Кентаврыш Йори и его хвостик

      — Фило... Фило! — Йори вскрикнул, его тело пронзила дрожь, когда сатирчик особенно вкусно чмокнул членом. Досточки его хижинки поскрипывали от всего, что они творили. Кентаврыш не выдержал, пачкая хитрую рожицу Фило, и развёл ослабевшие копытца. Сейчас он лежал на спине, его животик уже возвышался небольшой горкой, а Фило под ним безобразничал, лаская длинный, крупный омежий член, но всё равно маленький по меркам кентавров. — Фило... — Йори ещё раз в слабом протесте дёрнулся, но Фило уже аккуратненько стал разминать его под хвостом.       Прошло три месяца с момента их первого знакомства, и Йори даже не сразу осознал, когда объятия этого наглого омежки-сатирчика постепенно переросли в поцелуи, а затем и в это. Кентаврыш не рассчитывал ни с кем в ордене заводить столь близкое знакомство, по крайней мере во время беременности, но перед сатирчиком устоять оказалось невозможно. Фило искушал, а ещё его небольшой мягенький хвостик очень трогательно подёргивался во время поцелуев. Один раз Йори случайно задел его и уже не смог отпустить.       — Фило, — устало позвал кентаврыш, и наглый сатирчик облизнулся, устраиваясь к нему поближе и обнимая. Вдвоём было хорошо и тепло.       — Раньше ты был терпеливей, — с насмешкой отозвался Фило и погладил его чуть увеличившуюся грудку. — А мы не добрались до самого главного, — на этих словах Йори вспыхнул, водя хвостиком.       А потом дверца его хижинки не выдержала напора под тяжестью трёх сатирчиков-альф.       Братья Фило подглядывали за омежками и так увлеклись, что дверца рухнула, и их возбуждённые мордочки и чёрненькие хвостики предстали перед Йори во всей красе. Кентаврыш был жутко смущён: поджал копытца и закрыл ладонями горящее лицо, а Фило напротив, бодренько вскочил и ухватился за тряпку, замахнувшись на наглых братишек. Хотя он не представлял для них никакой угрозы, сатирчики спешно распутались и выскочили за порог, покачивая членами и хвостиками. Не стесняясь своей наготы, Фило ещё грозно махнул тряпочкой, стоя на порожке, и поцокал копытцами обратно к Йори.       — Прости, мои братья неравнодушны к беременным омегам, — сатирчик цокнул языком, оглядываясь на выбитую дверь, и подсел к Йори, который закутался в покрывало, смущённо сверкая глазами. Кентаврыш хотел провалиться сквозь землю. Фило отбросил тряпочку в сторону и почесал затылок. По их хвостикам пронёсся сквознячок, Йори дёрнул ушком, его несчастный взгляд устремился в провал вместо двери, и омежки вновь завозились. Сатирчик помог кентаврышу обтереться, вместе они прибрали устроенный беспорядок и вновь вернулись взглядом к двери.       — Давай попробуем закрепить? — Фило сердито дёрнул хвостиком, мысленно ругая своих братьев и представляя, как надаёт им по хвостикам уже без свидетелей. Йори оставалось только кивнуть.       Вместе омежки кривенько подняли дверь и пока Йори её держал, приставив, Фило шустренько стучал по ней камнем, закусив язычок, и загибал петли. Когда работа была сделана, Йори обнял взмокшего сатирчика и тот тут же чмокнул его.       — Останешься пить чай? — кентаврыш перебрал копытцами, уже начиная суетливо набирать травок в котелок, но Фило мотнул ушками.       — Мне пора кормить своего непоседу. Но утром я приду на чай, — сатирчик многозначительно подмигнул Йори и поправил штанишки, после аккуратно закрывая за собой дверь.       Йори остался один.       Уже не так бодро он заваривал себе травку и пил с медком, укрывшись и задумчиво разглядывая покосившуюся дверь. На самом деле кентаврыш часто бывал один. Конечно, к нему приходил кролик-лекарь, пару раз бывал сам Кайел, да и Фило в последнее время захаживал чаще, но...       После тёплого успокаивающего чая кентаврыш свернулся в клубочек и закрыл глаза. Хорошо, что его здесь никто не обижает, даже самые грозные и страшные. Пусть орден и оставался странным местом, здесь никто не гнал Йори. О нём по-своему заботились и любили.

***

      Йори не мог предположить, что после наглого подглядывания сатирчиков всё изменится — но так и случилось. Сначала похотливые братишки пришли извиняться (под присмотром Фило, конечно же). А потом они стали появляться в хижинке всё чаще. То со вкусными цветочками, то с угощением, то просто увязавшись вслед за Фило. Постепенно кентаврыш привыкал, что в его хижинке не одиноко и шумно, а потом даже сам отважился прийти к сатирчикам в гости. И тогда они осмелели.       Фило давно уже не стеснялся при братиках обнимать и целовать Йори, иногда даже гладить его хвостик. И вот когда сам Фило, нацеловавшись с Йори, хозяйничал в другой комнате с обеденными угощениями, один из его братиков, Ману́, потихоньку прижался к Йори под бочок. Кентаврыш смутился, дёрнул ушками и затих под чужими взглядами. А потом Ману погладил его, почесал спинку и, хитро сверкнув взглядом, поцеловал замершего Йори в плечо.       — Безобразничаете? — сурово поинтересовался вернувшийся Фило, но в его взгляде была усмешка. А Йори не знал, куда деться, когда с одного бока присел Фило, а с другого остался его братик-альфочка. Но ведь это было не как с похитителями. Кентаврыш считал, что о нём заботились, поэтому медлил с тем, чтобы оттолкнуть или запретить — в итоге под конец совместного вечера его незаметно переобнимали все братики Фило и погладили его животик, который стал ещё объёмнее. Уже через несколько месяцев у него будут малыши...       — Заходи к нам ещё, Йори, — улыбаясь как-то по-особенному и быстренько помахивая хвостиком, попросил Ману, и кентаврышу оставалось только кивнуть, пряча взгляд. Кажется, он уже понимал, чем это всё обернётся, но сам не мог поверить, что уже через две недели окажется с сатирчиками бочок к бочку и шкурка к шкурке.       Это не было похоже на принуждение, потому что наглые сатирчики волновали Йори и поначалу было сладко просто целоваться перед братиками Фило, а потом ощутить и их самих. Они как-то по-особенному прикасались к его животу, гладили неторопливо и как будто бы нежно — Йори сдался. Чувствовать их прикосновения по всему телу было так сладко. Он даже не вспоминал о словах Фило, что его братикам нравятся беременные омеги.       — Ману-у? — кентаврыш дёрнул копытцем, когда сатирчик коснулся прямо под хвостиком, впервые так открыто. Взгляд Йори заметался, он попытался спрятать лицо в подушку, но Фило мягко обнял его и поцеловал так, что невозможно было не затрепетать. Фило не препятствовал своим братьям, ведь Йори не боялся и не пытался вырваться. А судя по робкому, но чувственному аромату, — и сам хотел этого.       Когда Йори уткнулся мордочкой в пах Фило, со стоном вздохнув от первого толчка Ману, то он почти смирился. Кентаврыш с тоской подумал о том, что его порочный хвостик безнадёжно испорчен, но тут же эти мысли растворились в тёплых прикосновениях и внутреннем огне от члена альфы. Сатирчики знали толк в том, чтобы истомить омегу — и Йори забылся, вскрикивая и тут же замолкая, потому что Фило уверенно толкнулся ему в рот, вторя движению братика. Йори за щёчкой посасывал знакомый вкус и постепенно расслаблялся. Может, так и было правильно? Он не один... не один и ему никто не навредит.       Йори судорожно вздохнул и бросил взгляд вверх — утешающие, страстные искорки во взгляде Фило его завораживали. Всё будет хорошо. Им с малышами будет хорошо.