Azure Cat, или Больше никаких секретов

«"Направилась?" Я действительно это сказала?» — наполовину удивленно, наполовину раздражённо подумала я, пересекая наискось зелёную лужайку «Франсуа Дюпон» (издали сразу же послышалось досадливое восклицание школьного завхоза; «Пожалуйста, простите, мсье Саган!..» — мысленно сожалела я) и взбегая по двухмаршевой лестнице из светлого камня. Я была права насчёт этого дня. Права от начала и до конца! — А-а-ах, простите, пожалуйста, простите! — торопливо извинилась я, проскользив за долю секунды на коленях по полу под локтями какой-то обнимающейся парочки. Девушка, ойкнув, выронила свои исписанные бумаги, и они рассыпались, будто жевательные конфеты из пиньяты. — Не бегать вдоль бортиков! — сурово прикрикнул на меня учитель физкультуры, когда я пробегала мимо бассейна, наполненного лазурно-голубой водой, чтобы сократить себе путь. Я взглянула на свои часики на ремешке, стилизованном под розовую джинсу. Я едва успевала! — Эй, осторожнее! — бросил мне вдогонку парень-старшеклассник, едва не уронив свой поднос с кусочком мраморной говядины и стаканом солодового молока. Я так спешила, распихивая по сторонам стулья и застревая между столами, что забыла удивится такому странному набору, да ещё и в такую рань (8:59!!), когда нормальные люди и кофе-то не пили! «Ладно, не мне сейчас рассуждать о нормальности», — одёрнула я сама себя, вихрем залетая в класс. Бросив свой рюкзачок на стол, я подняла сжатые в кулаках руки над головой, будто разорвавший ленту марафонец. — Доброе утро, — через секунду произнесла мадам Бюстье, входя в аудиторию. Сегодня на ней был бирюзовый костюм-тройка, оттенявший её рыжеватые локоны. Она аккуратно, чтобы не запачкать костюма, взяла с пыльной полочки для мела один кусочек. — Сегодня мы будем проходить образы эпических героев в произведениях европейской литературы. — Она записала на доске название темы. Вдруг мел в её руках надломился, и его кусочек улетел в класс. — Ау! Я убит, — драматично воскликнул Адриан, невозмутимо стряхивая с плеча, обтянутого тонкой тканью чёрной футболки, меловое крошево. Класс заржал. Даже мадам Бюстье улыбнулась — а я, в свою очередь, просто сомлела, готовая растечься по полу розовой лужицей из любви к Адриану. Меня поражала его способность обращать любую ситуацию в свою пользу. Я украдкой взглянула на светлый затылок перед собой. Он наслаждался вниманием, погружаясь в него со сладостным облегчением, будто в пенную ванну после трудного дня. Он обожал его и готов был пойти ради очередной порции восхищения на всё. Даже учился Адриан хорошо не просто потому, что это вроде как обещает впоследствии хорошее положение в обществе — скорее потому, что это был лишний повод поднять свою популярность. А когда популярность бывает лишней?.. — А Кот Нуар и Леди Баг — это эпические герои? — спросила Хлоя Буржуа скучающим тоном, отыскивая у себя сколовшийся лак на длинных ногтях, выкрашенных в бананово-жёлтый. Но, разумеется, такое было попросту невозможным: у неё всегда всё было идеальным. — Прошу прощения? — переспросила мадам Бюстье, изогнув рыжую бровь. — Ну, их ещё не было в произведениях литературы. Хотя это, по-моему, просто вопрос времени, — заметил Адриан, по-кошачьи лениво потянувшись. Чёрная футболка приподнялась, на миг приоткрыв тонкую полоску кожи над новыми, с иголочки, джинсами. Под ложечкой у меня болезненно засосало. — Вряд ли кто-то захочет увековечивать память о них после того, что случилось сегодня ночью, — подал голос Нино. Адриан, нахмурившись, повернулся в сторону парня Альи. «Что?» — Что случилось ночью? — напряжённо прошептала я в рыжеватые кудряшки Альи, сидящей рядом. Подруга настороженно посмотрела на меня золотисто-карими глазами за стёклами гиковских очков. — Ты что, не смотрела новости? — так же шёпотом переспросила она, наблюдая за тем, как переругиваются Адриан и Нино. Агреста она не любила ещё и за то, что тот постоянно ссорился с её парнем даже тогда, когда был очевидно неправ. Я могла её понять, но в то же время не могла ничего с собой поделать. Я поджала губы. Вчера после патрулирования я упала в кровать, чувствуя себя раздающим бесплатные образцы консультантом, которого все нещадно эксплуатируют. После того, как мы с Нуаром получили талисманы, смотреть новости для всех стало чем-то обыденным, вроде ежедневной чистки зубов. Когда от полученной своевременно информации зависела жизнь, пренебрегать ею не приходилось. Однако я могла иногда позволить себе сделать это, получая все свежие супергеройские вести, как-никак, из первых рук… Но, как и всегда, стоило только сделать это, как случалось нечто жизненно важное!.. — Нет, что здесь такого? — взвизгнул Агрест, откинувшись на спинку стула. Его прищуренные зелёные глаза гневно метали молнии в Нино. — Если для тебя угнать с витрины AMG Mercedes и гонять на нём по Шанз-Элизе — это «ничего такого», то я даже не знаю, что тебе сказать! — развёл руками Нино. «Что-что?!» — Ученики, успокойтесь! — призвала мадам Бюстье к порядку и трижды похлопала в ладоши. Гомон, воцарившийся на пару минут в классе, нехотя улёгся. Адриан отвернулся к доске, хотя по его злобному прищуру было видно, что он едва ли воспринимает записи, сделанные на ней. Нино также молча уставился в свой планшет. Всё было как раньше. Вот только на душе у меня уже не было как раньше. Я испытывала странную смесь огорчения и неясной обиды, будто пришла домой, обнаружив свою комнату перевёрнутой полицейскими, хотя не давала ни малейшего повода думать, будто это я совершила преступление; наоборот, я помогала и жаждала всей душой привлечения к ответу виновных. Добрая репутация супергероев — та вещь, которая может строиться на протяжении долгих лет, но безвозвратно рушится за пару секунд. Она изначально преодолела пласт неверия и презрения — а потому была особенно ценна. И теперь я опасалась, что, почувствовав себя снова не в безопасности, парижане никогда уже не поверят нам вновь. Нет, серьёзно, что может такой безалаберный поступок рассказать о супергерое?.. Нас было всего двое, не считая Бражника. Но он никогда не является публике. А я вчера вернулась и сразу же отъехала в глубокий сон. «Попадись же ты мне теперь, Кот Нуар!» — подумала я, записывая тему урока так, что нечаянно порвала бумагу.

***

— Теперь веришь? — переспросила Алья, имея в виду видео с камер наблюдения в роскошном полутёмном автосалоне со стеклянными стенами. Но я, скованно сцепив руки поверх джинсовой жилетки, ничего ей не ответила, как и в предыдущие три раза; я продолжала смотреть на экран её новенького айфона, на котором транслировалась наша с Нуаром судьба. Даже когда на нём отобразился отсчёт секунд до автоматического включения следующего ролика на «ЛедиБлоге», я ничего не могла придумать. Ноги дрожали от позорного желания сбежать, руки — от бессильной обиды, поэтому я впилась в свои локти пальцами так, что джинсовая ткань протестующе затрещала. Ведь Алья должна думать, что меня это не касается. А ведь меня касается. Ещё как касается. У меня не было в голове лишённых смысла вопросов наподобие «Как он мог так поступить?», потому что я знала: тот Кот Нуар, который всегда по делу и без дела использует свои суперсилы, только так поступить и мог. «Нет, но всё же… Ну как он мог?!» Мы неспешно двинулись в сторону автомата с газировкой, разглядывая проходящих мимо учеников. Алья сунула в него монетку в два евро и через секунду подняла жестяную банку «Фанты» с винилового дна. Я безо всякого выражения посмотрела на яркие — жёлтые, зелёные, розовые — батареи газировки. Хочу ли я пить? Я не знаю. Не знаю. — Эй, Маринетт! — послышался знакомый юношеский голос. С противоположного конца расчерченной белой краской площадки шёл Лука Куфен. На него обернулось ещё пару человек. Помахав рукой, он мгновенно перехватил мой взгляд. Это было лишнее, мальчик мой. Ты и так здесь, без сомнения, самый высокий — и самый заметный. Я развернулась в его сторону, застенчиво коснувшись губ кончиками пальцев. Я знала, что должна его ненавидеть за то, что чувствовала своё… неравнодушие к нему, — и за то, что его ненавидел Агрест. Когда-то последнего мне было вполне достаточно для того, чтобы проникнуться незамутнённой ненавистью к чему бы то ни было — но с Лукой Куфеном это перестало работать с тех пор, как он перешёл в нашу школу. Если бы не Алья, я бы вообще не знала, как себя оправдывать... Лука заложил за ухо лакрично-чёрную прядь с выкрашенными в голубой кончиками с обаянием актёра, рекламирующего бальзам для волос. «Зря ты это сделал», — подумала я, слушая глухой стук своего сердца, больше напоминающий боевой барабан. Затем он мне улыбнулся — тоже как какой-то примелькавшийся актёр. «Ох и зря же ты это сделал», — вновь подумала я, словив несколько пропитанных ядом взглядов девчонок из старших классов. Из аудитории вышли Адриан с Хлоей и, привалившись к кирпичной стене, беззастенчиво уставились на нас. В руке у Агреста был картонный пакет с круассанами. Проскользив взглядом по его рельефной руке с выкрашенными чёрным лаком ногтями, по тёмно-синей байке, я остановилась на его лазурно-голубых глазах — и в сотый раз почувствовала, что в груди будто стало теснее. Они были как море в летний денёк, вставленное в рамочку. Короче говоря, я до жути стеснялась Луки Куфена. Он приветственно кивнул Алье, которая печатала что-то в своём айфоне. Её губы растягивала отнюдь не характерная моей серьёзно настроенной подруге улыбочка. Одно из двух: либо прямо сейчас ей пишет красавчик Нино, либо она готовится смотреть очередной эпизод сериала под названием «Девочка, которая сомневается» со мной в главной роли. Этот сериал показывали уже не первый месяц. — Не знал, что ты рисуешь, — ровно замечает Лука. У него очень красивый голос; насколько я знала, он теперь был главным вокалистом в своей группе. Глубокий, обволакивающий, заставляющий мурашками бежать по коже — этот голос и вправду имел надо мной какую-то необъяснимую власть. — Что-что? — переспрашиваю я слегка запоздало, и он молча протягивает мне мой блокнот с эскизами, затянутый в розовую джинсу. — А-а, спасибо! Я думала, что потеряла его. — Это правда. Как бы банально это не звучало, в нём была вся моя жизнь; я искала скетчбук целые выходные, но совсем забыла о нём из-за непрекращающейся войны с Бражником. Внезапно мне сделалось стыдно. Не из-за эскизов, которые были внутри: я любила их и совсем не стеснялась; просто из-за ситуации, в которой я могла показаться ему рассеянной растеряхой. Пару секунд мы пялимся друг другу в глаза. Мне хочется подойти к нему поближе; так, безо всякой причины. Просто чтобы узнать, каково это — дышать одним воздухом с Лукой. Но буквально сразу же сделалось слишком поздно, и вместе с пониманием этого в душе поселилась непонятная грусть: приподняв на прощание ладонь, будто вождь краснокожих, он развернулся в сторону, чтобы уйти. В это же время площадку пересекали Адриан с Хлоей. Хлоя, тряхнув собранными в хвост светлыми волосами, успешно миновала Луку. А Адриан Агрест… Адриан застрял между плечом Луки и деревянной скамьёй. И по инерции его пакет, полный свежеиспечённых круассанов, полетел на пол и просыпался на него дождём из слоёных булочек в форме запятых. …Пару секунд Хлоя, Лука и Адриан разочарованно смотрят на них. И Адриан, разогнувшись, обтянул подол своей чёрной футболки и с плохо скрываемым за напускным спокойствием раздражением произнёс: — Нет, ну с другой стороны, я рад, что мне подвернулся вполне годный повод тебе врезать. Лука завёл аквамариново-голубые глаза к потолку с выражением «да что с тебя взять». Что там происходило с Адрианом Агрестом, мне даже не хватило духу взглянуть. — Это ты смотри куда прёшь, Агрест. Рядом стал собираться народ, образовав вокруг нас четверых небольшой кружок. «Убитые» круассаны уныло валялись в сторонке. На самом деле, причина была даже не в них (хотя в них тоже). Все знали, что из-за Луки Адриан начал сдавать позиции в школе практически по всем фронтам — и это его бесило. И больше всего его бесило, что Лука для этого практически ничего специально не делал. Куфен невозмутимо завёл прядь волос за ухо. Как и всегда, надолго они там не задержались. — Ты в сотый раз забираешь то, что в этой школе принадлежит мне, — прошипел Адриан Агрест, озлобленно подаваясь вперед. В его голосе звучали ярость напополам с горечью. — Ничего здесь тебе не принадлежит. — Он зачем-то окинул взглядом часть полукруга, где стояли мы с Альей. Я чувствовала, как её холодные руки вцепились мне в запястье мёртвой хваткой. — И никто. Даже те, чьё расположение, как ты думаешь, ты всё же смог купить. Но я бы не особенно доверял людям, которые повелись на такой убогий ресурс, — веско произнёс Лука, вскинув тёмную бровь, явно имея в виду Хлою. Адриан прикрыл глаза и пару раз глубоко вдохнул, силясь хотя бы выглядеть спокойным. Он щёлкнул пальцами, словно ему в голову пришла какая-то неожиданная мысль. — Ладно, придумал. Посылаешь кого-нибудь из своих клоунов в булочную и покупаешь мне новые круассаны. Быстро. И, обещаю, — он приподнял ладонь, сверкнувшую в луче солнца серебряным кольцом, — хотя бы это мы точно забудем. Адриан повернулся в сторону своих немногочисленных оставшихся поклонников, одобрительно кивающих на его соломоново решение. Я взглянула в их сторону. Без всех этих учеников Агресту, питающемуся чужим восхищением, пришлось бы совсем туго. Но его самой верной фанаткой всегда была я. Я. Внезапно в центр круга ворвался тощий как щепка парень в красных штанах, майке с Тутанхамоном и трёх муслиновых шарфах. В руке у него были зажаты барабанные палочки. Выглядел он так, будто ширящаяся разборка вокруг Агреста и Куфена его интересовала меньше всего на свете. — Лука! — поражённо воскликнул он, упирая руки в бёдра и полностью игнорируя Агреста. — Какого хрена вообще?! Ты должен был быть на репетиции три минуты назад, а вместо этого ты здесь!.. Адриан возмущённо отклонился в сторону, чтобы, нахмурившись, лицезреть внезапного разрушителя атмосферы зреющей ссоры. Что и говорить, эта сцена была куда более красноречивой иллюстрацией утраты его влияния, чем любые рассказы об этом. — Тогда нужно было сказать мне об этом четыре минуты назад, — огрызнулся Лука, а парень, скрестив руки, остался смиренно ждать своего вокалиста. Я успела уловить какое-то ворчание насчёт будущих драк на концертах. Лука медленно повернулся к Адриану. Его аквамариновые глаза потемнели, будто море в шторм. — О чём речь вообще? Не пойдёт, конечно. Я прикрыла рот рукой, даже не зная, чего стоит ожидать. Лука по непредсказуемости мог сравниться разве что с Эль-Ниньо. По помещению прокатились мыльные пузырьки шепотков, оседавших на пол мелкими капельками нервного возбуждения. Адриан перестал постукивать загорелыми пальцами по своим узким бедрам. Даже Хлоя на мгновение перестала скучающе отыскивать у себя посекшиеся волосы. — Значит, вот как? — с нервным смешком переспросил Адриан, отбрасывая со лба медово-жёлтую чёлку. — О’кей, Лука. О’кей. — Пару раз он глубоко вдохнул и выдохнул, силясь успокоиться. — Ты забрал то, что дорого мне? Тогда я сделаю то же самое! И, неожиданно развернувшись, он схватил меня за запястье и притянул к себе. Я впечаталась в его грудь, пахнущую каким-то сладострастным ароматом. Алья охнула. Хлоя приоткрыла рот. Все разом подались вперед. А Адриан Агрест — такой недосягаемый Адриан Агрест — наклонился и впился поцелуем в мои губы. Вот так-то просто. Ошеломлённая, я прикрыла глаза и ответила на поцелуй своими дрожащими губами. Тело внезапно сделалось лёгким-лёгким; я почувствовала себя гелиевым шариком на верёвочке, который наконец-то отпустили в безоблачное небо. Губы у Адриана были сухие и тёплые, а целовался он невероятно умело, хоть и слегка болезненно закусывал мне губы. Я не могла поверить, что моя самая смелая мечта внезапно осуществилась — и вот так вот легко. …Адриан отпустил меня и победно взглянул на Луку поверх моей головы, приподняв светлую бровь. Я целовалась с Адрианом Агрестом. Я. Целовалась. С Адрианом. Эта мысль крутилась у меня в голове подобно навязчивой попсовой мелодии, которую трудно выбросить из памяти. Вот только избавляться от этого воспоминания у меня не было ни малейшего желания. Лука снова закатил глаза. Он усиленно делал вид, что ему наплевать, хотя глаза у него отчего-то были на мокром месте. — Нет, то что ты подлый — я знал. Но не знал, что прямо настолько, — прошипел Лука, обнимая меня за плечи и спрашивая, понизив голос: — Ты как? …Я блаженно улыбнулась. Такое ощущение, что на меня только что напали. Он взрослый. У него сестра моего возраста. Ему можно довериться. Поэтому я, опьянённая неожиданным поцелуем, жестом попросила Луку наклониться и прошептала в его прямые чёрные волосы: — Вос-хи-ти-тель-но. — Правда? — растерянно спросил он. — Н-ну… Тогда я за тебя рад. — Лука! — гневно окликнул его парень в красных джинсах, выразительно постучав по наручным часам, тоже красным. Такое ощущение, что он нечаянно вбежал в невысохший китайский флаг. — Я хотел бы побыть ещё, — после непродолжительной паузы шепотом произнёс он. — Но пора идти на репетицию. До встречи, — коротко бросил он, взяв гитару, прислонённую к кирпичной стене. Он был очень бледен; видимо, несмотря на свою сдержанность, он получал значительный стресс от постоянных стычек с Адрианом. Последний, к слову, растворился с Хлоей где-то в редеющей толпе. В последнее время оставаться незамеченными у них выходило совсем легко. Алья, размеренно поаплодировав, подошла ко мне. — Недурно, — произнесла она, — совсем недурно. Я растерянно коснулась рукой порозовевшей щеки. — Нет, ты это видела? Видела?.. — Видела. А ещё слышала — и записывала всё для Нино, — ответила подруга и нажала на белый треугольничек в центре экрана. Перед нами вновь развернулась ссора двух самых крутых парней «Франсуа Дюпон» в HD-качестве. «О’кей, Лука. О’кей. Ты забрал то, что дорого мне? Тогда я сделаю то же самое!» — произнесла пиксельная копия Адриана в видео. Улыбка сползла с моего лица быстро, как в ускоренной съёмке заката. До меня наконец-таки дошло. — Не думаю, что кто-то ещё заметил, — веско произнесла Алья, вновь и вновь ставя фразу на повтор. А я могла думать только о том, что маки сегодня утром мне мог прислать Адриан. …Ведь на картонной упаковке от круассанов, лежащей возле скамьи, отчетливо виднелся логотип пекарни «TS».