everything is right - все правильно

      Рональд Уизли поправил лямки своего рюкзака на плечах и нахмурился. Лучший друг и его девушка слишком долго прощались с общей подругой, а поезд до Лондона должен был отправить уже через два часа. Во внутреннем дворе толпились студенты, которые так же собирались отправиться на Хогвартс-экспрессе обратно домой на Рождественские каникулы. Гермиона обнимала Гарри чуть дольше чем нужно, потому что уже начинала скучать. В груди сильно ныло от того, что ей не выпала возможность уехать на празднике к родителям, потому что они все еще были холодны к ней.       Гермиона перестала писать им сразу после расставания со своим молодым человеком, понимая, что прощения через письма она не добьется. Горести в жизни и так хватало, поэтому девушка решила оставить маму и папу в покое, дав им время подумать и остыть. Она уже и не помнит почему рассказала своим родным о стирании памяти и, если бы она могла, имела огромную силу воли, она бы сделала это еще раз, чтобы они смогли забыть о ее признании. Но девушка их любила, уважала и была убеждена, что они заслужили знать всю правду.       — Завтра пришлём тебе подарок, Гермиона.       — Что вы, не нужно. Уверена, я не буду тут скучать на каникулах. Библиотека полностью в моем распоряжении.       Во время прощания Джинни постоянно поправляла Гермионе шарф, будто ей было некуда деть руки. Гарри, засунув руки в карманы брюк, покачивался взад и вперед. Говорить друг с другом было особо не о чем, если только об уроках или о тех годах, когда войны не было видно на горизонте. К тому же, как и предполагала сама Гермиона Грейнджер, Гарри Поттер и Джинни Уизли поставили общение с Роном на первое место. Гермиона нервно улыбалась и поглядывала за спину Гарри, чтобы убедиться в том, что Рон на нее больше не посмотрит никогда. Из всех Дамблдорцев на каникулы оставались лишь четверо человек, одним из которых и была девушка.       — Студенты, все за мной! — раздался бас Хагрида, от чего Гермиона вздрогнула. Улыбка исчезла с её лица в одно мгновение, и девушка еще раз обняла Джиневру и Гарри. — Поезд ждать никого не будет!       — Пока, Гермиона, — попрощалась подруга и, взяв своего молодого человека под руку, отвернулась и заговорила со своим братом. — Рон, подожди нас, нам нужно лучшее купе.       Девушка натянула повыше шарф, закрывая мягкой тканью половину лица. Нос неприятно защипало, словно от пузырьков газированной воды или шампанского. Гермиона знала, что если бы кто-то посмотрел ей в глаза, то убедился бы только в том, что она снова плакала.       Целых двадцать дней без Рона и его друзей сначала казались ей целой пыткой, несмотря на то, что на тех же выходных, когда Уизли порвал отношения, она отправилась на игру по квиддичу, билеты на которую прислал ей Виктор Крам в качестве подарка. Виктор отнесся к состоянию девушки с пониманием, поэтому вместо хорошего ресторана, где он заранее запланировал ужин, он повел её в тихое кафе, в котором было не так много народа. Гермионе нужны были домашний уют и поддержка, поэтому капитан команды Болгарии сделал все возможное, чтобы его подруга чувствовала себя комфортно. Виктор просил писать ему каждую неделю, описывать даже самые незначительные, по мнению девушки, вещи, потому что ужасно беспокоился за нее и хотел как-то разделить её горе.       Грейнджер всхлипнула и отвернулась, чтобы студенты, оставшиеся болтать во внутреннем дворе, не обращали на нее большого внимания. Боковым зрением девушка заметила, что с ней кто-то поравнялся, но не решался заговорить.       — Тоже остаешься? — осипшим голосом поинтересовалась Гермиона. Прятаться уже не было смысла.       — Да, точно. Отец в Азкабане, ты же знаешь. Так что ехать мне некуда, — Теодор Нотт ни разу не взглянул на свою собеседницу, предпочитая смотреть на спины удалявшихся от замка студентов.       — О, я сочувствую, — девушка пожалела о том, что задала тот вопрос, ведь он оказался абсолютно неуместен.       — Как насчет того, чтобы сегодня сделать домашнее задание по Трансфигурации? — Теодор запнулся на мгновение, но продолжил разговор, понизив тон своего голоса. — Не подумай, что я горю желанием проводить время вместе. Мили сказала, что некрасиво, если мы не позовем тебя.       — Думаю, мы, действительно справимся все вместе быстрее, чем по одному, — Гермиона с охотой согласилась, пропустив едкий комментарий мимо ушей. Оставаться одной в канун Рождества совсем не хотелось.       — Встретимся после обеда в гостиной комнате.       Гермиона смогла вернуться в замок только тогда, когда весь дворик опустел. Нервы были на пределе, но думать об этом девушка не хотела. Она сдвинула плечи, ссутулившись, и прошествовала в верхней одежде в Большой зал, где вот-вот должны были подать завтрак. Кто-то со стола Гриффиндора махнул ей рукой, на что Гермиона только подняла ладонь и выдала самую лучшую улыбку, на которую только была способна. За столом Дамблдора сидел только один человек и Гермиона была готова развернуться на сто восемьдесят градусов, чтобы исчезнуть, но голод не позволял ей и подумать об уходе. Она опустилась на скамейку с другого конца стола, чтобы просто не мешать ему завтракать. Сняв шарф с пальто, девушка пристроила их рядом с собой на скамью, прежде сложив.       — Грейнджер, — студентка повернула голову направо, смотря как Драко Малфой встаёт со своего места и двигается в ее сторону. — Наслаждаешься одиночеством?       — Малфой. Как всегда, в точку.       — Что ж, — молодой человек занимает место прямо напротив нее, ухмыляясь самой отвратительной улыбкой на свете. — Пожалуй, я испорчу тебе завтрак.       Грейнджер рассмеялась тихо и искренне, пряча свое лицо в ладонях. Она уже привыкла к подобного рода высказываниям со стороны своего сокурсника. Он нередко говорил, когда Гермиона опаздывала в библиотеку, что она «сбивает портал умных мыслей своей ужасной аурой» или «снова пришла выедать мозг маленькой ложечкой». Малфой говорил не слишком приятные вещи с особым шармом, который развеивал весь негатив. Они все еще не смели говорить друг с другом о чем-то личном, но девушка предполагала, что Драко Малфоя можно называть другом, пусть и не слишком хорошим. Перед молодыми людьми появились две чашки с горячим шоколадом и густой пеной из взбитых сливок.       — Шоколад на завтрак? — Гермиона вздохнула, думая куда деть свои глаза, чтобы не встречаться с Малфоем взглядом.       — Хочу, чтобы ты потолстела.       — Уверена, мне это не грозит, — студентка пожала плечами и сделала первый глоток.       — Да, ты права. Вряд ли скелет сможет набрать хотя бы пару килограмм.       Драко Малфой обсуждал ее открыто, не боясь задеть, потому что он знал — Гермиона Грейнджер даст отпор, если граница дозволенного кончится. Ни для кого не осталась незамеченной неестественная худоба девушки. Щеки Гермионы стали впалыми, пальцы тонкими. Блузы, которые так любила Гермиона, практически висели на ее плечах. Потеря веса, конечно же, была последствием большого стресса, хоть дамблдорка и не отказывалась от еды. Драко нередко подначивал ее за приемами пищи, если им представлялось сидеть рядом, указывая на то, что дополнительный кусочек десерта ей не повредит.       — Теодор не слишком приятен в общении, — заметила она.       — Сексизм, так что не обращай внимания, — он обвел большой зал и всех присутствующих скептическим взглядом, и, остановившись на девушке, нахмурился. — Грейнджер, ты отвратительно выглядишь.       — Сегодня слишком много комплиментов в мой адрес, не находишь?       Громкий стук от упавшего бокала с учительского стола раздался за спиной Драко. Молодой человек провел ладонью по лицу, словно стирая мелкий испуг, и собираясь с силами. Гермиона внимательно, словно сокурсник был объектом какого-то исследования, рассматривала мелкие шрамы на его шее. Малфой всегда подбирал жесткие слова, которые приводили Гермиону в чувства. Метод кнута и пряника устарел, потому что Гермиона выбирала кнут. В последний месяц Драко не позволял ей расслабляться или поддаваться эмоциям, потому что хотел только лучшего.       — Чем займешься после завтрака? — он резко перевел тему, сделав последний глоток горячего шоколада.       Гермиона смотрела на своего однокурсника, осознавая, что Драко разговаривал с ней только потому, что сам находился в похожем положении. Он остался один, без близких друзей, на все Рождественские и новогодние каникулы. И единственным человеком, который не уступал в уме и не вызывал у него явного отвращения, была Гермиона. От колкого с хрипотцой голоса Малфоя все тело пробирала дрожь, а грусть, которая буквально топила ее, отступала.       — Малфой, хватит на сегодня твоих подколов по поводу моего одиночества, я просто…       Девушка осеклась, когда Драко встал из-за стола, чтобы удалиться. Молодой человек часто делал так, когда не хотел продолжать разговор, особенно в библиотеке, оставляя Гермиону с большой стопкой книг, которые было необходимо разложить по местам. Студентка не была удивлена такому поведению, поэтому просто поджала губы, снова проглатывая горечь обиды.       — Грейнджер, пойдем, — она посмотрела на него с нескрываемым удивлением и страхом. — Тебе нужно написать сочинение по ЗОТИ, а мне нужно сделать опись нашей рассады по Травологии в двух экземплярах, потому что в ней ты полный ноль.       — Вовсе нет!       — Ага, — молодой человек закатил глаза и направился к выходу на главную лестницу, не дожидаясь свою сокурсницу.       Делать уроки с Драко ей нравилось, потому что сокурсник подходил к данному виду труда с особой охотой и прилежностью. Прежде, чем обсуждать тот или иной вопрос, Драко читал очень много, чтобы иметь в голове целый багаж аргументов и знаний, которыми он мог воспользоваться, если бы это потребовалось. Грейнджер часто заваливала Драко контраргументами, провоцируя парня узнавать еще больше. Они оба были перфекционистами и стремились обучить друг друга, делясь новыми знаниями или умениями. Драко Малфой обучил Гермиону заклинанию, которое показывало последнее использованное заклинание, которое было вызвано волшебной палочкой. «Приори Инкантатем» не было полезным для девушки, но она с особым вниманием слушала сокурсника, когда тот рассказывал о заклинании в первый раз.       — Тебе так нужно делать уроки с Теодором? — в который раз спросил Малфой свою напарницу, пока она разбиралась в опорной описи рассады. — Грейнджер, это не обязательные уроки.       — Но меня пригласили.       — Меня тоже, но это не значит, что я приду, — Драко пожал плечами, продолжая изучать усталым взглядом тонкие пальцы девушки, державшие пергамент. — Грейнджер…       Гермиона, не сдержавшись, с злостью откинула от себя материалы по травологии и ударила ладонью по столу. Девушку спасло только то, что в праздничные дни мадам Пинс, школьного библиотекаря, часто не было в самом библиотечном зале, поэтому можно было изредка издавать звуки громче, чем было положено. Драко Малфой открыто уговаривал студентку прогулять необязательные занятия с сокурсниками, ведь они были в состоянии справиться с остальными уроками без посторонней помощи. Драко смотрел на Гермиону и ухмылялся, как всегда, неизменной противно-сладкой улыбкой одаривал девушку каждый раз, как встречался с ней взглядом.       — Послушай, что ты говоришь, — зашипела, словно змея, девушка. — Ты предлагаешь мне провести время с тобой. Мы бы могли разделаться с заданными уроками на все каникулы сегодня, а затем просто наслаждаться выходными! Гулять с тобой, Малфой. А польза от этого какая?       — Тебе будет весело? — он сам не был уверен в своих словах, но девушку таким предположением ошарашил.       Они смотрели друг на друга, будто услышали о себе что-то плохое со стороны. Гермиона нередко считала, что у Драко Малфоя случались припадки в виде хорошего настроения и предложений погулять, списывала это на довольно злые шутки над ней и всегда отказывалась от любого его предложения, если только могла. В этот раз, не смотря на его улыбку и смеющиеся глаза, Драко был серьезен и Грейнджер это поняла по его голосу и жестам.       Гермиона Грейнджер делила людей по временам года. Невилл, например, был для нее человеком-зимой, потому что часто носил уютные свитера, а его руки всегда были холодными. Тем не менее, Долгопупс имел горячее сердце. Полумна Лавгуд, определенно была весенней девушкой, любившей полевые цветы и красивый сладкий смех, словно мёд. Блейз Забини и Дафна Гринграсс были определены девушкой в группу летних людей, чьи сердца принадлежат далеким странам, океанам, островам. Они были яркими и необузданными, они светились желанием приключений. Гермиона чувствовала себя настоящей осенней порой, в которую можно было завернуться, как в плед. Она любила долгие книги и долгие дорожные путешествия.       — Будешь медлить — замерзнешь, Грейнджер!       Кем был Драко Малфой она не могла ответить. Он не подходил ни к одной группе людей и, если бы, конец света был бы временем года, то Драко Малфой был именно им. Молодой человек нес на своих плечах определенный шарм и ужас, которые заставляли Гермиону хотеть разобраться в нём. Студентка поклялась, что не позволит себе переступить черту их отношений, как партнеров по урокам, что она никогда не станет ближе к Драко Малфою, чем есть на данный момент. Однако, Малфой рушил все ее клятвы, разрубая их тонкие нити каждой своей улыбкой.       — Малфой, что со мной не так? — она ударила таким вопросом своего собеседника, потому что ей было не с кем поговорить больше.       Губы девушки задрожали. Она ежилась, ведь причиной тому был вовсе пронизывающий декабрьский ветер, вовсю разгулявшийся на белоснежном поле для квиддича. Ей казалось, что здесь, на открытом месте, за ней наблюдают с трибун, хотя вокруг не было ни одной живой души, кроме нее и Драко Малфоя. Молодой человек так и не обернулся, продолжая идти куда-то вперед, наворачивая третий круг по стадиону. Гермиона знала, что он не имел права отвечать ей, ведь они договорились не лезть с личными проблемами друг к другу. Девушка сунула руки в карманы, чувствуя, что холод слишком близко подобрался к пальцам рук.       Она и не сразу сообразила, что они проникли в закрытые теплицы и прилегающий сад мадам Стебель. Малфой с замком на калитке справился быстро и сноровисто, демонстрируя свои знания в заклинаниях, но Гермиона не придала этому значения. В саду редко разрешалось гулять студентам в свободное время, ведь там росли невероятные экземпляры растений, которые коллекционировала профессор Стебель с разных уголков мира. Драко смахнул рукой со старой скамейки слой пушистого снега и сел, запрокинув ногу на ногу.       — Ты грустишь, — он констатировал факт, на которой Гермиона просто не отреагировала. — Грейнджер, ты ведешь себя как сопля.       — Я знаю, — девушка переминалась с ноги на ногу, стараясь согреться. — Я знаю, просто…это неважно, прости, что завела эту тему. Мне не стоило.       — О, нет, Грейнджер. Раз уж тебе больше не с кем поделиться, то я готов тебя выслушать. Что тебя тревожит?       — Только правду?       — Ничего, кроме правды.       И девушка сдалась, снова, перед Малфоем. Она повелась на его просьбы и уговоры, потому что хотела довериться кому-то, даже если он после отвернулся. Гермиона, сдерживая слёзы, рассказывала Драко о своих родителях, о том, что ей пришлось сделать ради их семьи. Девушка рассказывала о том, что все представления о крепкой дружбе и любви оказались только иллюзией и сказками, которые она слышала в детстве. Драко Малфой слушал ее молча, оперившись локтями на свои колени. Он не отрывал своего холодного безразличного взгляда от ее лица, на котором в одну секунду могло существовать три эмоции.       — И ты, Малфой! — Драко тут же подумал, что это стало вершиной ее нервозного состояния. — Ты — чистокровный волшебник, Драко. Ты — слизеринец. Я — грязнокровая гриффиндорка. Так скажи, что я все еще делаю тут рядом с тобой? А, Малфой? Я не понимаю, что мы делаем рядом друг с другом. Я жду, каждый день я жду, что ты обидишь меня или, того хуже, попробуешь убить, но этого не происходит. И я не понимаю!       Драко Малфой резко встал, расправляя подол своего пальто. Молодой человек снял свои перчатки, а затем убрал их в карман. Все его движения были неторопливыми, будто бы Драко было скучно заниматься обыденными вещами.       — Сюда.       Малфой приказал грубо, отчеканил два слога своим холодным тоном. Гермиона сделала шаг навстречу и замерла, испытывая ужасную неловкость. Ей не хватало сил, чтобы развернуться и пойти прочь, а потом бежать долго-долго, чтобы избавиться от ненужных мыслей. Через мгновение лицо девушки встречается с приятной тканью пальто. Драко Малфой крепко обнимал однокурсницу, гладя её по спине. Он прислонился холодной щекой к голове девушки и молчал. К удивлению молодого человека, Гермиона не дает никакой обратной реакции: ни одно вздоха. Ни удивленного, ни панического. Девушка лишь обхватила его торс, отвечая взаимностью. Они стояли, вцепившись друг в друга, так долго, что, когда Гермиона прекратила первая объятия, её ноги подкосились. Драко Малфой придержал ее под локоть.       — Грейнджер, — девушка подняла голову, стараясь снисходительно улыбнуться. — Я сам не знаю. Хорошо? Мне нечего ответить тебе. Рано или поздно все станет понятно, все станет на свои места. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно.       — Мы друзья?       — Да, — произнес Малфой с уверенностью и, взяв девушку за руку, поспешил в замок. — Поттера хватит сердечный приступ, когда узнает, что мы дружим? — молодой человек услышал за спиной нервный смех Гермионы. — Нет, мне будет не хватать обмена злыми взглядами каждый вечер. Лучше Уизли, он этого заслуживает как никто другой.       Обед девушка провела за столом Гриффиндора, решив, что уделить внимание некоторым знакомым она вполне может. Прогулка вокруг замка сказались на ее здоровье: озноб не отступал, а мозг соображал не так быстро, как обычно. Девушку била мелкая дрожь, и она непроизвольно старалась плотнее закутаться в плед, который подарили ей Ханна и Невилл. Милисента поделилась Бодроперцовой настойкой с Гермионой, пока та грелась около камина, придвинув с помощью магии мягкий диван ближе к огню.       Он щелкнул ее по носу, потому что давно хотел это сделать. И Гермиону нужно было разбудить: она резко двигала руками и кривила губы, будто бы ей снился кошмар. Девушка резко открыла глаза и вытерла слезы, которые струились тонкими змейками по щекам. Кутаясь в плед, она присела на диване, на котором уснула после того, как Теодор и Милисента, закончив делать домашнее задание, ушли на прогулку в оранжереи. Взгляд зацепился за конверты, которые держал Малфой. Вздохнув, девушка обвела взглядом комнату, отмечая, что за окном полнейшая темень и вьюга. Камин разрывался жарким пламенем.       — Чувствуешь себя как?       — Паршиво, — отчеканила девушка, ожидая, что сокурсник снова сможет уколоть ее каким-нибудь хлестким замечанием. — Давай, скажи, что я выгляжу абсолютно так же.       — Нет, правила сегодняшнего дня запрещают мне портить тебе настроение, — Малфой улыбнулся и присел на пол прямо перед девушкой, без стеснения кладя руку, которой держал письма, на колени Гермионы. — Уже Рождество, Грейнджер, не смотри на меня как Браун.       Она не сразу заметила, что в гостиной комнате уже появилась рождественская ель, еще запорошенная снегом. Под грузными нижними ветвями стояла пара коробок игрушек и растяжек, которые было необходимо самим студентам развесить в гостиной комнате факультета Дамблдор. Теперь было не так много места, как казалось раньше: ель закрывала собой доску для объявлений и некоторые ветви легли на один из письменных столов.       — А как смотрит Браун?       — Как дура.       Малфой всегда озвучивал ее мысли по отношению к сокурсникам, поэтому Гермиона просто улыбнулась в ответ. Малфой передал девушке два письма из общей кучи и убрал руку с её колен. Они еще долго сидели так в тишине, нарушаемой лишь треском древесины в камине. Малфой читал свои письма, ведь ему за долгое время пришло больше, чем одно письмо. Он часто хмурился и на его лбу проглядывались жуткие морщины, будто бы ему было не восемнадцать, а все сорок лет. Грейнджер была слишком глупой в общении с мужчинами, поэтому молчала. Закрыв глаза, девушка постаралась расслабиться, так как она еще находилась в полудрёме.       — Моя мама ждёт меня к себе на Новый Год.       — Я рада за тебя, Малфой.       — Грейнджер, если я поеду, ты пустишь Аваду сама в себя.       Напряжение из-за длительного молчания росло с каждой секундой. Гермиона несколько раз спросила у самой себя о мотивах Драко Малфоя проводить с ней время. Часы показывали давно за полночь. Никто не решался начать разговор, и гнетущая тишина давила на барабанные перепонки. Сжав челюсть так, что заскрипели зубы, Грейнджер решительно посмотрела в глаза Малфою.       — Что с твоей меткой?       Гермиона ждала, что он закричит или, еще хуже, ударит. Но Драко лишь выпрямил спину и одним движением стянул с себя черный свитер. Хлопковая футболка, которая осталась на теле молодого человека, немного задралась, открывая взор на правый бок и рёбра, которые были покрыты еле виднеющимися синяками. Грейнджер затаив дыхание, наблюдала действиями своего сокурсника, ведь она еще никогда не видела метку Волна-де-Морта настолько близко. Она походила на выцветшее тату, которое каждый день терли мочалкой со стальной щетиной.       — Почти избавился от неё, но Слизнорт сказал, что это и есть мой максимум, — Гермиона покачала головой, когда Малфой начал расправлять рукава своего свитера, чтобы одеть обратно. Девушка схватила его запястье, шумно выдыхая. — Пусти, Грейнджер.       — Здесь никого нет, Малфой.       — Здесь есть ты.       За ночь они так больше и не поговорили. Гермиона перебирала коробки с новогодними игрушками, восхищаясь тому, что кто-то позаботился о людях, переживших войну. Все студенты Дамблдора скучали по старым временам, когда можно было без опаски за свое будущее выйти на улицу. Все скучали по Рождеству в Хогвартсе. Стеклянные шары были выполнены в четырех основных цветах: зеленый, красный, синий и жёлтый. Малфой лениво читал свои письма, устроившись на диване.       Драко проснулся диване в гостиной, укрытый мягким пледом, в который была закутана Гермиона, когда они болтали ночью у камина. Рядом на столе все еще лежали его письма, нетронутые и заново запечатанные Гермионой, чтобы Нотт или Булстроуд не имели соблазна прочитать личную переписку молодого человека.       Гермиона смогла заснуть в своей комнате только ранним утром. Почти всю ночь она сидела на своей кровати и думала обо всем, что происходит с ней в данный момент. Девушка знала, что если она сознается Гарри, что дружит с Малфоем, то это непременно выльется в скандал. Драко просто подтвердил, что они — друзья. Несправедливость засела в горле комом. Драко Малфой был нехорошим человеком, но давал Гермионе даже больше, чем нужно: внимание, заботу и общение, пусть и в своем представлении. Она отвечала тем же, оставаясь внимательной к нему. Тот факт, что молодой человек доверился ей и показал страшную татуировку на предплечье, не давал ей покоя. Грейнджер внутри себя знала точно, что метка не исчезнет полностью никогда и будет напоминать Малфою о войне до конца его дней.       От мыслей про военное время по коже пробегали мурашки. Перед глазами девушки снова проносились красные и зеленые вспышки. Блейз Забини однажды обмолвился, что быть не в порядке — это нормально. Гермиона знала, что имеет право на плохое настроение, потому что от этого, почему-то, становилось легче. Гарри и Рон ждали, что она будет постоянно счастливой, будет вести себя, как все, как они, будто бы ничего и не происходило этим летом.       Восстановление самого себя не было линейным и гладким процессом, все, кто пережил войну, сталкивались с паническими атаками или другими проявлениями психологического отклонения. Многим больше не хотелось просто улыбаться или говорить с кем-либо. Дафна Гринграсс не хотела вставать с кровати. Гермиона знала, что ей становилось лучше, потому что рядом не было Гарри и Рона, а это жутко пугало девушку.       Практически весь день Гермиона провела за работой в кабинете директора Минервы МакГонагалл, которая несколько раз попыталась уговорить студентку отдохнуть в праздничный день. Но девушке было необходимо занять себя чем-нибудь, ведь те люди, с которыми она тесно общалась, уехали к своим родным, а находить общий язык одновременно и с Малфоем и с Ноттом желания совсем не было. Грейнджер проверяла письменные работы младших курсов, используя красные чернила. Иногда она с остервенением перечеркивала по целому абзацу, расписывая ниже, почему тот или иной аргумент не годится для написания эссе.       — Мисс Грейнджер? — Гермиона вскинулась, будто бы её застали за чем-то неприличным. — Вы можете идти.       — Но, — Минерва МакГонагалл вышла из двери, ведущей в ее жилую комнату, чтобы настоять на том, что Гермионе пора отдохнуть. — Я только заканчиваю проверять работы Пуффендуя, у меня осталось еще два факультета, директор.       — Гермиона, через три часа Рождественский ужин. Разве Вам не нужно подготовиться? — женщина улыбнулась, покачав головой.       — Конечно, спасибо, что напомнили, — дамблдорка осторожно вытерла кончик пера о салфетку, закрыла крышкой чернильницу и начала складывать непроверенные работы в отдельную стопку на рабочем столе.       — Мисс Грейнджер, — МакГонагалл, наблюдавшая все это время за своей помощницей, окликнула девушку, когда та уже выходила за порог. Гермиона Грейнджер натянулась, словно струна, но повернулась. — Многие люди, кажущиеся Вам друзьями, на самом деле таковыми не являются, и наоборот, те, не кажущиеся, на самом деле и есть Ваши друзья. Не грустите понапрасну, милая.       Гермиона только коротко кивнула и покинула кабинет директора. Слова Минервы МакГонагалл осели неприятной сажей по всем стенкам легких, дышать в ту же секунду сделалось тяжелее.       С паникой в глазах девушка встретилась взглядом с Малфоем, когда тот заходил в Большой зал. Она надеялась, что он знал, как себя вести теперь, когда они смогли стать немного ближе друг к другу. Драко подарил ей лишь ответную панику, чем заставил Гермиону выдохнуть. Они оба чувствовали себя неловко и некомфортно после начала дружбы. Теодор Нотт, который шел рядом с молодым человеком, активно что-то рассказывал и часто поворачивался назад, проверяя поспевает ли за ними Милисента. Драко жестом руки приостановил речь сокурсника и ускорил шаг, чтобы сесть отдельно от бывших друзей. Грейнджер затаила дыхание, когда парень занял единственное свободное место рядом с ней.       — Тебя будто бы сейчас стошнит от моего присутствия.       — Да, у меня аллергия на змей, — выпалила девушка, краснея.       Драко засмеялся. И Гермиона слышала в первый раз его смех, который не был вызван каким-то издевательством. Драко Малфой смеялся над шуткой, не скрывая своих эмоций.       — Отличная шутка, Грейнджер. Надеюсь, твоя аллергия не смертельна, потому что я не готов делать в одиночестве Трансфигурацию завтра.

***

      — С Рождеством, Малфой, — прошептала Гермиона, когда все подняли бокалы над столом в честь Рождества.       — С Рождеством, Грейнджер.