Смородиновый Десерт

      Грэм спал долго. Проснулся он только под вечер, когда зашло солнце. Доктор не стал мешать Уиллу отдыхать. Он так и не зашел в свою спальню, подремав несколько часов в гостевой комнате. Психиатр отменил на сегодня всех пациентов. Он старался отпустить мысли о том, как сильно он привязался к мужчине в своем доме. Ганнибал делал тщетные попытки отвлечься, занимаясь написанием статей о психиатрии, рисуя портрет Грэма, причем понял он это только в последний момент, нанося завершающие штрихи. Готовя ужин, Лектер услышал шаги по лестнице. — Я чувствую себя так, словно меня переехал камаз, — с красноватым следом от подушки на лице, на кухню зашел профайлер. Его волосы были всклочены, глаза немного отекли. Он благоухал сладковатым запахом пота. — Ты придешь в норму, — пытался подбодрить брюнета Ганнибал, — завтра тебе станет лучше. — Ганнибал, — опершись локтями о столешницу произнес Грэм, — расскажи мне свою историю. Лектер замер. Если бы у него сейчас спросили, что он чувствует, то он бы хорошенько врезал спрашивающему. — Видимо, это очень плохая идея, — поднял голову Уилл, увидев столь растерянное выражение лица своего доктора. — Я тебе расскажу, — поставив в духовку ужин и обтерев руки полотенцем, произнес Лектер. — Только пройдем в зал.       Уилл сидел уже со вторым стаканом виски и пребывал в состоянии некоторого оцепенения. Ганнибал рассказывал историю своей жизни: про сестру, про свой дом, как его накрывала боль и безудержная жажда мести. Во время рассказа профайлер проецировал все слова на себя, был в прошлом доктора, видел всё своими глазами. — Только прошу тебя, — закончил свою речь психиатр, — не думай об этом и никогда не вспоминай то, что я тебе рассказал. Это мое прошлое, пусть там и остается. Грэм кивнул.       За ужином Лектер рассказал о том, как он позвонил в скорую со скрытого номера, новости о Сказочнике. Вышла статья в «Сплетнях криминала» о личности насильника и приписка о том, что в городе появился тот, кто карает таких как он чудовищ.       Уилл внимательно слушал Ганнибала, ловя себя на мысли о том, что он чувствует себя совсем не так, как привык ощущать. Ему комфортно, его движения стали более расслабленными, профайлер не мог вспомнить, когда за последние три года или вообще за всю свою жизнь он ощущал себя свободнее, чем сейчас. С такой мыслью он и лег спать этой ночью.       Как и обещал Ганнибал, на следующий день Грэм чувствовал себя намного лучше. Он встретил утро с улыбкой на лице. Ему было хорошо, спокойно. — Доброе утро, доктор, — произнес Уилл. Он сбежал по лестнице, словно мальчишка, — ты вообще спишь когда-нибудь? — Здравствуй, Уилл, — в глазах Лектера горели огоньки, играющие с воображением профайлера. То ли это была забота, то ли что-то большее, — кто-то сегодня в хорошем настроении. — Вы вылечили меня, доктор, — подмигнул Грэм, садясь за стол.       На кухне пахло свежим кофе, чем-то печеным и сладким. — Хотите булочки с повидлом к кофе? — предложил Ганнибал, увидев, как Уилл непроизвольно принюхивается. — Да, спасибо, — улыбнулся профайлер.       Психиатру было приятно видеть таким Грэма. Наконец-то он мог созерцать Уилла в состоянии легкости, когда его мужчина отпустил все те мысли, гнетущие его.       Передавая чашку с кофе, руки мужчин соприкоснулись, и в эту секунду в голове Грэма пронеслись все тактильные взаимодействия с Ганнибалом, взгляд профайлера метнулся на доктора, который в свою очередь неотрывно наблюдал за Уиллом. — Спасибо, — еще раз сказал брюнет. Он произнес это единственное слово намного тише, чем говорил до этого. — Почему бы нам сегодня не провести сеанс? — предложил Лектер.       Грэм сразу понял, к чему же клонит Ганнибал, стараясь не говорить об этом напрямую. — Мы можем и так поговорить, — профайлер не смотрит на доктора, это трогает Лектера. — Думаю, что тебе удастся раскрыться, если мы будем держать профессиональную дистанцию, это будет всего на час, — уверял брюнета мужчина.       Почему ты такой? Тебе всегда нужно всё держать под контролем, Ганнибал. Ты сам сказал мне, что не будешь торопить события. Я сам, когда придет время, приму тебя полностью, а не только разумом и телом. С разумом уже покончено, я влюбился в тебя, теперь без тебя никак не могу. Но мне все еще сложно осознавать, что кто-то может снова овладевать мной. Физически. — Мне нужно сходить к себе домой, там собаки, — махнул рукой Грэм, указывая куда-то за себя. Еще до того, как он встал с постели, ему пришла мысль раздать собак в добрые руки и переехать жить к Ганнибалу, если тот, конечно, согласится. Доктор согласился бы. Уилл чувствовал его любовь к себе. Но сейчас Уилл откровенно злился на психиатра. — Уилл, — протянул руку Ганнибал и накрыл своей ладонью руку профайлера, — я не держу тебя, не заставляю делать то, что тебе не хочется. Я просто предлагаю выговориться. Последние дни, такое тяжело перенести человеку… — Нормальному человеку, — оборвал своей фразой Грэм, но руку так и не убрал.       Лектер замолчал, блуждая взглядом по столу, обдумывая слова Уилла. — А ты считаешь себя ненормальным?       Профайлер расхохотался, двумя ладонями прикрывая рот. — Ганнибал, — отдышавшись, заговорил Уилл, — а какой нормальный человек доверит свою жизнь тому, кто обвел вокруг пальца ФБР. Тому, кто предложил свою помощь в убийстве, — Грэм потупил взгляд, — и влюбился еще при всем при том. Поэтому не разубеждай меня в этом. — Уилл, — сердцебиение Лектера буквально вышло из-под контроля. — Но мне нужно время, а ты вот так набрасываешься.       Лектер не проронил ни слова. Брюнет вышел из-за стола и отправился принимать душ. — Ты не возражаешь, если я побуду один? — уходя, заглянул в кабинет доктора, спросил Уилл.       Психиатр сидел за столом даже не поднял голову, когда слова Грэма донеслись до Лектера. — Ага, — не отрываясь от айпада, отозвался доктор, — как скажешь, Уилл. — Не звоните пока мне, не приходите, — мялся у двери профайлер, — мне еще нужно разобраться в делах, привыкнуть к ощущению… свободы. — Я всё понимаю, иди, — сухой голос, голову Ганнибал так и не поднял. — До свидания, Ганнибал, — выдохнул брюнет.       Доктор не отозвался. Переступив с ноги на ногу, Уилл, чертыхнувшись про себя, пошел к входной двери. Как только дверь захлопнулась, и Ганнибал остался один, он поднял голову. В глазах доктора стояли слезы.