Azure Cat, или Больше никаких секретов

У Альи Сезар, что и говорить, было достаточно причин считать Адриана «ужасной идеей». Этих причин, сказать по правде, было достаточно почти у кого угодно. Причина первая: Адриан Агрест был одним из тех немногих, кто ездит в школу на машине; вообще, сам по себе этот факт мало любопытен, однако то, что когда-то все велосипеды, по какой-то причине встававшие на его месте для парковки, затем нашли брошенными в Сену возле школы, был как минимум любопытен. Причина вторая: Адриан Агрест и его подружка Хлоя обслуживаются вне очереди в школьном кафе «Франсуа Дюпон». Толпа старшеклассников, стоит им только войти, расступается перед ними, точно море перед Моисеем. В результате самый свежий виноград, самая горячая пицца и самая сочная индейка безраздельно достаётся им одним. Причина третья: поскольку Хлоя с класса седьмого является главной сплетницей колледжа, Адриан также имеет доступ к безграничным архивам не самой лицеприятной информации практически о ком угодно. Не отказались от участия в школьных выборах, хотя Агрест об этом настойчиво попросил? Добро пожаловать в его чёрный список, а также ждите по электронной почте фотку с вами, сделанную во время переодевания в раздевалке школьного бассейна. Естественно, вместе с дальнейшими указаниями о том, как можно сняться с выборов, не вызывая подозрений у наблюдательной комиссии. …Не то чтобы я испытала на себе хоть что-то из этого – возможно, я скорее просто в основном не попадала в поле зрения этой парочки. Хотя и ощущала на себе странное внимание Агреста: иногда он смотрел на меня так, будто где-то уже видел, но не мог вспомнить, где. А потом, за пару секунд обшарив своими жесткими зелеными глазами, переводил внимание на Хлою. Пару раз мы делали вместе проекты по химии. Пару раз я писала ему письма о своих чувствах. Всё. «Клеиться» — сильное слово со стороны Альи; но ничего большего я позволить себе и не могла. Единственное, из-за чего я льстила себе надеждой на взаимность, — то, что по какой-то причине Адриан никогда не трогал меня. Все знали, что от его отца ушла жена, хоть и понаслышке; возможно, он нашёл во мне что-то… от неё? Так размышляла я, патрулируя Париж тем же вечером в обличии Леди Баг. Воздух был горячим и липким, так что я, тяжело дыша от бесконечной беготни по крышам, присела на край мраморного горельефа с нимфами и отвела от губ темно-синюю прядь волос, налипшую на блеск. У этого блеска манговый вкус и премерзкий бледно-розовый цвет, который мне совсем не идёт. Зря я рассчитывала, что с ним буду выглядеть как Хлоя Буржуа… Одним блеском тут не обойдешься. Никто не знал, какие у нее и Адриана в действительности отношения. Он не вел себя так, будто был ее любовью – они встречались скорее просто от скуки, и это давало мне надежду, хоть и бесконечно разбивало сердце. Но я любила Адриана так бескорыстно сильно, что прощала ему что угодно; в конце концов, утешала я себя, долгое время он учился на дому, так что девушек и не видел-то толком. Так что если ему кажется, что все они такие же дрянные, как Хлоя… Его можно было понять. Говорю же, я могла бы оправдывать его бесконечно. Я отодвинула вниз половинку матово-красного йо-йо, чтобы позвонить Нуару. На мерцающем белым экране отобразилась визуализация гудков, а затем он снова потух. Значит, Кот Нуар не активизировал свой талисман, — ну и ладно, сегодня он и не то чтобы особо мне нужен. Не нужна, не нужен… Что такое быть ненужной, я хорошо понимала. Я подняла глаза к серо-чёрному небу и выдохнула в него всю накопившуюся грусть, когда… Погодите, почему оно серо-чёрное? Я быстро оглянулась вокруг. Цветные вывески роскошного ресторана на Монмартре потеряли яркость, а редкие парижские деревья теперь шелестели серыми пластинками листьев. Мир утрачивал краски. Я устало скривила губы и поднялась на ноги. Нет, мне, конечно, грустно… но не настолько же! «А твоя фантазия не перестает удивлять, Бражник», — думала я, скача по крышам в направлении расплывающегося по городу монохромного пятна. И тут, слово в подтверждение своих мыслей, я услышала: — Теперь вы познаете чёрно-белое искусство мсье Гри*! Резко остановившись так, что несколько глиняных черепиц сорвалось с края крыши, я аккуратно взглянула вниз. По бульвару уныло шёл пожилой усатый мужчина и неспешно наводил старинный фотоаппарат с огромной вспышкой на окружавшие его здания и людей. Всё мгновенно становилось чёрно-бело-серым, выглядя, будто состаренная киноплёнка, и… О боже! Фотоаппарат действительно возвращал людей в прошлое! Вот, та сухонькая старушка теперь была девушкой в старомодном платье… А что, если навести объектив на того, кто не жил в шестидесятые годы прошлого века? Неужели они… «Ох, лучше об этом не думать», — решила я и побежала параллельно бульвару, прячась за выложенными кирпичом трубами. — Нуар, ты мне нужен! – прокричала я на бегу в динамик, встроенный в йо-йо. – Ты мне нужен, срочно! Серо-чёрное пятно всё ширилось и ширилось и вскоре окутало здание, по крыше которого я бежала. Теперь я в своём красном костюме была будто пиния в чистом поле. Я раскрутила серебристую нить йо-йо и перепрыгнула на стеклянную крышу колледжа «Франсуа Дюпон». Однако внезапно фонарь, за который я зацепилась металлической нитью, треснул напополам, и часть его с грохотом свалилась на тротуар. Мсье Гри медленно поднял голову. А затем так же неспешно навёл на меня фотоаппарат. — Нет уж, а вот этой дамочке слишком идёт красное! – внезапно прокричал Кот Нуар и, перехватив меня за талию, сам увернулся от вспышки. Через долю секунды, стоя в стороне, мы наблюдали, как медленно «Франсуа Дюпон» увядает и всё больше становится похожим на себя с фотографии 1974 года, висящей в холле. Меня это и завораживало, и пугало одновременно. Мы стали озираться в поисках учеников, которые могли задержаться в школе. И тут я увидела его. Лука Куфен, сжимая сестру за запястье, отвёл её себе за спину. Его обычно ясные глаза потемнели от гнева, а губы приоткрылись – он был прекрасен. Джулека положила ему затянуты в кружевные митенки ладони чуть ниже ребер. У меня в груди что-то дрогнуло. Джулека вообще довольно высокая, но всё же не такая высокая, как её брат. — Ты спасай учеников, а я попробую отобрать у него фотик, — шепнула я в заострённое чёрное ушко кота Нуара. Тот уныло кивнул и, поставив шест на землю, соскользнул на площадку перед двухмаршевой лестницей. Я услышала пару новых звуков затвора и изо всех сил надеялась, что это не был кто-то из учеников. …Мсье Гри оказался куда проворнее, чем мне сначала почудилось. Я несколько раз пыталась зацепить камеру за объемистую серебристую вспышку, уворачиваясь от щёлкающих звуков затвора, но всё тщетно. Нуар же за моей спиной еле справлялся: я видела это по всё редеющему количеству учеников. Ещё бы, с его-то энтузиазмом… Мсье Гри навёл фотоаппарат на Луку. — Давай, Нуар! – отчаянно прокричала я, вновь и вновь раскручивая йо-йо. – Давай!.. …Но Нуар отчего-то и с места не сдвинулся. — Нуар!.. – кричала я, уже наполовину умоляя, наполовину грустно удивляясь. Чего он, чёрт побери, ждёт?! Я пригнулась от очередной серии слепящих вспышек, от которых уже кружилась голова, и взглянула на Нуара. Я не могу помочь Луке, при этом не исчезнув под объективом сама… — Нуар, прошу тебя!.. И тут я внезапно зацепила фотоаппарат, и он упал на вымощенную белым камнем улочку. Я бросилась к нему, оторвав взгляд от парней, и еле-еле успела опередить мсье Гри. Он взглянул на меня своими водянистыми серыми глазами, в которых поселилось очень грустное выражение. Я разбила фотоаппарат в колкие куски парой ударов ногой. Из объектива, всколыхнув тёмно-фиолетовыми полупрозрачными крыльями, изящно выпорхнула акума. …Когда я её очистила и подняла на ноги несчастного мсье Гри (который, к слову, оказался весьма любезным пожилым фотографом), я смерила Кота Нуара презрительным взглядом. Затем, ни слова не говоря, довольно грубо взяла его за плечо и толкнула в тень от близстоящего памятника. — Что такое? – возмущенно спросил Нуар. — А то ты не знаешь, — прошипела я. – Какого чёрта ты его не спасал? Нуар невинно посмотрел на меня и ещё более невинно чтокнул. Я бы почти купилась, если бы не знала, насколько он хороший актёр. — Лу… Высокий парень с выкрашенными в синий кончиками волос. Ты его не спасал! — Ох, подумаешь, — Нуар тряхнул медово-блондинистыми волосами, пышными, как взбитая сметана. Я иногда невольно ощущаю зависть, когда смотрю на них. Нуара вообще можно было бы смело назвать красавцем, если бы не его дрянной характер. – Можно подумать, мы бы не поймали акуму… — А ЕСЛИ БЫ НЕ ПОЙМАЛИ?! – продолжала наезжать я. — Но поймали же! – стоял на своём Нуар, тоже почти уже злясь. Я разочарованно отвернулась от него. Мир снова обрёл краски, но чувствовала я себя едва ли лучше. И так всегда. Так было ровно столько, сколько я знаю Кота Нуара. Я понимала, что он помогает мне в борьбе с преступниками и злодеями только из-за того, что я ему нравлюсь: звучит ужасно, но для этого парня я действительно была единственным побуждением защищать других. Я боялась представить, каков он в реальной жизни. — Знаешь, Кот Нуар, — разочарованно протянула я, глядя в темнеющее после заката небо, — иногда я задумываюсь: за какие заслуги ты вообще получил свой талисман?..