Елена

Впервые за столько прожитых лет, я с таким тяжелым сердцем начинаю новую жизнь. Кажется, наверху меня ненавидят, не давая отойти в иной мир, то и дело возвращая и возвращая туда, откуда мне хотелось бежать. Бредя по ночному Мистик Фоллсу, я прокручивала каждую секунду, начиная от моего пробуждения. Подвал. Я проснулась, не чувствуя боли в теле, которая должна была быть и не видела синяков, которые были бы следом от «игр» Марселя. Первое, что пришло мне в голову — мысль о том, что я должна была умереть, но я также пребываю в том подвале, где недавно вампир издевался надо мной. Наученная своим опытом, мне не трудно было догадаться, почему моя душа сейчас здесь. Я вновь стала вампиром. Хотелось истерически рассмеяться, ведь вся моя жизнь была иронией и продолжает быть ею. Мною начали владеть две эмоции: первая — неопределённая по отношению к Хейли, которая дала мне вместо лекарства кровь вампира, что я также поняла, в ходе анализа произошедшего, так как если бы я приняла невинное лекарство от простуды, я бы умерла, потому что крови, что дал мне Марсель, было бы ничтожно мало, чтобы не умереть. А вторая эмоция — жгучая ненависть к Марселю — ведь именно он виноват в том, что я вновь стала рабом тьмы. После этого, я почувствовала рвение к свободе, а точнее, желание уйти до наступления утра, так как окно, что было в подвале, согласно впустило бы лучи солнца, превратив меня в горку пепла. В тот момент мной двигали инстинкты, ведь я отчаянно жаждала смерти, но моя сущность противоречила желаниям, завладев разумом. Выбив окно, я вылезла наружу и через секунду мчалась через лес, пока огни города не осветили табличку: «Добро пожаловать в Мистик Фоллс». Я проклинала судьбу, но не могла остановить бешено бьющееся сердце, и поддавшись порыву, пересекла границу, вновь очутившись в родном туманном городе. Теперь же я моталась по дорогам, рассматривала дома, расположение которых знала наизусть и думала, что мне делать дальше. То, что умереть мне не дают шанса и спокойно жить тоже — я уже давно осознала, оставалось лишь одно. Пользоваться привилегиями вампирской жизни, однако в голове появилась идея, движимая моими разыгравшимися чувствами. — Эй, мисс, — послышалось сзади, и обернувшись, я увидела парня, бегущего ко мне. — вы совсем одна, а на улице ночь. Вас подвести? Какой милой была его забота! Но приблизившись ко мне, этот парнишка обрек себя на смерть, так как чувство голода было неуправляемо, и я заранее числилась аутсайдером в битве против моей сущности. Почувствовав первые капли теплой крови, я впивалась в артерию ослабевшего парня, вгрызалась, выпивая всё без остатка. Силы умножались во мне с каждым глотком, и под конец моей трапезы, труп выпал у меня из рук на мокрый асфальт. Я и не заметила как пошёл мелкий дождь. Первые дождинки падали вокруг меня, а в моих глазах эта влага превращалась в капли крови, что я только выпила. Лужи на дороге стекались воедино, образовывая море. Море человеческой крови. Сдавив виски, я упала рядом с моей первой жертвой. Отвечая на мой немой вопрос, почему именно я, моя сущность отвечала: «Цена за твою жизнь превышает сотню чужих», за что мне хотелось кричать от ужаса. Я вновь превращалась в монстра. И во всем был виноват Марсель. Так или иначе, мне хотелось отмщения. За себя и за людей, которые умирают по вине моей вампирской стороны. Поднявшийся во мне бунт лишал меня возможности мыслить, и я не видя перед собой никаких преград, мчалась по дороге, одержимая идеей покончить с Марселем. Долго искать моего убийцу не пришлось, и заметив его силуэт в огромном доме, я возликовала скорым осуществлением моего плана. Но приблизившись к дому, я оторопела, а сердце сделало кульбит. Особняк, величественный и такой знакомый был живым напоминанием того, о чем я не хотела вспоминать. Однако шум в доме Майклсонов заставил выйти из полузабытья, и мной опять завладела ненависть, которой было плевать на остальные чувства. Быстро преодолев расстояние между тропинкой и порогом, я с грохотом отворила дверь, и под недоуменные взгляды искала лишь одного вампира. Наконец, увидев его темные глаза, каждая клетка моего бессмертного тела затрепыхала, загораясь огнем. В голове зазвучал голос: «Убей его», и я повиновавшись, кинулась на ничего не понимающего Марселя. Однако мой соперник был непрост и достаточно опытен. Откинув меня в книжный шкаф, он только подогрел бревнышки ненависти и безбашенной безрассудности в моем костре. Я не собиралась отступать. Шепот в голове усиливался, а фраза, которая стимулировала мою злость дополнилась новым предложением. «Убей его. Заставь гореть в пламени. Призови огонь.» Вслушиваясь в тихий женский и отдаленно знакомый голос, я инстинктивно выставила руки вперед, так как надвигавшийся на меня Марсель был настроен покончить со мной не очень гуманным способом, вырывания мне сердца из грудной клетки. За долю секунды, я представила, как перемещаю этот адский огонь, в котором горели клетки моего организма в ладони, а перед глазами стояла желанная картина сгорающего в агонии вампира. Через мгновение, комната наполнилась криком. Марсель пылал в ярком синем пламени, извиваясь и издавая животные звуки. Сладкий вкус победы растекался по моему организму, ублажая раненную былыми издевательствами душу. То было сравнимо с чувством, которое испытывает раб, восставший против своего вассала. Адреналин, безграничная свобода и вселенская радость — вот что я ощущала, смотря на сгорающего в огне Марселя. Голос в моей голове хвалил и требовал продолжения расправы над вампиром. Тем временем, Марсель начал молить меня о пощаде, тем самым еще больше унижаясь перед моим искалеченным его руками существом. — Гилберт, хватит! — воскликнул позади женский голос, но я была словно в вакууме, слушая лишь песню в моей голове. «Убей, убей, он виноват в твоей смерти, отомсти,» — это были слова той самой песни, ласкающей ухо и сводящей с ума, заставляя подчиняться. — Он заслуживает смерти, — шипели мои губы, но не я. Голос, что вырвался из меня был исполнителем моей дурманящей песни. Я чувствовала, что с того момента, как это нечто заткнуло меня, оно начало приобретать форму, вытесняя меня и завладевая моим телом. Теперь же я смотрела за своей оболочкой со стороны, оставаясь зрителем в этой пьесе. Я рассмотрела каждого, находящегося в гостиной особняка. Ребекка с ужасом глядела, как в языках пламени кричит Марсель, наверное, у неё были причины на такой взгляд, что довольно-таки странно: любить чудовище. Эта мысль невольно натолкнула меня на того, кому я отдала самые последние дни моей человеческой жизни. Эмоции Никлауса прочитать было невозможно. Взгляд голубых глаз безэмоционально пожирал меня, а стоны Марселя никак не волновали его, он словно провалился в пространстве, сосредоточившись на моих действиях. Кол и вовсе лениво развалился на диване, но также как и его старший брат, исследовал меня. Лишь Элайджа бегал растерянным взглядом то к Марселю, который не прекращал попыток выйти из огненного круга, но обжигаясь, падал на пол в конвульсиях, то на меня, что-то взволнованно шепча, что было недоступно даже вампирскому слуху. Его состояние выбило землю из-под моих ног, заставляя заразиться от него волнением. Подойдя ближе, я рассмотрела себя и онемела. Горящие местью глаза, в которых плясало пламя, блаженная и безумная улыбка, такая же, как у Клауса, которая заставляла меня сжиматься от страха — это была не я. В подтверждении моих немых слов, вся моя оболочка начала меняться. Волосы от кончиков до корней светлели, и теперь от каштанового не осталось ни следа, мои карие глаза растворились в цвете крепко заваренного зелёного чая. Это была не я. Это была… — Мама? — воскликнула Ребекка. Я была в ужасе. Вот, кто завладел мною, кто воспользовался моим телом. В голове начали пробегать картинки из прошлого. «Никогда не убегайте от судьбы.» — письмо Эстер всплыло в памяти ярким пятном, объясняя, почему всё так. «Спасибо, что выпустили меня.» — вот что означало её письмо. Прикоснувшись к Эстер в моем изменившемся теле, я обнаружила тот самый рубиновый кулон, что я надела, когда обнаружила конверт с письмом. В этом была моя ошибка. Я выпустила умершую сущность Эстер, одев кулон — это была единственная возможная гипотеза. — Я вновь здесь, мои дорогие, — сказала она, — спасибо, милая Елена. Её взгляд устремился в пустоту — для всех, но на самом деле я поймала её взгляд на себе. — Что, черт возьми, со мной стало?! — меня охватила паника. Как я поняла, Эстер было удобно в моем теле, но что со мной? Кто я? Почему я сейчас не в своем теле, почему? Эстер улыбнулась, и, поманив меня за собой, подошла к зеркалу. Я встала рядом с ней и посмотрела туда, куда и она. Однако в зеркале меня не было, лишь отражение Эстер самодовольно усмехалось, глядя на меня. — Ты желала смерти? Ты её получила. Теперь ты призрак, моя милая, душа без телесной оболочки. Теперь ты на Той стороне вместо меня. Спасибо за жертву, Елена. Только теперь, когда я пыталась найти хоть крупицу себя в отражении зеркала, я поняла, как хотела жить. Как жаль, что мы осознаем это так поздно.