Azure Cat, или Больше никаких секретов

Через всё ещё подрагивающие после непродолжительного сна ресницы промелькнула белая вспышка солнца. Надо же. Уже утро, уныло подумала я. А казалось, я только-только упала в кровать, раскрывшую свои мягкие хлопковые объятия мне навстречу. Потянувшись, я ухватилась за белый шнурок деревянных жалюзи, и с поворотом моего запястья в комнату вернулся уютный полумрак. Уже с этим движением я буквально почувствовала, что силы иссякли; я была выжатым лимоном, который затем снова выжали, а потом снова и снова, будто последний тюбик с зубной пастой в доме. Единственным озерцом света в комнате оставались раздвижные стеклянные двери, ведущие на балкончик с осыпающимися розами. Точно так же в моих планах на день одним-единственным светлым пятном белела мимолетная встреча с Адрианом в кафе во время обеденного перекуса. Встреча… Скорее равнодушное перебрасывание взглядами, а не встреча. Кстати о перекусах. Я подняла голову, принюхиваясь спросонья, будто заспанный сурок. По нагретому воздуху расплывался восхитительный аромат маффинов с бананами, которые папа всегда пёк по вторникам. — Знаешь, какой сегодня праздник? — весело спрашивает папа каждый раз, когда мы сталкиваемся на белой плитке «TS». — Нет, — отвечаю я. — Конечно знаешь, булочка! — отзывается мама, закладывая гладкие, будто лакированные волосы за ухо. — Мы называем его «вторник»! …Они такие, мои родители — из всего умеют сделать праздник. Зачастую я чувствовала, что мне недостаёт этого их умения; именно поэтому я старалась изо всех сил смотреть на мир глазами, полными радостного ожидания, будто ребёнок на рождественскую ёлку. Я отбросила в сторону одеяло. Вторники можно любить хотя бы за то, что в эти дни мы едим банановые маффины. Как и жизнь можно любить просто за то, что в ней есть Адриан Агрест. Вставать внезапно стало намного легче. Поцеловав два пальца — сложенные вместе указательный и средний — я нежно коснулась ими щеки Адриана с фотографии, бережно вырезанной из «Seventeen». Кто Лука по сравнению с тобой, мой мальчик?.. А когда начала расчесываться, случайно задела деревянными зубчиками круглые серёжки в ушах. Я замерла, глядя на себя в зеркало; на фоне бледного лица мои глаза казались до невероятного огромными. Отведя в сторону волосы, я едва не облегчённо вздохнула. Рябиново-красные серёжки были на месте: значит, моя супергеройская жизнь никогда и не была выдумкой. Прошёл почти год, а я до сих пор не могу в это по-настоящему поверить, принять это так, будто и вправду заслужила. Да, в этой части моей жизни были преступники, злодеи, Бражник и Кот Нуар, который и сам бы превосходно вписался в эту злобную клику; и всё же с нею я не рассталась бы никогда. Она делала меня свободной. Берегла от морального обветшания и скуки. Ставила рядом с Адрианом в алфавите любви. Улыбнувшись, я почувствовала, что просыпаться стало совсем легко.

***

Спустившись в затопленную медовым солнечным светом, будто миска с хлопьями — молоком, булочную, я приветственно поцеловала папу в щетинистую щёку. Когда я почти настигла двери, выходящие на наполняющийся парижанами бульвар, он меня окликнул: — Погоди-ка, булочка. — И затем плюхнул на белый прилавок в стиле прованс рядом с собой самый роскошный букет алых маков, что я видела в своей жизни. — Это тебе! — Пап, ты и так сделал вторники куда приятнее, чем им полагается быть, — ответила я, имея в виду маффины, с тестом для которых чаще раза в полугодие не желали возиться ни мама, ни я, зная, сколько с ним мороки. — Кто-то оставил сегодня для тебя это на почтовом ящике, — пояснил он, пожав внушительными плечами, обтянутыми голубой футболкой. Я медленно повернулась. Говорил папа это таким тоном, будто мне каждый день дарили огромные букеты маков. Так, обычное дело… Не интереснее чтения состава дистиллированной воды. — Вот, уже какие-то кавалеры появляются. А кто теперь будет играть с мамой и папой в «Уно» по вечерам? — притворно ворчал папа, продолжая возиться с вишневым пирогом. Я аккуратно, будто она могла меня укусить, приподняла между пальцами нежно-розовую открытку, всунутую между шелестящими лепестками. Говорят, что если тебе делают комплимент, а у тебя такое ощущение, будто ты его не заслуживаешь, то у тебя низкая самооценка. Видимо, так оно и было. Поскольку я всё ещё чувствовала себя самозванкой, скользя взглядом по витиеватым буквам, отчётливо складывающимся в слово «М-А-Р-И-Н-Е-Т-Т». Я единственная девочка в колледже, носящая это старомодное имя. Единственная. Значит, это не ошибка, ошеломленно подумала я, стоя посреди пышущей ароматами булочной, как дундук. Но ещё лучше всё становилось от осознания того, что это были не какие-то пошлючие красные розы, прислать которые было всё равно что сказать: «Я тебя не знаю». Это были ярко-алые маки, светящиеся в луче солнца. Маки, которые невозможно нигде найти в Париже. Маки, которые были моими любимыми цветами… вот уже целую жизнь, наверное. …Я направилась из «TS» прямиком в школу со стойким ощущением того, что этот день начался слишком хорошо — и рано или поздно я за это поплачусь.