не скрытые одеждой, запоминая каждый синяк и каждую трещину, каждую отметину, нанесенную посторонними руками. – О, я припомню ему это при первом же случае, обещаю, радость моя. На двоичный код расщеплю. – Руру, пожалуйста, послушай, – Инк вдруг задышал чаще, хватаясь трясущимися пальцами за синий шарф на шее Эррора. Его единственный белый зрачок в правой глазнице, бесцветный из-за отсутствия красок, подрагивал. – Там остался Эпик. Они замучают его до смерти. Разрушитель нахмурился. Значит, Найтмер заманил и поймал двоих. Это плохо. Это было пиздец как плохо, но, откровенно и честно, абсолютно плевать на Эпика, если не считать того факта, что скелет с шилом кое-где может под пытками открыть дверь в Омегу или рассказать о монстрах, которые могут подобное провернуть. Вот это уже по-настоящему волновало и тревожило, потому что Инк не должен был терпеть все эти истязания просто так. Список жителей Омеги не был таким уж секретным, если говорить начистоту, по крайней мере, бо́льшая его часть. – Потом. Сначала я хочу разобраться с твоими ранами, – давая понять, какие расставил приоритеты, довольно категорично объявил Эррор. Они вместе подумают над насущными проблемами немного позже, когда приведут художника в стабильное состояние. – Возможно будет больно, потерпи, я перенесу тебя на подушку. Дождавшись неуверенного кивка со стороны Инка, пропустил одну руку под его ногами и, внимательно следя за любыми изменениями на лице художника, поднялся. Тихий звук – заглушенный стон – вырвался из горла художника, хотя Оши старался действовать как можно медленнее, но все равно отчетливо прощупывал пальцами трещины и сколы под одеждой, которые, без сомнения, болели и ныли. По телу снова прошла волна лагов от негодования и злости. Месяц. Целый месяц они держали его в таком состоянии, истязали и мучили, а все ради чего? Чтобы открыть дверь в Омегу, где из действительно полезных по способностям или знаниям монстров наберется в лучшем случае пара десятков, а остальные просто беженцы, которые переживают смутное время, или те, чьи таймлайны безвозвратно разрушены? О, ну конечно же дело было вовсе не в этом, а в том, что Найтмера бесил недосягаемый островок непокорности, который нужно было либо подмять, либо уничтожить. Эррор понимал это желание безгранично властвовать, править с помощью страха и принуждения, но… Он никогда так до конца и не смог с этим смириться. Не смог, потому что иногда жизнь поворачивается на сто восемьдесят градусов и ты не имеешь права смотреть на вещи так, как смотрел до этого. Не потому что нашел святую истину и познал просветление о милосердии и прочей чуши, а потому что появились обязанности и убеждения, на которые подписался сам, абсолютно добровольно, через которые нельзя было переступить или отмахнуться, как от назойливой мухи. Вначале это ломает, а потом ты не можешь жить без того, что сам же и выбрал. Нет, Оши вовсе не стал милым розовым пони, бегающим по полю и разбрасывающим ромашки направо и налево, он был и оставался Разрушителем альтернатив, тем, кого ненавидели и боялись, тем, кто мог стереть любой таймлайн с лица Мультиверса не моргнув глазом, тем, в конце концов, кто работал с Королем Кошмаров на одной стороне. Во всяком случае именно так многие считали. Считал ли сам Эррор, что он союзник Найтмера? О, звезды, конечно же нет. Он на дух не переносит то, каким Кошмар стал – заносчивым венценосным ублюдком, который возомнил о себе черт знает что, наплевав на все правила их Мультивселенной. Раньше Оши симпатизировал ему, даже периодически помогал надрать задницу солнечному братику в совместных битвах, отвлекая на себя Инка, но сейчас мнение изменилось. Кардинально. Оши давно уже не видел в кальмаре не то что друга, а в принципе личность, которую когда-то знал. Сейчас это был упивающийся властью монстр, положивший большой и толстый буквально на все и всех, с каждым годом окунающий Мультивселенную все глубже и глубже в выгребную яму, держащий родного брата на коротком поводке и играющий с ним в семью. "Дай дураку власть – он ее сломает" – вот как можно было описать правление Короля Кошмаров. В таком случае, был ли Эррор на стороне сопротивления? Естественно, нет. Никогда не был и не планировал становиться. Какой смысл пытаться спасти рыбу, у которой отрублена голова и хвост? Рыба не выживет даже в том случае, если кинуть ее в очищенный водоем и насыпать корма в избытке – потрепыхается какое-то время и все равно сдохнет. Эррор не собирался тратить на подобное время и силы. Эта горстка жалких беженцев может безопасно существовать только в Омеге, вот и сидели бы там, не высовывались, так нет же, героям трусы сильно жмут. Идиоты. Открыто выступать против Короля Кошмаров у них не было никаких шансов: неугодных он просто-напросто уничтожит, а остальных, более полезных, – сломит и подчинит. Эррор никогда не занимал ничью сторону. У него была своя собственная. Как и всегда. Происходящее уже давно не трогало. Пожалуй, нынешнее положение в Мультиверсе перестало его интересовать еще много лет назад. Он продолжал делать свою работу, выполнять обязанности, не испытывая при этом ничего: ни удовлетворения, ни радости, ни удовольствия. Работа стала рутиной, делом, которое просто нужно было сделать. Но даже так, с ним в том или ином смысле был еще и Инк. Кто бы подумал, что один из самых маловероятных монстров, существующих и существовавших, будет добровольно сотрудничать с Разрушителем, а со временем это сотрудничество перерастет в нечто большее? Да никто не мог подумать, даже эти двое. Случилось то, что случилось, и никто из них не жалел, особенно если учесть, к чему в конечном итоге привели их отношения. Прибавило ли проблем? О да! Еще как! Но Эррор ни за что бы не стал поворачивать время вспять, чтобы что-то изменить, как и художник. Все размышления о насущном заняли не больше пары секунд, пока Разрушитель шел к подушке, бережно прижимая к себе любимого. Инк зажмурился, до скрипа сцепив зубы, вцепившись в пальто Эррора так крепко, что рисковал оставить дыры в ткани. Тот не возражал, даже внимания не обращал, прокручивая в голове, как аккуратнее положить истерзанное тело, чтобы причинить как можно меньше боли и дискомфорта. И на что Найтмер вообще надеялся, "подарив" Инка Эррору в таком состоянии? Что он подвесит его за нити и будет играть, как с марионеткой? Какая же чушь. Оши на мгновение замер, осторожно наклонившись и как можно медленнее опуская Инка на потертую и весьма истрепанную темно-синюю ткань мешка-подушки. Скелет дернулся, когда спина прогнулась, соприкоснувшись с подушкой, рефлекторно прижимая руку к правому боку. Видимо, от ребер там осталось одно название, так что Эррор не стал больше испытывать судьбу и как-либо двигать художника, позволив ему самому принять более удобное – или какое получится – положение. – Сможешь остаться один ненадолго? Нужно принести твои краски, – нежно касаясь левой щеки с изуродованной глазницей, спросил Оши. Его в любом случае придется оставить одного, потому что дополнительные запасы красок они никогда не хранили в Антипустоте (попросту негде было), но ему было важно услышать ответ и увидеть осознанность. – Конечно, – тут же кивнул Инк, выдавливая из себя ухмылку. – Если кто-то придет, я им всем накостыляю. Ты что, сомневаешься? Эррор закатил глаза. Балда радужная. – Нисколько, – он ухмыльнулся в ответ. – Не двигайся. Я быстро. Поставлю на Антипустоту замки́, так что никто не заявится. Инк снова кивнул, стараясь дышать спокойно и ровно, чтобы не тревожить перебитые ребра. Эррор выпрямился и, бросив на возлюбленного последний взгляд, щелчком пальцев открыл шипящий помехами и глюками портал, тут же делая шаг, автоматически ставя несколько незаметных, но прочных замко́в на Антипустоту. Если кто-то хоть пальцем тронет один из них, попытается вторгнуться или даже просто окажется рядом – он узнает. Портал привел его в один из самых красивых и миролюбивых миров в их Мультивселенной, по личной оценке самого Разрушителя. Некоторые вкусы не меняются по прошествию десятков, а то и сотен лет. Оутертейл был спокоен и прекрасен в своем величии. Над головой раскинулся бескрайний купол ночного неба, усыпанный миллиардами мерцающих звезд. Густая чернота между ними казалась осязаемой, бархатистой, словно небосвод распахнул объятия, позволяя заглянуть в самую свою суть – пугающую красотой и вечностью. Безмолвные и недосягаемые, звезды успокаивали часто беспокойную душу, и для этого им не нужно было быть какими-то особенными и уникальными. Им достаточно было просто быть. Когда-то очень давно Эррор впервые совершенно случайно забрел в Оутертейл и больше не смог забыть его, снова и снова возвращался в поисках спокойствия и великолепия, казалось бы, обычной заурядной альтернативы. Он мог любоваться прекрасным зрелищем долгими часами, лежа в траве на одном из парящих в воздухе островков земли, не думая ни о чем и не придавая значения ничему. Ему нравилось, что время здесь будто замирало, останавливалось, позволяя насладиться не только красотой звездного неба, но и умиротворяющей тишиной, отстраненностью от внешней суеты и шума. И именно поэтому Оутертейл – один из немногих миров, куда Королю Кошмаров запрещено было совать свой нос и любым способом вмешиваться в естественное существование местных жителей. Эррор никогда не был союзником Найтмера хотя бы потому, что у них был непреклонный договор друг с другом, который они оба соблюдали вот уже восемь лет. В Мультивселенной существовали миры, которые по тем или иным причинам глючный не разрушал и не позволял этого сделать кальмару – к таким мирам в том числе относился Оутертейл и, например, Андерновелла и все ее альтернативы, – а взамен Оши должен был периодически помогать Кошмару уничтожить нужный тому мир или найти определенный код. По факту, они оба не трогали друг друга, потому что Найтмер не был идиотом и прекрасно понимал, что не стоит зря драконить ядовитую глючную змею, а для самого Эррора не составляло труда разложить на пиксели какой-нибудь захудалый таймлайн, если это гарантировало, что его никто не будет трогать в ближайшие недели. В общем и целом, всех все устраивало, за последние годы они хорошо притерлись к собственным правилам. Кто бы подумал, что общее перемирие – данное положение в принципе можно было так назвать? – пошатнет поимка одного из главных участников бесполезной горстки беженцев в Омеге? Найтмер в принципе никогда не должен был поймать Инка, так что как художник подобное допустил – вопрос на миллион и, видят звезды, Эррор обязательно выбьет из него ответ, но сперва подлатает и поставит на ноги. Его возлюбленный во всех красках и эпитетах разложит по полочкам, как он, идиот такой, стал настолько слепым и безрассудным, что позволил себя сцапать?! Себя и Эпика, который, в отличие от Инка, бессмертным не был. Мало проблем, конечно, еще одна ко всему прочему свалилась на голову. И ведь нельзя отправить художника обратно в Омегу, в полную безопасность, потому что глючный попросту не мог открыть дверь. Никогда не мог, Пустота не пускала его, и, честно говоря, у нее были на то все основания, пусть никто и не знал достоверно всех "критериев отбора", даже, вероятно, Кор. Хотя черт его разберет, этот ребенок всегда сам себе на уме, он вполне мог обладать знаниями, которыми не делился с другими по каким-то своим личным соображениям. Имел право, как и все. Эррор знал лишь то, что Омега оставалась для него недосягаемым местом, замки́ которого невозможно не то что взломать, а даже нащупать. Они хаотично перемещались в мире кодов, постоянно менялись без какой-либо закономерности – ни отследить, ни схватить, ни разрушить. Сраная головоломка без логики и смысла. По правде говоря, Оши давно бросил попытки прорваться в Омегу, задолго до того, как Найтмер пришел к власти и захватил Мультивселенную. К тому же жители Омеги никак лично ему не мешали. Как и жители Оутертейла. Здесь всегда было прохладно, но местные даже не обращали внимания на отличающуюся от других таймлайнов погоду, разгуливая в совершенно привычной одежде по улицам, а кое-кто попивал кофе со льдом. Эррор мысленно содрогнулся, кутаясь в свое длинное темное пальто, нащупывая пальцами шуршащий сверток бумаги в одном из карманов. Проведя по нему фалангами пальцев, сжал самый уголок уже порядком потрепанного листика, тут же прикрывая глаза. Тремор, волнение, даже легкая нервозность в сторону Инка мигом испарились, словно этих чувств никогда и не было. Все будет хорошо, клочок бумаги в кармане тому доказательство. Использовав "короткий путь", Оши оказался около дома двух скелетобратьев, который мало чем отличался внешним видом у самых разных альтернатив. Хоть где-то была стабильность и привычность, доказывающая, что какими бы разными ни были таймлайны, у всех один первоисточник. Зачем-то оглядевшись, как потенциальный воришка, вновь "прыгнул", перемещаясь на этот раз в подвал дома, обустроенный под склад. Помещение немного захламленное, но заброшенным не выглядело, наоборот, никакой пыли или мигающих лампочек. Ничуть не растерявшись, точно зная куда и зачем пришел, Эррор уверенно направился к одному из шкафов у стены, на полках которого стояли закрытые пластиковые коробки и ящики. Рука нырнула в один из самых нижних, отодвинув крышку, в котором лежала парочка черных поясов-органайзеров с отсеками, немного повидавших жизнь, но в целом вполне пригодных для использования. Нужно будет притащить сюда новых, а то за последние годы все истаскали, потому что кое-кто совсем не бережет свои вещи! Закинув один из поясов на плечо, достал с самой верхней полки другую коробку, металлическую, перенеся ее на небольшой столик рядом. Внутри в три ряда находился примерно десяток ко́рковых подставок, в каждой из которых стояли по шесть стеклянных колбочек с красками – все заполненные доверху, абсолютно целые и плотно закупоренные. Быстрыми и ловкими движениями Эррор вынул по одной колбочке каждого цвета, закидывая их в карман пальто, когда вдруг услышал хлопок позади и в следующую же секунду что-то острое уткнулось ему в спину. По телу пробежала волна битых пикселей. – Звезды, я испугался, что кто-то вломился! – ахнули сзади, убирая заостренную кость, на которую чуть не насадили Разрушителя, как на шампур. Эррор даже не дернулся. – А если бы я Гастер Бластер зарядил, а? – У меня не было времени заглянуть и поздороваться, – буркнул глючный, закрывая коробку и убирая ее на место. Повернувшись и одарив Оутера взглядом, который так и говорил “Ты серьезно думаешь, что смог бы меня убить?”, направился к противоположной стене, к другому шкафу. – Выглядишь ужасно, Эррор, – поправив коробку, в которой находились остальные флаконы с красками, констатировал звездный скелет, рассеянно переминаясь с ноги на ногу. Он определенно не ожидал гостей, особенно таких нервных, так что понятия не имел, как себя стоит вести. – Спасибо, – снимая с полки очередной металлический ящик, сухо ответил Эррор. На этот раз тот был не просто прикрыт крышкой, а имел самый настоящий кодовый замо́к, пропитанный магией. Один неверный ввод и содержимое короба будет безвозвратно уничтожено, поэтому Оши действовал медленно, вспоминая шесть цифр, которые знали всего несколько монстров во всем Мультиверсе. – Ты спишь вообще? – прожигая глазами спину Разрушителя, обеспокоенно спросил Оутер. – Хоть иногда? – Иногда – да. Эррор склонился над металлической коробкой и начал вводить код. Максимально сконцентрировавшись, вдумчиво прокручивал колесики цифр, следя, чтобы никакая не съехала и не прокрутилась больше положенного, потому что содержимое этого короба сейчас единственное, что могло помочь Инку. Уничтожить содержимое по глупой невнимательности было непростительно. Оутер тоже это понимал, поэтому стоял тихо, дожидаясь, когда код будет введен полностью и без ошибок. Он не пытался подглядывать, скорее наоборот, отвернулся и разглядывал шкаф с аккуратно стоящими закрытыми коробками разных размеров. Оутертейл и Хэвентейл были единственными мирами, где в тайниках альтернативных Сансов хранились запасы краски Инка на тот случай, если художник по каким-либо причинам не сможет попасть в Дудл Сферу, однако только в Оутертейле было решено спрятать исцеляющую краску. Эррор и Инк категорически обговорили все с Оутером, поставили его в известность о рисках и предупредили, что никто, ни единая живая душа не должна знать о том, что хранится в этом подвале, даже Папс. За пять лет Оутер ни разу не подверг доверенную ему тайну хоть минимальному сомнению, более того, даже делал то, что от него никто не требовал, например, следил за порядком и время от времени проверял содержимое коробок, чтобы все было на своих местах. Здесь лежали не только краски Инка, но и другая полезная "мелочевка", которая, гипотетически, могла понадобиться в непредвиденной сложной ситуации, вроде сфер с порталами. Замо́к тихо щелкнул. Эррор откинул крышку. На самом дне, в крепко зафиксированной ко́рковой подставке, стояли две стеклянные колбочки с сероватой жидкой краской, совершенно обычной на вид, но невообразимо ценной по своей сути. К огромному сожалению, использовать ее мог не только Инк, пусть и никто не обладал его мастерством, но все равно, попади исцеляющая краска в руки того же Саенса, он бы таких бед наворотил под покровительством Найтмера, что представить страшно. Вот Эррор и не стал представлять. Подумав секунду, забрал оба флакона, сунув их во внутренний карман пальто, начиная переживать, как бы этой краски хватило хотя бы на излечение половины травм Хранителя альтернатив. Придется экономить и использовать с умом, что было довольно сложно. Что ж, придется думать. – Давно тебя не видел. Все в порядке? – вновь подал голос Оутер, когда металлический ящик отставили в сторону. Теперь Эррор спокойно обернулся, вполне готовый к разговору физически, но точно не морально. – Так же, как и всегда, – не вдаваясь в какие-либо рассказы, он выдвинул ящик стола и достал оттуда пару самых обычных толстых кисточек, закидывая их также в карман. Это были не те качественные кисти ручной работы, которыми любил хвастаться Инк и которые всегда использовал для работы, но за неимением выбора и средств подойдет. – Значит, не в порядке, – сделал верное заключение Оутер, нервно поправляя капюшон собственной куртки. Меховые помпоны, падающие на грудь, закачались из стороны в сторону. – А как дела у… – Я не знаю, – не дав договорить, оборвал глючный, догадавшись, о ком именно хочет спросить хозяин дома. Ему совершенно не хотелось продолжать данный разговор, потому что тема, без прикрас, слишком болезненная. И даже при условии, что Оутер знает всю подноготную и вряд ли специально ковырял кровоточащую рану, легче не становилось. Монстр понимающе покачал головой. – Прости, мне не следовало спрашивать. – Не следовало, – хмыкнул, – но ты все равно спросил. – Уверен, что все хорошо, – пытаясь убедить в этом то ли себя, то ли Эррора, Оутер тяжело вздохнул и вымученно улыбнулся. У Оши не было возможности задерживаться здесь слишком долго, но и молча уйти он тоже не мог, потому что за последние годы отношения с Оутером стали весьма теплыми и доверительными, выстроенными огромным трудом и набитыми шишками. Этот альтернативный Санс был посвящен в секреты не меньше, чем тот же Блу или Кор. – Ты пришел за красками. Что-то случилось с Инком? Разрушитель задумался, стоит ли рассказывать Оутеру о событиях последних недель? Пожалуй, да, потому что он наверняка не смекнул заглянуть в Омегу и узнать последние новости, хоть и явно волновался об отсутствии любой информации с той стороны. – Да. Найтмер его поймал, – сдержавшись, чтобы буквально не выплюнуть эти слова, Эррор цокнул языком. Глазницы Оутера распахнулись, а белые зрачки наоборот сжались до едва видимых горящих точек, но глючный тут же махнул рукой, быстро уточняя свои ранние слова: – Сейчас все нормально, более или менее, но ему нужна помощь. Поэтому, собственно, я и пришел. Не стал добавлять, что теперь внимание Найтмера будет приковано не только к Хранителю альтернатив, запертому в Антипустоте, но и к Разрушителю, а это было чертовски плохой новостью. Настолько плохой, что можно начинать выть белугой. Эррор не идиот и прекрасно раскусил чужой план с самого начала, что негативный кальмар не просто так преподнес приятелю “подарок”. Он расчетливо предполагал, что рано или поздно Эррор расколет своего пленника и, само-собой, передаст полученную важную информацию любого содержания по поводу Омеги. От него будут ждать именно этого. И в самое ближайшее время придется придумать хитросделанный план, который позволит Инку удрать и при этом не подставить Эррора и не кинуть на него тень подозрений. Еще и проклятая Бруми в за́мке… Черт. Оши чертыхнулся. В который раз за этот долгий день. – Может быть возьмешь с собой нашего Гастера или Альфис? – нерешительно предложил Оутер. Глючный не сразу понял к чему задан вопрос, в конце концов, не часто кому бы то ни было из них требовалась медицинская помощь в той или иной степени. Оба ранее названных монстра являлись врачами и учеными, так что разумно, что их помощь могла пригодиться. Никудышная замена Саенсу, но лучше так, чем никак. – Я быстро найду их! – Нет ничего лучше исцеляющей краски, – накрыл ладонью место у груди, где находился карман с серой краской. Флаконы проступили сквозь ткань в виде двух маленьких бугорков. – Но все равно спасибо. – Хорошо, – без обидняков кивнул Оутер. – Дай знать, если что-то понадобится. Эррор кивнул в ответ, открывая щелчком пальцев портал. В их положении глупо отказываться от любой помощи, но в случае с Инком и правда было всего два варианта: краска или смерть. Последнее лишь временная мера. Да и кто бы подумал, что настанет время, когда Эррор не только будет знать о бессмертии своей вечной занозы в заднице, но и радоваться этому самому бессмертию? Скорее звезды с небес бы упали, чем подобное произошло, но… Жизнь любит преподносить сюрпризы, не спрашивая, нужны ли они кому-то. Антипустота встретила хозяина тишиной. Разрушитель на всякий случай проверил поставленные ранее замки́, убедившись, что за его короткое отсутствие никакая мышь не пробегала, и только после этого склонился над подушкой-мешком. Инк дремал, обессиленный, провалившись в небытие, его учащенное дыхание и хмурые надбровные дуги ярко выражали нынешнее состояние – скелета терзала боль и, скорее всего, не самые приятные воспоминания пережитых событий. Изуродованная левая глазница не смыкалась до конца, трещины, словно паутина, расползлись на щеку и лоб. Эррор сжал руки, спрятанные в карманы пальто, в кулаки. Видеть художника в таком состоянии и понимать, что ты ничего не можешь с этим сделать, не можешь даже отомстить – это хуже самой изощренной пытки. Как бы ему ни хотелось вскрыть череп Киллера, да и Найтмера заодно, прекрасно отдавал отчет, что подобному не бывать. В нынешнем положении приходилось держать с Королем Кошмаров нейтральную позицию, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, периодически помогать по редким просьбам, но особо не вмешиваться и жить свою привычную жизнь. Все знали, что Разрушитель тот еще отшельник и предпочитает общество самого себя, так что не дергали больше обычного, а Эррору подобное только на руку. Ему требовалось оставаться в курсе дел кальмара по поводу Омеги – как далеко он продвинулся, что узнал, есть ли новые планы. Тем не менее, он не помогал ни тем, ни другим. Не потому, что не мог, а потому что не хотел. Не собирался вмешиваться в грязь, которая не имела к нему никакого отношения, предпочитая заботиться только о себе и о своих близких. Хранитель альтернатив тихо простонал сквозь сон. Разрушитель вытащил одну руку из кармана и осторожно коснулся пальцами целой стороны лица, поглаживая, вытягивая Инка из неглубокого тяжелого сна. Не хотелось будить возлюбленного, но чем быстрее они залечат самые тяжелые раны, тем будет лучше. Инк дернулся от постороннего прикосновения и распахнул глаза, будто Эррор дал ему сильную пощечину. Белый зрачок в глазнице завращался, пытаясь найти источник опасности, из горла вырвался испуганный скрип и хрипение. Рука с распухшими переломанными пальцами сжала грязную кофту на уровне груди, пока скелет хапал ртом воздух, как при панической атаке. Выругавшись, глючный бросил пояс, висевший на плече, под ноги, садясь на подушку рядом с Инком и сгребая его в объятия, игнорируя неприятное покалывание в ладонях. – Тш-ш, не бойся, это я, – не давая Инку навредить ни себе, ни ему, Эррор крепко, но в то же время бережно сжал предплечье перепуганного скелета, пока тот не осознал, где находится, а белый зрачок перестал дрожать, найдя, наконец, “точку опоры” в виде черепа с синими отметинами-полосами. – Эррор?.. – охрипшим голосом выдавил Инк, пытаясь проморгаться, но тут же кривясь от боли. – Звезды, зря я заснул. – Ты измотан, так что нет ничего удивительного. Давай посадим тебя, ладно? – не дожидаясь какого-либо ответа, Оши удобней перехватил художника и аккуратно стал приподнимать, стараясь придерживать голову, которая тут же запрокинулась назад. Инк пытался самостоятельно выпрямиться, но выходило из рук вон плохо. – Знаю, ты устал, но мне нужно еще немного твоего упрямства. Вот так. Молодец. Наверное, следовало оставить его в покое и дать отоспаться хотя бы несколько часов, прийти в себя, но сон в таком состоянии принесет больше вреда, чем пользы. Инк тоже это понимал, поэтому, несмотря на боль и закрывающиеся глазницы, упрямо сел, покачиваясь взад-вперед, потирая рукой правую здоровую сторону лица. Эррор расположился позади, позволяя облокотиться на себя спиной. – Ты принес краски? – обернувшись через плечо, Хранитель альтернатив облегченно выдохнул, когда увидел в ладонях любимого примерно с десяток одинаковых флаконов с разными цветами. Вцепившись в них, словно в любой момент Эррор мог отдернуть руки, внимательно принимаясь перебирать каждый. – А где… – Исцеляющая тут, – предвидя вопрос, Эррор достал из внутреннего кармана пальто две стеклянные колбочки, точно так же передавая их Инку. Оставив цветную краску на коленях, скелет не без труда из-за плохо подчиняющихся пальцев откупорил один флакон, слегка его взболтав, проверяя консистенцию. Идеальная, как и всегда. Второй рукой приняв одну из кистей, предусмотрительно захваченных из склада, Инк капнул на темный ворс несколько капель, умело не проронив ни грамма драгоценной жидкости. Эррор внимательно наблюдал, как покореженные и распухшие пальцы старались держать древко кисточки ровно, что само по себе было довольно сложно, учитывая, какая предстояла ювелирная работа. Исцеляющая краска являлась ценной сама по себе, но также нужно было уметь ей пользоваться. Обычный обыватель максимум что мог сделать? Какую-нибудь царапину залечить, максимум перелом, да и то криво, скорее всего, а вот Инк… Он способен буквально воссоздать недостающую часть тела, дорисовав не только плоть и кости, но и магические соединения, так что "искусственная" часть становилась лучше, чем родная, а со временем так и вовсе приживалась полностью. Если в теле человека или монстра теплилась душа, то Инк мог спасти его изуродованное тело, буквально восстановив его заново. Именно поэтому Эррор почти не переживал за переломы и травмы своего возлюбленного, вопрос стоял не в том, сможет ли Инк подлатать себя, а во времени и количестве исцеляющей краски. Флакона было всего два. При правильном распределении должно хватить на большинство повреждений, но не на все, так что нужно экономить, потому что в Дудл Сферу они не попадут в ближайшее время. Эррор, конечно, мог бы постараться взломать Пустоту (он знал ее координаты), но не был уверен, что получится. Жизнь вынудила Инка при каждом уходе ставить на обитание набросков множество защитных замко́в, в этом не было как таковой необходимости, потому что проникнуть туда могли единицы, но лучше не рисковать. А сейчас, без Бруми, он не мог не только телепортироваться, но и как следует пользоваться магией. О маленьком нюансе, что восстановление любой конечности – это адски болезненная процедура, и, в идеале, ее нужно делать под обезболивающим, а еще лучше под полным наркозом, Эррор старался не думать. В их не совсем стандартной ситуации, когда и "врач", и "больной" – один и тот же скелет, Инку нужно находиться в сознании и здравомыслии, чтобы лечить самого себя, а это исключало прием любых седативных и обезболивающих. Неудивительно, что он терпеть не мог исцелять сам себя. Пока Эррор размышлял о том, где им достать еще исцеляющей краски на случай, если не хватит этой, Инк все еще не приступил к делу. Он разочарованно смотрел на собственное дрожащее запястье, явно мысленно проклиная себя за полное отсутствие контроля. Да уж, с таким тремором ни о какой ювелирно-точной работе и речи быть не может. – Помочь? – Оши накрыл своей рукой руку Инка, большим пальцем поглаживая пястные темные, почти черные кости, так забавно схожие с его собственными, только сейчас заметив, что отсутствовали привычные коричневые перчатки. В следующий раз нужно не забыть принести чистую одежду из Хэвентейла. – Немного, – Инк неопределенно хмыкнул, – у меня руки дрожат. Пальцы болят, ничего не могу с собой поделать. – Все в порядке, я буду направлять, – Эррор улыбнулся, не сомневаясь ни в себе, ни в доверии Инка. Скосив взгляд, свободной рукой указал на флаконы на коленях художника. – Не станешь пить основные? – Сначала хочу восстановить пальцы и глаз, – объяснил скелет, оценивая повреждения левой руки. Работы предстояло очень много. – Мне нужно максимально сосредоточиться, чтобы сделать все быстро и качественно, а эмоции будут только мешать. – Тебе виднее, – не стал настаивать глючный, – но потом ты расскажешь в мельчайших подробностях, какого хрена произошло и как ты позволил себя поймать, понял? Инк напрягся, безуспешно стараясь это скрыть. И правильно, Эррор планировал как следует отчихвостить своего любимого засранца за откровенное наплевательство на свою жизнь и безопасность, и тот не сможет никуда удрать во избежание словесного наказания.