Лекарь

      Глотать больно. Отчего это? Ах, конечно, лабиринт. Сказывается вынужденное голодание. Что-то произошло уже после, иначе почему находясь в полудрёме, так явственно слышится вонь псины, шерсти и лёгкие нотки резкого одеколона в малых количествах? Облака… Перед глазами небосвод, особенный, причудливый, такой, каким бывает знойным летом над полями, возле отцовской резиденции. Только холодный ветер кажется лишним, дневной свет медленно угасает, уступая место тьме. Густой, лишающей возможности ощущать своё тело, накрывающей мягким, липким молчанием. Противно. Хочется вырваться, но попытки проснуться должного результата не приносят. Затем резкое падение куда-то вниз. Появляется раздражение. Лучше призраки, чем данное безумие!       Сердце сжалось. Возможно, происходящее обычный бред, следствие горячки, ускоренной регенерации ушибов, переломов мелких костей? Сомнительно, нужна большая порция крови, другой способ быстрого восстановления после воздержания от употребления, точно остаётся неизвестным.       Он собрался с силами, пытаясь понять, когда полет успел закончиться, а своеобразные декорации смениться. Белый потолок, отделанный золотыми орнаментами, герб изображающий кленовые листья под лапами большого чёрного волка, угрожающе скалившегося. Его собственный, подаренный по тысячелетней семейной традиции, спустя трое суток, после празднования десятого дня рождения. Даритель предпочел скрыть своё имя. Позже появилась красивая сказочка об отце, решившем вдруг подарить столь ценную вещь сыну, до этого обделенного вниманием родителя. Очень редкие нити, ручная вышивка, впитавшая кровь из исколотых подушечек пальцев. Хлопковая занавеска, знакомое окно, через которое пробивается тепло, те самые лучи ласкового солнышка. Дом. Словно поднялся, выходя в коридор, добрался до спальни старшего брата. Массивные дубовые двери, открывающиеся изнутри. Лаконичная серебряная табличка: «Виллем», увидел своего камердинера, роняющего горькие лазурные слезы. Особенность полукровок водного народа. Сновала прислуга, все были заняты, встревоженно оглядывались, еле слышно шептались. Так бывает лишь… Тис ринулся к фонтану.       Усадебный двор окружала та самая тьма. Она утратила былую плотную концентрацию, позволяя разглядеть виновника её появления. Синий мундир, идеально сидящий на высокой стройной фигуре. Растрёпанная копна длинных волос, угольного оттенка. Интересно с каких пор? Третье высшее образование явно повлияло, отбило мозг, раз послушный мальчик ослушался уставов. Ему идёт. Такой сон первый. Слишком странный.       Все обитатели жилой части особняка, говорили, ели, спали, читали свежие выпуски местной прессы, столичную «Пангея Факта», переживали очередные всплески агрессии старшего наследника, гуляли вдоль сада — один семейный доктор ни в чем не принимал участия. Молча смотрел. Словно видел, понимал происходящее. Периодически исчезал, появляясь вновь около главной столовой. День уступил пост, давая власть ночи, она же сменилась рассветом. Перед вампиром хлопали дверьми, его отталкивали разносчицы. Попытки завести разговор, обратить внимание, попросить помощи, оказались бесполезными. Неудавшиеся собеседники проходили сквозь него. И снова действия повторялись. Невыносимо. Голову наводнили дурные мысли. Может смерть пришла? Сердечные мышцы сжались сильнее, вызывая приступ удушья. Теперь неприкаянной душой бродить? Составить компанию тем дамам, жертвам. Воздуха становилось критически мало. Секунда и…       Проснулся.       Пару минут Каспаро испытывал острейшее счастье. Сон. Очередной спектакль больного подсознания! Наконец, испытывая большое облегчение с толикой удовольствия, поднял руку, прикоснулся ко лбу. Влажный, нормальной температуры.       — Живой, — просипел юноша.       — Конечно! Слава великим всевидящим, всезнающим богам, — отозвался бодрый, встревоженный голос миссис Макарофф. Женщина подскочила, быстро обогнула кровать, встала у изголовья, ощупав плечо, отмахиваясь от возмущенных воплей работодателя. Убедившись, что ординатор полностью осознает реальность, стала тараторить благодарственные молитвы святым, без разбора, вспоминая каких знала. Аметис насилу поднялся, виски пронзила боль. Аккуратно ощупал голову, найдя большую шишку над правой бровью. Картина событий вчерашнего дня медленно складывалась: страшная находка, спасение, полигон трупов, следом приход служивой псины, подпись документов. Поцелуй… Зрачки расширились. Пальцы сжались. Разве допустимо подобное поведение для молодого приличного аристократа — дурацкая тяга тела. Не больше! Упускается важное. Письмо! Словно прочитав мысли вампира, гувернантка вытащила из кармана белого фартука, отделанного оборками, большой черный конверт. Бережно вручила вещь господину.       — Спасибо, — говорить выходило лишь шёпотом.       — Вот, по ошибке доставили прямо к двери, миновав почтовый сундук! Вопиющая нерасторопность! — уловив красноречивый взгляд, женщина замолчала, смекнув, что пора оставить «ребёнка» одного. — Я пойду, приготовлю Вам завтрак.       Через пару секунд тишину комнаты нарушил хлопок закрывающейся двери, а затем послышался громкий звук удаляющихся шагов. Парень облегченно вздохнул. Иногда забота скорее утомляла, чем приносила радость. Где-то отдаленно в сознании мелькнула мысль. Подозрительный взгляд прислужницы. Нужно будет добраться до зеркала. Посмотреть, но сейчас главное — весть от брата. Любимый цвет Виллема, личный герб старшего на бумаге, изображение орла, крылья которого украшали соцветия гранатового дерева, парящего среди круга дубовой и кленовой листвы. Значит писал неофициально. С чего бы? Воск взломан, простыни укрыли мелкие ошмётки жёсткого пергамента. Резкий запах рябины, источаемый длинным листом, напомнил спальню. Аккуратным почерком, имеющим характерные волнообразные завитушки над буквой «Т», значилось: 16 июня.       Дорогой, (нерасторопный, потерявший инстинкт самосохранения, избалованное дитя, возомнившее себя взрослым) братик! Прости меня, за столь долгое молчание, (раньше, ты хоть как-то дорожил душонкой), но я был просто завален учёбой. Жизнь помощника действующего адмирала военно-морского флота Гондванской Империи ужасно скучна, особенно, если сравнивать рядовые происшествия, будни (приключения на задницу) одного столичного врача-практиканта! Выпорю офицерским ремнем. Тебе ведь мало уже присутствующего шрама. Так хочется тебя увидеть, посидеть возле фонтана — главного украшения семейного особняка (подземелья соскучились), где мы сможем обсудить новости, попивая кроваво-медовое вино, любимый напиток нашей матушки. Я усиленно занимаюсь усовершенствованием судовых компасов, возможно они пригодятся даже нашему отцу. Иногда переписываемся, он сейчас находится возле границы, коляска застряла, дороги там совсем отвратные (жаль нельзя заслать всем известного маленького кровопийцу). Пару часов назад получил пару торопливых строчек, где сообщалось о смерти Карла. Бедный мальчик! Какая жалость, праздник проходил великолепно, хотя, забыл. Подобных почестей некоторым отрокам никогда не оказывали. Ничего! Подарю картину с изображением торжественного ужина. Посмотришь. Надеюсь, слезы давно иссякли? Или иногда прорывает? Признайся, неженка. Удивляюсь выбору профессии, наверное главный врач больницы, принимая такого выпускника, сильно напился, проклиная тех, кто направил подобное «чудо». Жажду узнать полный перечень заслуг. Это, должно быть, увлекательно — уничтожить лабораторию. Освободившись, обязательно приеду. До свидания (лучше провались)! Любящий (надеюсь, блевотина окрасила текст) Виллем. P. S. Пиши. Храбрости пора проявиться. Ходят слухи об отвратительном, мерзком, пошлом поведение высокородного оборотня, особенно часто данный тип любит вести подозрительные беседы, знаешь его?!       Приезд родственника — событие нервное, минимум сутки нужно безрадостно улыбаться, вежливо кивая, стараясь сдержать в себе желание выплюнуть ответную колкость на ту или иную реплику.       — Надеюсь, Вы хорошо отнесетесь к приезду брата, — говорит леди, многозначительно нахмурив брови, видимо поняв, по выражению лица, что творится в моей голове.       — Если он не будет вести себя так, словно имеет право указывать, как жить и что делать, — резко отвечаю. — Рожа при каждой встрече искривлена снисходительно ухмылкой, конечно, «Божественность» озарила простого смертного присутствием!       Дама смеется, искренне выказывая таким образом изумление.       — Нет, я конечно помню последние «явление» господина Лема. Все жильцы улицы помнят! Скандал месяца! Два высокородных вампира учинили поединок, сначала с помощью шпаг, потом пистолей, выясняя, кто из них ловчее. Признаться, даже Ваш батюшка был шокирован той выходкой. Проявить таким образом свой истинный характер, давно копившуюся ярость, перечеркнув все приличия — довольно эксцентричный поступок. Впрочем, госпожа Амалит куда более известна своими эффектными появлениями, вызывающими восторг, зависть и осуждение среди публики, поэтому маленький инцидент обошёлся без последствий. Впредь, настоятельно рекомендую: держите буйный нрав под контролем.       — Да, матушка, она любого за пояс заткнет.       — Известия приходили? — спрашиваю, стараясь уловить малейшие жесты экономки. — Они присылали посыльных?       Миссис Макарофф порывается аккуратно опустить руку мне на плечо, но поняв, что сейчас совершать данное действие не стоит, прячет её среди складок тёмно-синей юбки.       — Мне бы очень хотелось дать положительный ответ…       — А что говорят слуги, дворецкие? Собеседница слегка пожимает плечами. Верный знак разочарования.       — Молчат, притворяются несведущими. Среди работников забегаловок ходят слухи, мол, подобное случалось раньше, лет десять назад,.       — Полно, нашла повод для расстройства… Убийства среди высокопоставленных протеже происходят редко, долго им сохранять секретность и спокойствие никто не даст, — родители выбрали отвратительную тактику поведения, посмотрим, какова будет расплата.       Багалор будет всяческими путями добиваться разрешения допросить каждого жильца поместья, где проходил последний праздник жертвы. Мне удалось провести всего пару мгновений наедине с оборотнем, коих хватило, чтобы понять — главный следователь скрывает очень много тайн, являясь крайне опасным препятствием для личного расследования. Служивый обычно ходит с высоко поднятой головой, готовый пройтись по титулам, репутации знатных семей ради достижения цели. Ничего, пусть тратит время зря, перестанет мешаться под каблуками сапог, хватит одного происшествия… Зажимать вздумал безнаказанно, совсем мозги поплыли, ошибся объектом, пусть топает к порту, там много желающих утолить безумство симпатичного мужчины с полным отсутствием манер, главное кошелек заранее набить плотнее золотыми монетами.       Череда преступлений… Хм! Нужно наведаться в архив. Поискать информацию, может сплетни правдивы.       — Камелия, тебе предстоит максимально скрытно выполнить одно срочное поручение, — резко говорю я, приводя служанку в недоумение подобным обращением. — Ее Величество, когда-то преподнесла моему отцу презент: грамоту, имеющую золотую печать, открывающую любые двери государственных учреждений. Узнай, куда спрятали столь почетную награду.       — Уверен?       — Безо всяких сомнений, пришел черед немного смухлевать. Можешь идти, действовать нужно быстро.       Кинув настороженный, слегка обеспокоенный взгляд, женщина, кивнув, молча поднялась, быстрым шагом направляясь вон из спальни. Опасная игра началась, предстоит интереснейшее состязание. Остаётся надеяться, что авантюра пройдет максимально гладко, серийные убийцы противники опасные, слишком изворотливые, умные и изощрённые. Однако, отступать уже некуда.

***

      Утром было серым: дождь, сильные порывы ветра. Погодные условия напрочь отбивали желание думать. Радовало одно: каких-либо приказов от Имперской Полиции не поступало, значит можно спокойно отлежаться, хотя… Работа! Хронометр показывал два часа пополудни.       — Все! — ужас охватил ординатора. — Вот это поспал… Можно в больницу и не ходить. Затонский, ставший во главе медицинского учреждения пять дней назад, скорее всего, велит уволить.       Предплечье напомнило о приключениях внезапной резкой болью. Все, вроде, как и должно быть — припёрся сразу после логова зверя, другое чудовище облапало, регенерация замедленная, результат понятен. Большинство мелких ран, гематом остались на своих местах. Сердце Каспаро ответило бешеной барабанной дробью. До того вдруг выть захотелось, Карла жалко стало, убитых девушек, хоть реви. Захотелось отправиться прямиком к батеньке, устроить образцово-показательную истерику: Маршал обязан помогать следствию! С сим глуповато-мрачным порывом измученной души, приполз ординатор в отделение. Молча надел фирменный халат серого цвета, не спросив у коллег, делал ли кто вместо него обходы, проигнорировав палатные журналы, подошел к Луминарку, уже успевшему окопаться среди бумажных куч, молча взял со стола пустой рецептурный бланк, начал медленно выписывать название нужного лекарственного препарата.       — Мистер Аметис, для чего вам, многоуважаемый, морфий? — поинтересовался фельдшер. — Больным явно противопоказаны дозировки, превышающие предел пяти-десяти граммов.       — Я перед Вами отчитываться не собираюсь! Надо, значит надо. Громко хлопнув дверью, вышел из докторской. Главврача пока нет, Тис метался меж операционной, коридорами и лабораторной комнатой без дела, одолеваемый своими переживаниями. Тут гостем вдруг явился на этаж не кто иной, как заведующий беспокойного, даже иногда буйного отделения — Бельфаст Франсуа Хавьер собственной персоной. Юноша обмер. Неужели по него пришел. Ах, два варианта: родители решили исполнить свою угрозу насчёт заточения, либо Луминарк сдал.       — Мои приветствия! — молодой психиатр тоже обладал мутной репутацией: наполовину оборотень лисьего рода, прославившегося среди императорского двора определенными услугами преступного толка, водился с революционерами, бывший участник «Гильдии «честных» джентльменов». Читал вампир его последний труд — «Самоубийства, частые несчастные происшествия среди пациентов психиатрических лечебниц», остался весьма удивленным глубиной проведенных исследований. Слишком провокационно. Словом, существо крайне опасное. Были веские основания бояться его вотчины. Такие заковыристые, порой неизвестные ранее методы для подавления особо шумных больных предлагал Бельфаст — кровь в жилах стыла.       — Рад, — коротко ответил Аметис Каспаро, быстро проскакивая в лабораторию, начиная изображать крайнюю занятость. Но от лиса просто так не отделаться, тот, лукаво сверкая зелёными глазами, прошествовал следом. Больше того, прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, перекрывая возможный путь отступления.       — Я вижу, что моё присутствие не слишком приятно Вам, господин Тис, — сразу выдал психиатр, наблюдая, как парень неуклюже прильнул к старенькому микроскопу. Длилось данное занятие минуты три, затем, не выдержав пристального взгляда, ординатор поднял голову, изображая улыбку. Мысленно подумав: пусть наглец включает мозг, может сообразит её значение.       — Давайте поступим разумно, дорогой мой, поговорим с глазу на глаз, как доктор с доктором, оставив всякие уловки, разного вида ужимки. Вы обладаете достойно изощрённым складом ума, большой образованностью, мне своими примитивными психологическими комбинациями почти невозможно понять.       Каспаро кивнул, стараясь сдержать рвущуюся изнутри реплику. Только посмотрите, прям невинность.       — Сразу скажу, направили сюда добровольно-принудительно, — продолжил Франсуа, нервным жестом взлохматив копну каштановых волос. — Сам бы не стал беспокоить. Проблемы, неприятности личного порядка бывают у всех. Меня настойчиво попросил поговорить с Вами, ваш камердинер, впрочем, проигнорируем этот факт, дело обстоит иначе. Этот теперешний «царь» нашей богадельни. Говорит, мол, в больнице недавно, со всем коллективом контакта наладить не успел, а тут Вы — случай экстраординарный. Ну, ясное дело, ведь глубокоуважаемый Карпат Фенек Вас не знает, натура, пылающая жаждой научных открытий, для него — неизведанные дебри. Думает, дурачок, молодость, потом пройдет. Вы ведь изучали морфий, выводили различные вещества из ягод, да?       — Ну, работал. Продолжайте.       — Ходят слухи, вы открыли некое средство, дарующие, скажем так, интересные видения, прилив храбрости.       — Хм. Врут.       — Местные обитатели судачат, изобрели, но бравая полиция запретила дальнейшие исследования, практические эксперименты.       Вампир стиснул зубы, прикусил язык, максимально скрывая удлинившиеся когти. Чертов Ромил!       — Допустим… — буркнул он.       — Миленький, — Бельфаст аккуратно приблизился и взял ординатора под локоть, оттянул от стола, невзначай сжав изящную ладошку, а потом приблизил лицо так близко к лицу юноши, что того невольно стал одолевать румянец стеснения; Тис отпрянул, пытаясь нормализовать сбившееся дыхание. — Негоже издеваться над собственным организмом! Плохо едите, толком не спите, употребление крови сократили до минимума, ходите словно сомнамбула, грубите всем подряд, работу практически прогуливаете или, напротив, приходите, практически круглосуточно находитесь среди больных, вон регенерацию почти убрали. Думаете, я не знаю. Даже во время занятости учебной берегли себя больше, чем сейчас! С одной стороны, герой, смельчак, выбравшийся из лабиринта, где другие теряются, погибая, а с другой… Извольте, взглянем внимательнее! Понимаю, круговорот событий, новые знакомства, но Ваши опыты привели к отвратительным последствиям, которые нужно устранять!       Лис сделал паузу, переведя взгляд на микроскоп, явно ища способ быстро успокоиться.       — Грибковыми спорами решили заняться? Очередная тема будущей диссертации? Замечательно.       Аметис нахмурился и высвободил руку. Достали уже. Призраки… Возможно они были реальными.       — В отделении мою персону любят поливать болотной грязью. Морфий никогда на себе не испытывал. Балуюсь впрыскиваниями, делал это лишь в целях научных изысканий лекарствами с нулевым содержанием компонентов, способных навредить психике. Подобным занимаюсь крайне редко, могу предоставить дневники. Сомнительно, что духи — плод больного воображения, учитывая их подозрительный внешний вид. Копии жертв.       — Да? — мужчина приподнял брови. Тотчас поспешил добавить. — Верю. Знаете, мне не трудно определить, морфинист ли предо мной али существо без вредных привычек. Ваш случай прост — нервы шалят, бывает. Успокоим тревогу мистера Затонского Карпата Фенека. Мы чудесно побеседовали. Старайтесь меньше волноваться, меньше подвергайте прекрасную тушку опасности. Выпишу Вам капель, у провизора заберете сегодня же вечером. Если видения не прекратятся, придется разъяснить значение слова «медиум», — игриво подмигнув, мужчина бодрой походкой покинул помещение, оставляя юношу думать, почему же это чудо-юдо из Академии все ещё посещает его жизнь, врываясь вихрем, руша давно установленное правило: никаких мыслей о симпатии, только наука!       Воспоминания первой, незабываемой встречи медленно поглощали сознание, возвращая своего владельца ровно на четыре года назад:       — А-а-а! О, Боги!       Тис Каспаро, три дня назад получивший звание лучшего ученика медицинского факультета Имперской Академии, проснулся от пронзительного крика, звона разбивающегося стекла и последовавшего за ними топота. Приложив чуток усилий, поднял больную голову. Надоели! Ведь дал строгие указания слугам: никаких посетителей в спальне до обеда. Пожар, потоп, без разницы — будить запрещено! С усилием разлепив веки, увидел слабый свет, едва пробивающийся через окна. Значит, утро, рано…       Закрыл глаза, пытаясь снова заснуть, дать мозгу снова испытать блаженное состояние забытья, но барабанные перепонки разорвал противный писк, а за дверью раздавались вопли. Проклятье! Чтоб их там всех холера взяла! И вообще, где это он? Юноша окончательно проснулся. Комната, большая, роскошно обставленная, чего один ярко-алый, обтянутый шелком диван стоит… Такого расточительства вампир позволить себе не мог.       Повернувшись на спину, сразу удивлённо приоткрыл рот. Потолок украшала мозаика, изображавшая лису, загоняющую добычу. Балдахин выполненный из изумрудного бархата. Вокруг витал хорошо выраженный аромат хвои, лесных целительных трав. Но память отказывалась вызвать хозяину какие-либо отрывки прошедших суток. Единственный проблеск — укоры отца, по этому поводу отпрыск знатного рода выпил одну, может быть две бутылки вина. Или три… Да. Видно, перепил лишнего. Слушать очередные: твой брат добился большего, хватит играть, медицина слишком сложная наука для… Одиночество съедало сердце, надежду. Хотелось вернуться домой, оказаться среди друзей, только они оставили позади доверительные, теплые отношения, заведя семью, предпочитая посещать вечером светские приемы, танцевать, пить горячительные напитки, хвастаясь приобретением охотничьего оружия. Решив, что лучше податься куда глаза глядят, чем явиться пред извергающим язвительные замечания Виллемом, услышать разочарованные вздохи госпожи мамы, медик нанял экипаж и покинул столицу один, без слуг и верной помощницы Камелии. Интересно, вещи додумался прихватить?       Выпростав дрожащую руку из-под одеяла, вампир стал шарить по постели, мысленно молясь божествам, чтобы место рядом пустовало. Но нащупав что-то длинное, прикрытое простынью, явно имевшее странное состояние твердости, упругости, возможно лёгкого жара, быстро спрятал её обратно. За спиной раздался приятный, имеющий рокочущие нотки смех. Неужели будучи пьяным, умудрился получить первый опыт?       Вздохнув, полностью осознал весь ужас ситуации, аккуратно повернулся на бок, сразу увидел зеленые насмешливые глаза, сияющие возбуждением.       — Черт возьми! Вы кто?       — Разве забыл? Мы вчера приятно провели время, попивая седьмую бутыль добротного красного, сначала возле застрявшего посреди моих лесных владений экипажа, потом переместились прямиком к дому, спальным комнатам. Продолжать? — незнакомец подмигнул.       Тис испуганно вздрогнул, взгляд невольно метнулся к плечам, затем опустился на малость загорелый, покрытый рубцами, мелкими шрамами торс. Мысленный процесс пошел, сознание услужливо подсказывало, чего именно касалась рука. Щеки заполыхали румянцем, язык отказывался нормально работать.       — Смущение тебе идёт, только зря, — мужчина схватил парня за подбородок, заставляя того смотреть в лицо говорящего.— Близкое знакомство уже состоялось, малыш, впрочем, не помешает напомнить, зови меня Франсуа. Станешь моим мужем, ласково будешь обращаться просто Франц.Ты довольно запоминающийся, умудрился привлечь моё внимание сразу после поступления, а я ведь тогда был выпускником… Прославившимся излишней любвеобильностью. Диковинка, единственный девственник.       — Мы, ну, того? — Каспаро тяжело сглотнул, стараясь придержать оскорбления и желание заехать ногой кое-кому между ног, резко отстраняя от себя наглеца, чем вызвал только смех. Супругом… Ага, сейчас!       — Зверушка, оказывается, с характером. Ух, какие злые! Заводит сильнее.       — Хватит! — способности вампира начинали проявляться. Простынь загорелась, но это нисколько не смутило собеседника. Тому понадобился всего один щелчок пальцев, чтобы пламя угасло.       — Опасный. Забавное начало дружбы. Вопрос пока оставим открытым. Хороший повод продолжить общение, — он встал, отбросив остатки ткани в угол, совершенно не стыдясь наготы, направился на выход. Лишь у двери, хитро улыбаясь, бросил. — Слуги помогут одеться, кучер отвезёт туда, куда скажешь, уходи, пока отпускаю.       Через две минуты после ухода двуногого недоразумения, комната наполнилась прислугой, разделенной по группам: одни замучили парня, выясняя, какие масла ему больше нравятся, желает ли искупаться или обтереться. Вторые предлагали позавтракать сразу несколькими блюдами, выбрать десерт, третьи старались угодить, показывая разнообразные модные предметы мужского гардероба. Четвертые убирали остатки разбившихся чашек, видимо кричала служанка, заставшая постыдное зрелище. Двадцать минут подобного галдежа окончательно расшатали нервы медика. Тот бессильно взвыл, накрыл голову подушкой, обещая припомнить хозяину данного бедлама «волшебную» заботу.       Удивительно ещё, как после того знакомства братец остался молчалив. Возможно на тот момент доносчика среди моего окружения не было! Виллем любил портить любые увлекательные, счастливые события. Сознание подкинуло очередное дуновение прошлого: Летняя жара. Знойный ветер носится над пшеничными полями, распространяя запах свежескошенной травы, которую оставили прямиком под лучами беспощадного солнца. Для конюшни сено лишним не бывает. Был бы жив дедушка, не пришлось бы торчать вместе с родителями все три месяца, каждый раз родители отца забирали меня погостить. Там погода прекрасная, наверняка озёрная водичка сейчас теплая, закаты над вишневыми садами возле поместья дедушкиного лучшего друга кроваво-красные, красивые, как и глаза одного молодого человека, всегда лучащиеся живым интересом, уверенностью. Обычно, пока бабушка вела светские беседы со своей дорогой подругой, меня приглашали совершить небольшую верховую прогулку по лесу, редко когда разрешали управлять поводьями самостоятельно, усаживали сзади себя, заставляя смущённо краснеть, периодически нервно отдергивая руки с боков всадника. Он читал стихи, заводил разговоры о новых литературных произведениях детективного жанра. Иногда мы спрыгивали из седла, устраивались под сенью большой, старой вишни, горячо спорили почти до темна, чьи доводы насчёт судьбы того или иного персонажа вернее. Однажды такая дискуссия вылилась в жаркий поцелуй, спутавшиеся волосы и шальной, возбужденный взгляд необычных глаз. Наш маленький секрет ото всех. Брат деда, имел обыкновение ежедневно выезжать охотиться, поэтому обед был богат обилием разнообразной дичи, лесными ягодами, иногда грибами. Помнится, пятничными вечерами во дворе усадьбы собирались все соседи, попить чай, обсудить новости, потанцевать под звуки скрипки старого дворецкого.       Последние дни августа. Лошади мчатся рядышком, только я там лишний, замечательная пара, говорили все. Брат в компании бывшего друга, объекта первой влюбленности. Проносятся мимо, не замечая, словно пустое место… Грохот копыт не заглушает воркующего смеха. Многообещающие улыбки, предвкушение замечательной страстной ночи. Им нет дела до чужой боли. Впрочем, чего ожидать, разница в возрасте существенна, ученик старших классов Академии, уже молодой мужчина, достойный наследник, гордость отца Имперского Генерала и худенький мальчишка, закончивший первый год среднего отделения. Вампир, имеющий плохое зрение. Смешно. Виллем предпочтительнее: крепкий, любимчик удачи, безупречные манеры, начитан, ярый поклонник светских бесед.       Первая любовь — она жестокая, закаляет сердце. Зато приятно было видеть шок, злость, смешанную с удивлением, на лицах всего честного семейства, когда за мной, никчёмным, лично приехал ректор Медицинской Имперской Академии, чтобы отвезти прямиком к подготовительному корпусу. Три месяца пробных лекций. Затем долгие годы упорного труда, сотни ночей без сна, первые успехи. Учеба полностью убила страдания. Наука забрала сердце.       Дверь с грохотом открывается, вынуждая послать воспоминания погулять к черту, нервно вскочить, схватив ближайший железный поднос, приготовившись обороняться. В проёме появляется мужчина. Зелёный костюм, большая сумка, фуражка, анаграмма возле лацкана ливреи, личный посланник. Молча подходит, резким движением руки достает конверт. Протягивает, медленно начиная отступать назад. Бумага запечатана именным восковым штампом — гебр изображающий ворона.       — Для Аметиса Каспаро, виконта Лораинтского, — объявил дрожащий голос уже где-то посреди больничного коридора. Данное явление вызывает два чувства: первое — недоумение, второе… Багалор Ромил, я тебя убью при встрече!       Додумался же! Практически полным титулом обозвать! Стереть старания. Коллеги не должны были знать. Обычно, после такого начинается наплыв попыток угодить, выслужиться. Ради чего? Предчувствие кричало скорее раскрыть весточку.       Руки дрожали. Штамп хрустнул, а бумага как-то слишком громко зашуршала. Обычных два листа: один большой, второй намного меньше. Сдержанный, официальный тон, мелкий корявый почерк:       «Благородное семейство Ромилов, свидетельствуя своё почтение, покорнейше просит Вас, почтить присутствием Бал Ордена Белого Жасмина. Который проводится ежегодно, по случаю годовщины завершения Великой Войны с Веками Цветущей Лавразией. Просим глубоко уважаемых господ прибыть в строгих костюмах и их достопочтенных спутниц или блистательных спутников — в вечерних одеяниях. Бал состоится 15 июля 1889 года в Алом зале Лунного поместья принимающей стороны. Адрес: улица Полесская 74. Просим прибыть без опозданий, вечером. Время: 5:30 Ожидаем Вас!»       Ещё одно отвратительное событие. Напыщенные мужчины высшего сословия, высокомерные дамы, перемывающие кости всем присутствующим, обменивающиеся свежими сплетнями. Скучные беседы, о молодых литературных дарованиях, за чьи произведения жаль отдавать даже огарок свечи. Лучше, как обычно, пропустить. Продолжить исследования, возможно, наконец-то, начать изучать споры плесени. Маньяк разгуливает где-то. Обязательно нужно вернуться к тому странному лабиринту. Закончить авантюру, из-за которой прошлось просить миссис Макарофф пойти против закона. Посетить архив. Пришло время семейным тайнам увидеть свет.       Другое послание обладало знакомым, приятным запахом, вызывающим ассоциации с домом, уютом, чем-то защищённым. Крупные буквы, размашистый, уверенный стиль, наверняка от сильного давления на перо текст отпечатался, заклеймив столешницу отметинами.       Юноша тепло улыбнулся.       Впрочем, хорошие ощущения ушли после первых слов, перевернувших планы:       «Пора расставить точки. Поговорить. Буду ждать. Появились новые догадки насчёт нашего дельца. Труп может хранить куда больше секретов, чем предполагалось.       Твой Б.Р.       P.S. Приглашены родственники. Брат, мать. Сопровождение — камердинер.       P.S.s. Держи животное подальше. Моё терпение иссякает.»       Наглый волк! О чем поговорить? У нас нет связи! Какое животное? Совсем сошел с ума, но, признаться, умеет подогреть интерес, завлечь! Неужели тело что-то скрывает… Маменька, Лем, снова батенька предпочел затворничество или службу.       Ладно, ничего нового. Собирать вещи пора, рабочий день закончился, пролетев молниеносно.       Но, собравшись домой, Аметис все же решил заглянуть в аптеку. Накинув пальто, ухватив поудобнее чемоданчик, быстрым шагом спустился вниз. Первый этаж, мрачный узкий коридор, неприметная дверь, украшенная пожелтевшей табличкой с нужным названием. Привычно раскланялся с провизором, сухопарым старичком человеческой расы, тотчас спросил, не велел ли чудаковатый доктор Бельфаст, мысленно помеченный званием величайшего прохвоста, приготовить для него лекарства. Аптекарь пребывал в плохом расположении духа, чего уже давно не случалось, когда Каспаро возникал у порога сего помещения. Всегда с выражением искренней радости и бодрыми, слегка громкими возгласами приглашал побеседовать. А сегодня вдруг хмурый, словно дождливое небо, слегка грубовато произнес:       — Велел, голубчик, — и взял с широкого дубового стола, на котором царил странный беспорядок, пузырек из стекла рубинового оттенка, в каких обычно продавали сильнодействующее снотворное средство, иногда морфий. Тис отметил странные царапины, прикрытые остальными флаконами. Будто когтями прошлись. — Вот ваши капельки. Только несколько минуту назад изготовил, и получаса пройти не успело. Принимать по ложке, два — три раза в день, строго после приема пищи.       — Рецепт тоже, будьте добры, — потребовал вампир, оглядев ряды стеллажей, стоявших криво. Подозрительно. Обстановка отличалась. Старик любил убирать свои владения, практически ровно выставлять мензурки, колбы, стулья, поправлять шкафы. Здесь же…       — Как же, конечно отдам, — брякнул провизор, быстро перебирая большую стопку стандартных бланков, выудил нужный, вручая. — Вот ваш, господин хороший.       — Passiflora alata 40 gr, — громко прочел Тис. — Пассифлора, страстоцвет? Да, точно, забыл, а ведь он недурно помогает успокоить расшалившиеся нервы, приглушить тревожность, — ординатор, легко поверил бы, но выдавленные буквы, между строк банального текста, составляли фразу: удачи, там то, что хотел. О как, неожиданная помощь.       — Будьте здоровы, идите с Богом, закрываться надо.       Парень улыбнулся, собравшись покинуть здание больницы. Сегодня всё.       Возымев надежду на благоприятный исход задуманного, он успокоился. Дом пустовал. Единственным признаком кратковременного визита Камелии — тёплый ужин. Запечённая утка, фаршированная кислыми яблоками, толчённый картофель, щедро приправленный мелко нарубленной зеленью и маслом, огромный поднос сладких, покрытых нежным, ягодным кремом булочек, ставший традиционным, кувшин холодного лаврового чая. С аппетитом поужинал, закончив вечер бокалом свининой крови. Уснул самым безмятежным сном, а белый ворон за окном, сидящий тихо на ветви, пристально-пристально наблюдавший, остался незамеченным…