Женское сердце

— Твою мать, Маркус! Можешь полегче? — Прости, — с сожалением отвечает Микаса, протягивая руку оппоненту, — мы можем и закончить… — Не-не, ещё чего? — Оруо встаёт в стойку и с наигранным омерзением вытирает с носа кровь, — Все вы такие, желторотики, знаю я вас! Вот лишь бы свалить побыстрее, а…       Битый час они так «тренируются». Стоны Оруо от ударов сменяются почти старушечьим ворчанием, от которого у Микасы закатываются глаза. Нет, Базард вовсе не лёгкий соперник, особенно для такой миниатюрной по комплекции разведчицы. Но как раз это и является её преимуществом: Оруо медлит, а движения Микасы же резкие, быстрые, точные, так что тот еле успевает увернуться — не то что предугадать следующий выпад. — Готов? — уточняет Микаса, крепче вцепившись в деревянную рукоятку ножа.       Оруо нападает первый — промах. Обманные маневры с Аккерман не прокатывали. Она отбивает кулак справа, неудачно пытается сделать захват — нет, с соперником в два раза больше тебя нужна другая стратегия. Удар, ещё и ещё, умелый уворот и финальная подножка. Мерзкий хруст костей, выворот — Оруо впечатывается лицом в пол, чувствует, как упирается деревянный нож ему в затылок. — Давай… Давай ещё… — доносится будто предсмертный хрип от побитого солдата. — Не по зубам он тебе, Базард.       Капитан Леви снимает обувь перед входом в небольшое помещение. В зале сразу становится чуть светлее, хотя серые грозовые тучи полностью застилают небо единым грязно-голубым полотном. С улицы доносится грохотание грома. — Тебе надо больше тренироваться с Питером, Оруо. Скорость у тебя ни к черту в последнее время.       Микаса ухмыляется, невольно поправляя чёлку при виде капитана. Мысль, что Леви все увидел, ей претит. Оруо же бледнеет, услышав полуприказ капитана — видимо, навредить Питеру Ралу ему хочется в последнюю очередь. — Нас вы таким приемам не учили, сэр! — Да я и его не учил, — протягивает Леви, пропуская сквозь пальцы мокрые волосы, — Топай на ужин, Оруо. — Но я ещё… — На ужин, — перебивает командующий, — Тебе быть в два раза больше Маркуса недостаточно, надо во все три. Бегом!       Сузив глаза (как делал Леви), Оруо топает к выходу из помещения, нехотя оставляя солдат вдвоем. Микаса хочет пойти за ним, да сильная рука с длинными пальцами останавливает её. — Куда это ты? — Сэр, я бы хотел помыться перед ужином…       «Сэр» договорить не дает. Отвечает кулаком в лицо, от которого ловкая Микаса тут же уворачивается.       Мгновенно ошалев, разведчица отпрыгивает от Леви на метр, не понимая, чем она заслужила такой доброжелательности. Момент, и девушка осознаёт: так было задумано, это всё момент внезапной тренировки. — Неплохо, — как ни в чём не бывало подмечает Леви, — К Йегеру потом сходишь, а сейчас поднимай нож.       «Как он догадался?» - проносится в голове, и разведчица невольно краснеет. Понятно, выбора ей не дают, и «хотелок» не учитывают.       Хорошо, капитан. Будет по-вашему.

***

      В этот раз тренировка была жёстче, чем обычно. Конечно, пару раз Микасе удалось ударить капитана, но подобные успехи ни в какое сравнение не шли с её поражениями. А она ведь ещё правда рассчитывала его отпинать, тогда, в зале суда. — Давай! — крикнул Леви, вытирая пот со лба, — не скользи так по рукоятке, занозу я тебе высасывать не буду.       Микаса напала. Осечка. Леви больно ударил её по лицу, сильно, почти со всего размаху, что было слишком жестоко даже для этого заносчивого капитана. Видимо, смена погоды действует на него более чем в полной мере. От последующего удара по ноге Микаса, потеряв равновесие и силы, упала на бок. Унизительно.       Капитан, казалось, не уставал совсем. У Микасы промелькнула мысль, что и солдат ему избивать нравилось всей душой, раз даже наблюдая состояние «бойца», он решил продолжить «тренировать» уже трижды избитого Маркуса Барниса. «И всё-таки он садист», — подумалось Микасе, но сразу она решила отбросить мнение месячной давности. Леви другой: из уважения она пыталась себя в этом убедить. — Вставай, отродье! Не прикидывайся, что выдохся.       И Микаса встала, несмотря на трясущиеся колени и слишком сильную головную боль — резкая перемена погоды давала о себе знать. Наверное, будь она и правда «бабой-солдатом», капитан не был бы так жесток и нещаден. Но какая роль — такие и цветы. — И о каких таких приёмах говорил Оруо, что-то совсем не пойму…       Микасе нравилось заниматься с Леви только потому, что не было никого сильнее его. Если она сумеет победить этого коротышку — станет самой сильной официально, но пока до этого как до стены Марии. Тогда она точно сможет защитить своих друзей.       В ходе «избиения» Маркуса Барниса Леви неожиданно пнул Микасу в живот, так сильно, что она отлетела на пару метров, издав громкий истошный стон.       Только потом она поняла свою ошибку. Почти смертельный промах. Но было уже слишком поздно.       Он услышал. Точно распознал истинно женские «ноты». Подобные конфузы случались и раньше, но если тогда голос половины парней отряда еще не прорезался, то сейчас... «Нет, нет, нет, нет, нет...»       Леви с недоумением посмотрел на обессилевшего подчинённого, смахнув со лба липкую челку. — Это что сейчас такое… было, — он прервался и внимательно, слишком пристально взглянул в глаза валявшегося разведчика.       Прошло около десяти секунд. «Показалось?» Капрал вдруг медленно стал подходить к откинутой Микасе, даже как-то с гневом вглядываясь в ее лицо, а затем переводя взгляд то на дергающуюся от кашля грудь, то обратно к серым, казавшимся сейчас почти черными, глазам.       Микаса последовала за его взглядом: обычно туго затянутая повязка под белой футболкой развязалась из-за грубого толчка, готовясь скоро совсем слететь с истинно женского тела. Под одеждой образовался странный ком из ткани  — на него и обратил внимание Леви. — Мне…мне нужно отойти, сэр, — в спешке сказала Микаса, пытаясь хоть как-то поправить ситуацию. — Зачем?       Микаса, не собираясь отвечать на вопрос, горела желанием встать, но Леви легким движением босой ноги надавил ей на живот, заставляя осесть на полу.       Разведчица молчала. Старалась сохранять взгляд уверенным, но получалось откровенно хреново. — Зачем ты носишь повязку, Маркус? — с интересом спросил Леви, надавливая на живот сильнее. В горле Микасы встал ком, а внутри всю скрутило от столь неожиданного вопроса. Только сейчас она поняла, что натворила из-за своего неумения вовремя заглушить эмоции. — Было сломано ребро, врач сказал… — Когда? — перебил Леви, сводя тонкие брови, — когда было сломано ребро? — Еще в кадетском корпусе, — подготовленная легенда — однажды сработало, — Врач сказал носить повязку, чтобы кости заросли и ничего не сместилось. — Если бы ты правда недавно сломал ребро, думаешь, ты смог бы рубить титанов покруче элиты гарнизона? Или ты хочешь сказать, что уже год ее носишь? — он издевался, — Ты кому мозги морочишь, а? Пошли к Гансу!       Микаса заметно напряглась. Чёрт возьми, если так всё и дальше пойдет… — Ч-что? Зачем? Мне просто надо перевязать, и…       Леви убрал ногу, с неким испугом вглядываясь ей в лицо. — Если тебе нужно поправить повязку, перевяжи тут. Неужели меня стесняешься?        Микаса поняла, к чему все идет. Не теряя ни секунды, вскочила на ноги, поспешно пытаясь удалиться из темной комнаты.       Реакция капитана была незамедлительна. Он схватил «подчиненного» за запястье, развернув его лицом к себе, за что получил толчок коленом прямо в диафрагму.        Истошный выдох, секунда отдыха, и вот капитан несется за рванувшему к выходу Маркусу (Маркусу ли?), почти в прыжке сбивая его с ног. Умелый удар, перехват и Микаса уже лежала лицом вверх, со страхом наблюдая за последующими действиями своего командира: от него не укрылось ничего, он заметил всё, абсолютно всё.       Одним ловким движением Леви сел на Микасу, прижимая своими бедрами ее к холодным доскам тренировочного зала. Вокруг темнота, лишь несколько свечей догорали, освещая помещение своим периодически мигающим светом. Тени Микасы и Леви слились в одну, странную, похожую на монстра, которых так боятся маленькие дети.       Он сидел на ней, отбиваясь, захватывая тонкие запястья. Внимательно посмотрел в её лицо, чем напугал до мурашек, вглядываясь, будто не веря. А может и веря, но отказываясь принять. — Маркус… Маркус Барнис, — пробубнил он себе под нос, не замечая ударов «разведчика», и одним движением правой руки приподнял белоснежную, заправленную в штаны футболку Микасы, вынуждая её закричать.       Леви не стал закрывать «ему» рот — все равно никто не услышит. Микаса начала дёргать бедрами, вырываться, пыталась укусить руки — тщетно, она выдохлась, а мужчина, сидящий на ней и бесстыдно тянущий руку к завязке на ее брюках, был слишком тяжел и силен.       Все как тогда, в душевой кадетского корпуса. Но ведь раньше она была всего лишь сопливой слабачкой, не способной противостоять в неравном бою мужчине в два раза больше по комплекции и опыту, но сейчас, почему сейчас она просто беспомощно дергается и позволяет какому-то коротышке совершать манипуляции со своим телом? — Что вы… Убери свои руки! Извращенец! — кричала она уже полуженским голосом, чем еще больше приближала себя к раскрытию своей тайны. Она думала об Эрене, не о себе, думала об Армине, что будет с ними со всеми, когда ее такой тщательно скрываемый обман обнаружится из-за одного гребаного чистоплюя.       Леви развязал ей брюки — тут Микаса уже не выдержала. Выхода не было. Она почти ревела от безысходности, не узнавая саму себя. Маска безэмоциональности спала, как и вся ее маскировка, тайное становится явным, всегда, чёрт возьми, всегда.       Горячая рука с намозоленными пальцами скользнула под резинку светлого мужского белья со вшитой подушечкой внутри. Леви боялся больше за несостоятельность своей теории, чем наоборот, ведь тогда бы он прослыл последним дураком и извращенцем. С самого начала всё, связанное с именем Маркус Барнис казалось таким непонятным, абсурдным, но очевидным, чёрт возьми…       Рука ощутила неприятную щекотку от грубых коротких волос в области паха… и ничего более. Ничего, присущего мужчине.       Выдернув руку, грубо, резко, он взглянул в глаза теперь уже официально девушке, единственной разведчице его отряда. В её серых прищуренных глазах горела ярость, ненависть, под пеленой усталости и обреченности. Она перестала кричать, брыкаться. Слезы лились из ее глаз, но она не всхлипывала, лишь смотрела на капрала, не отводя стойкого взгляда.       Леви встал, из-за шока даже забыв привычно отряхнуться, и пошел вон к двери из проклятого тренировочного зала, не сказав даже ни слова бедной девушке, уже совсем опустошённо смотрящей в потолок. Дверь хлопнула. Свечи скоро погаснут, окна помещения больше не будут виднеться издалека за счет неяркого света, а жизнь Микасы закончится, если не в прямом, то в переносном смысле точно. Ей даже было плевать на те постыдные, грязные манипуляции капитана, все это пустое и неважное. Ее ждет трибунал, казнь, возможно… « Нет… Эрен, Армин, как же…»       Микаса Аккерман не могла допустить подобного. И не допустит. В голове зародился план, выполнить который она бы не решилась до этого ни под каким предлогом. Но когда на кону стоит твоя жизнь и судьба минимум трех человек…       Сегодня Микаса стащит из столовой кухонный нож. А там как пойдет, как пойдет…