Кентаврыш Йори и его хвостик

      После сближения с сатирчиками для Йори время потекло сладко и незаметно. Месяц за месяцем его хвостик отдавался страстно, жадно впитывая тепло, которое ему дарили.       — Ах… — кентаврыш откинул голову, вновь излившись в сцепке. Узел Ману дразняще надавливал внутри, а его братья ласкали живот и целовали — так приятно! Йори позволил себе ничего не делать, расслабляясь, чувствуя, как после сатирчики обтирают его и устраиваются рядом, прижимаясь тёплыми бочками. Так хорошо.       А наутро Йори запаниковал, почувствовав, что всё началось.       — Фило… Ману… ой-ой-ой! — копытца кентаврыша задрожали, но раньше всех сориентировался Фило.       — А ну дуй к травнику! — Фило шлёпнул своего братишку, отправив к кроле, а сам принялся готовиться и носить тёплую воду вместе с Ману. В это время Йори был словно парализован, потому что боялся, хватался за бочка и совершенно не знал, что делать. Он ждал появления малышей, но как оказалось, не был к этому готов.       Этот день и вечер родов прошли словно в тумане: виной тому страх кентаврыша или травки кроли — Йори был благодарен за то, что почти ничего не отпечаталось в памяти. Он плакал, когда увидел своих необычных малышей, но никто даже не смел попрекнуть кентаврыша.       У маленького альфочки были нежные эльфийские ушки, малыш казался уязвимым и хрупким. Второй же, омежка, был наоборот крепеньким, на его плечах и спинке обозначились будущие чешуйки. Йори не смел думать о том, кто был их отцами — про похищение он отодвинул воспоминания намеренно, ведь здесь, в Ордене, для него началась другая жизнь. А сейчас он перевернул очередную страницу своей истории.       Первое время Йори не мог не нарадоваться своим малышам и не замечал ничего вокруг. Ни того, как сатирчики после родов почти перестали захаживать к нему, ни того, как стало пусто и странно в его хижинке. А потом у него обнаружились проблемы с молочком, и Фило стал помогать кормить деток, пока кроля подбирал подходящий состав травок, чтобы помочь. Йори смотрел, как малыши деловито посасывают молочко сатирчика, и в его груди разрасталось тепло. Главное, чтобы с ними всё было хорошо.       В какой-то из дней Йори понял, что ещё не выносил детёнышей на улицу, полежать на свежей травке и погреться на солнышке. Он хотел попросить сатирчиков о помощи, но наконец-то заметил, что рядом никого нет. Давно. Ушки опустились, но от взгляда омежки Йори опомнился и улыбнулся. Ничего, он и сам справится. Всё это время он и так был окружающим обузой.       Кентаврыш чмокнул в лоб эльфёнка и подхватил одеяло. Он поволок его наружу, хорошенько встряхнул и расстелил для своих деток. Здесь Йори мог украдкой всплакнуть, но затем поспешил в свою хижинку. Дрожа от напряжения, он подхватил эльфёнка на ручки и, неуклюже переставляя копытца, вынес его на свежий воздух.       — Сейчас мы вернёмся с братиком, — Йори буквально поскакал назад и поднял омежку, который был значительно тяжелее братика — пришлось закрепить его на спинке и придерживать за бочка — только так он смог его переместить.       — У нас всё будет хорошо, — утешил малышей Йори и подогнул ножки рядом с ними, чувствуя, как тянет спинку. Кажется, он совсем ослабел и был не способен поднимать тяжести.       Йори нежно заправил за ушко волосы эльфёнка, погладил омежку и глубоко вдохнул. Вместе они справятся.

***

      Йори мог бы отправить к травнику и Фило, потому что кроля давал в последнее время одни и те же травки, но на этот раз кентаврышу нужно было кое-что ещё. Омежка не хотел, чтобы кто-то узнал, как он просит успокаивающих травок и очень переживает. Йори загрустил и боялся, что это отразится на молочке и здоровье малышей, поэтому к кроле он пошёл сам, а сатирчик остался в его хижинке вместе с детёнышами. Кентаврыш покормил их, уложил спать и не спешил, прогуливаясь к дому травника. Вот только на обратном пути его ожидала необычная встреча.       Йори нёс в руках мешочки с травками, как увидел красивого крепкого альфу, укутанного в длинные одежды кочевника, с мохнатым мехом на широких плечах. Омежке хотелось рассмотреть его получше, как он наткнулся взглядом на… хлыст. И тут же сбился с шага, расстроенный неприятными воспоминаниями из дома отца. Хотя в Ордене по принуждению никто ничего не делал ужасного, Йори всё равно задрожал и споткнулся, уронив мешочек с успокоительными травками. Часть листиков рассыпалась, и поскольку кролик и так дал малую дозу, кентаврыш подогнул ослабевшие коленки и принялся собирать травку в мешочек. Его ушки дрожали, он старался теперь не смотреть в сторону альфы и его хлыста, надеясь, что тот поскорее пройдёт по своим делам.       Джан выглядывал этих мошенников сатирчиков, держа плеть наготове, чтобы угостить их наглые лохматые задницы. Они были мастера не только в соблазнении альф и омежек, но и в карточном мухлеже. Накануне они имели неосторожность надуть приятеля Джана, простоватого вояку, который в отставке занялся торговлей. Джан лично отправился в Орден, чтобы разобраться с ними.       Встреча с юным кентаврышем удивила его. Слишком он был невинным для этого пристанища похоти и разврата. Приглядевшись, Джан заметил припухшую выразительную грудку омежки, осознавая, что он недавно ожеребился, и выглядел изнуренным и исхудавшим. Чёрные глаза альфы сузились от гнева. Как хозяин самого крупного табуна на востоке, друг и соратник нескольких семей кентавров, Джан был поражен увиденным. Неужели глава клана допустил такое издевательство над кентаврышем?       — Кто ты? Как ты оказался тут? — спросил Джан, приблизившись и заглядывая в его лицо.       Йори испуганно дёрнулся, сердце стучало у него и в ушках, и в горле, и пыталось вырваться из груди. Не привлёк внимания, как же — лучше бы вообще не ходил за травкой! Он залопотал, усевшись от переживаний на жопку, стараясь несчастным взглядом найти по сторонам помощь.       — Меня спас глава Ордена, Кайел… он мне очень помог… не бейте, пожалуйста! Меня ждут малыши, — кентаврыш очень боялся плётки, хотя в Ордене никто его не обижал, а сам Кайел оказался очень добр к нему, пусть в последнее время и был загружен делами. Но с тенью прошлого ничего нельзя было поделать.       — Тихо. Хозяин теперь рядом, — глядя прямо в его испуганные глаза, твердо произнес Джан. — Ты из племени кентавров, никто отныне не посмеет тебя ударить. Я, хозяин закатного дикого поля, позабочусь о тебе и твоих жеребятах.       Оглядев травки, которые торчали из слабых кулачков кентаврыша, Джан еще сильнее сдвинул прямые темные брови.       — Идем к главе ордена.       — Здесь меня не обижали. Это… дома, — Йори прерывисто выдохнул, завороженно глядя альфе в глаза. А ведь они оказались не страшные — может, он с перепугу что-то напутал? Но зачем же хорошему альфе плётка? Хвостик кентаврыша всё ещё колебался, хотя сам он уже неуверенно поднимался на копытца.       — Здесь всё было хорошо, — Йори пытался убедить в этом даже не альфу, а себя, вот только ушки его немного поникли. На нём сказывались последние месяцы одиночества и ему невольно становилось грустно.       Джан не стал говорить кентаврышу, что выглядел он неухоженным и несчастным. Тот лишь сильнее бы огорчился. Заткнув плеть за пояс, Джан взял кентаврыша за руку.       — Я заберу вас в свой табун. Тебе нечего делать в таком месте.       Но для начала Джан собирался вытрясти душу из главы ордена за плохое обращение с беззащитным юным кентавром. Тому знать пока не следовало, но Кайел был прекрасно осведомлен, что Джан — дракон, хоть и полукровка.       Йори всё ещё сжимал пучок успокаивающей травки в руке, но потом всё же отпустил — главное, что у него в мешочке осталась травка для молочка.       — А в табуне будут не только лошади, но и кентавры? — он с волнением задал свой вопрос, даже не зная, какой ответ лучше, ведь так долго не удавалось побыть рядом с сородичами. Что если его не примут?       — И никто не будет против, если я поеду? — допытывался кентаврыш, всё ещё сомневаясь, но тёплая рука Джана больше не казалась способной ударить плетью.       — Кентавров в табуне нет, — Джан крепче сжал его ладошку. — Но я дружу со многими. Ты сможешь присоединиться к своим сородичам, однако теперь я отвечаю за тебя, и пока не решу, что ты в безопасности, от себя не отпущу.       Джану и думать не хотелось о будущем расставании с кентаврышком, хотя он и не пытался насильно его удержать. Но сейчас необходимо было забрать его из Ордена.       Для Йори здесь в последнее время было хоть и не плохо, но грустно: в глубине души он мечтал о другой жизни для себя и малышей.       Когда они с Джаном ушли к главе ордена, по площади пробежал кроля-лекарь. Но стоило ему увидеть, что по земле валяется рассыпанная лечебная травка, которую от отдал кентаврышу, кроля замер и возмущённо забарабанил лапками по земле. Вот так! Растил травку, тщательно отбирал и взвешивал для кентаврыша, а он!       — Рас-строилс-ся? — словно из ниоткуда рядом выполз наг и подхватил разозлённого кролика, который отстучал себе лапки. Наг очень уверенно прижал его к себе, наслаждаясь возможностью, и тот вскоре затих, слабо подёргав хвостиком. Про травки думать уже не хотелось, от такого хищника, природного врага кроликов, что-то внутри предвкушающе сжималось. Так и утащил альфа к себе кроличка, утеш-шать и нежить, потому что давно искал повод сблизиться с симпатичным лекарем-кролем.