everything is right - все правильно

      — Ты будешь допивать чай? — Гермиона отвела в сторону взгляд и вздохнула. Уходить из чайной не хотелось совсем. — Гермиона, ты меня слышишь?       — Не буду, мы можем пойти в замок.       Со смерти Живоглота прошло целых три недели, но Гермиона никак не могла взять себя в руки. В самый тяжелый момент, когда девушка думала, что с горем придется справляться одной, рядом оказались Гарри, Рон и Джинни. Гарри Поттер старался занимать всевозможными бессмысленными занятиями свою подругу, чтобы отвлечь её от самобичевания. Он гордился собой каждый раз, когда Гермиона выдавала что-то на подобие улыбки в его сторону, но не догадывался о том, что каждый вечер девушка до боли в суставах сжимает подушку на своей кровати и тихо плачет, давясь слезами. Джинни научила своего молодого человека паре заклинаний, которые могли освежить лицо и привести волосы в порядок, чтобы он мог незаметно приводить в божеский вид подругу, который стало безразлично на свой внешний вид.       — Малфой отдал тебе твое сочинение по истории? Ты же так переживала из-за этого недавно.       — Да, передал его сегодня на занятиях по Рунам.       С Роном они разговаривали. Редко, чаще всего за ужином: здоровались и интересовались о прошедшем дне, не вдаваясь в подробности. Лаванда Браун, от которой Гермиона Грейнджер ждала неутолимой ненависти и презрения, отмалчивалась, сохраняла нейтралитет, понимая, как важна поддержка друзей для сокурсницы. Гермиона смотрела на Рона Уизли чаще, чем следовало бы. В день, когда Живоглот отошел в иной мир, Рональд обнимал её без остановки, прижимал к своей груди и до бесконечности много целовал её в висок, по-отечески, ненавязчиво, будто бы они никогда и не ссорились. Но Грейнджер это задевало настолько сильно, что грудь сдавливало каждый раз, когда Лаванда дотрагивалась до парня своей рукой. Они были прекрасной парой, но все было в прошлом, которое отступать совершенно не хотело.       — Чем займешься после ужина? — девушка шмыгнула носом, оборачивая серый шерстяной шарф вокруг шеи.       — Я пригласил Джинни прогуляться в Астрономическую башню. Ты же знаешь, для нас продлили комендантский час на сегодняшний день до полуночи, — Гермиона согласно кивнула и поджала губы. — А что насчет тебя?       — Буду читать в гостиной.       — Тебя не пригласили на свидание? — брови парня поднялись в изумлении. Гарри, поймав несчастный взгляд подруги тут же закашлялся, скрывая свою реакцию. — Может, мы тогда поиграем во что-нибудь вечером в гостиной комнате втроем. Например, в…       — Гарри, — Грейнджер остановилась, беря своего спутника под руку. — День всех влюбленных, Гарри, суббота. Вы должны провести время вместе. Считай, ты уже сводил меня на свидание сейчас.       Гермиона понимала, почему Гарри носился с ней, как с маленьким ребенком, у которого умерла первая золотая рыбка — он беспокоился за нее. Однако ей хотелось, чтобы Поттер занимался своей жизнью и хоть ненадолго оставлял её одну. Но перечить Гарри девушка не могла, всегда шла на контакт и соглашалась на любое его предложение. Она хотела, чтобы Гарри Поттер был счастлив, а если его счастье заключалось в её хорошем психологическом самочувствии, студентка была готова на любые жертвы.       — Ты не должна оставаться одна.       — А вы с Джинни должны.       Гермиона нередко вспоминала времена, когда Гарри был душой и сердцем их компании, неисчерпаемым источником радости и веры в лучшее. Гарри часто улыбался, но это было так давно, что воспоминания девушки казались ей ложными. Теперь же он стал сдержанным, почти молчаливым, терпеливым. Гарри Поттер уже не заряжал всех энергией, которой у него было столько, что она буквально била через край. Но молодой человек старался для Гермионы так сильно, что плохие мысли, записанные на корочку внутри головы, потихоньку стирались.       Они с Гарри бродили по окрестностям замка, после посещения Хогсмида, еще не меньше часа. За это время Грейнджер успела обдумать поведение Рона, казалось раз тридцать, и пришла к выводу, что он поддался былым чувствам, как, впрочем, и она сама. Их вины в этом не было. Они имели право чувствовать что-то друг к другу, пусть даже если это «что-то» было ностальгией. Отношения Джиневры Уизли и Гарри Поттера были для Гермионы некой отдушиной. Она была рада, что у двоих молодых людей все шло хорошо и размеренно. Они буквально искрились, когда были вдвоем. Девушка уже и не могла вспомнить, чтобы они когда-то расставались. Джинни всегда следовала за Гарри, стояла за его спиной, как ангел-хранитель. Он же не отпускал её, не смотря на мелкие ссоры и разногласия, даже на мгновение. Их взгляды, улыбки, и прикосновения умиляли Гермиону Грейнджер каждый раз. Она не могла не смотреть на них, хотя сердце изнывало от боли. Она боялась, что никто не сможет посмотреть на неё хотя бы раз так, как Поттер смотрит на свою девушку.       Пакетик крекеров для сов неприятно оттягивал правый карман пальто девушки. С тех пор, как Гермиона осталась без компаньона, филин Малфоя практически поселился в комнате девушки, нередко мешая Гермионе и Дафне спать. Мрак постоянно охотился за хвостом кота старшей Гринграсс, на что тот с неистовыми воплями бросался в бой, не боясь быть покалеченным. На то, чтобы разогнать непослушных животных, требовалось минимум пятнадцать минут. Скачки по двухместной комнате для Дафны и Гермионы стали обыкновенным делом перед сном. Появление благородной птицы стало негласной поддержкой от Драко Люциуса Малфоя, который старался реже находиться в обществе девушки. Они снова просто делали уроки вместе и всё.       — Выпечка с каждым днем все лучше и лучше! — восхищался Рональд, накладывая пончики в тарелку своей девушки.       — Наверно, я готова поселиться на кухне на некоторое время, — поддержала непринужденный разговор Джиневра.       Обведя взглядом друзей, сидящих за столом в Большом зале, Гермиона поняла, что те изо всех сил стараются вести себя доброжелательно по отношению друг к другу, хотя утром того дня она отчетливо слышала, как Джинни и Рон кричали друг на друга, спускаясь по лестнице башни Дамблдора. Пэнси, как, впрочем, и последние две недели, всем телом навалилась на Драко, показывая Астории, сидящей напротив, что этот молодой человек занят. Пэнси Паркинсон осмелела, когда Драко Малфой объявил о том, что избавился от метки навсегда. Тогда сердце девушки пропустило удар, и она почувствовала себя счастливой, потому что её друг добился желаемого результат. Пэнси теперь не оставляла Драко наедине с самим собой и нередко присоединялась делать домашнее задание к ним в библиотеке, заставляя своим присутствием Гермиону уходить за другие стеллажи «в поисках другой книги». После такого, Гермиона, действительно, жалела Асторию Гринграсс, как только узнала о её симпатии к слизеринцу, который не замечал ничего вокруг.       Гермиона не удивилась, когда её нагнали Блейз Забини и Дафна Гринграсс по дороге к ступеням башни. Дафна попыталась поддержать светскую беседу, рассказав о том, что на поле для квиддича начали менять баннеры и флаги на трибунах. Грейнджер недовольно качнула головой, намекая, что желания говорить о какой-то ерунде у неё нет и в ближайшее время не появится. Блейз, который давно перестал придерживаться физического барьера, по-хозяйски закинул руку на плечи Гермионы и нарочито замедлил шаг. — Всё еще страдаешь?       — Тебе пора бы привыкнуть, — Грейнджер перехватила руку сокурсника и сбросила её со своих плеч. — Гарри и вас успел попросить приглядеть за мной. — глаза Забини забегали, а Дафна кашлянула и зарделась. — Ну, конечно, я не сомневалась в этом ни на секунду. Увидимся завтра, ребята.       Гермиона свернула с намеченного пути в самый последний момент, решив направиться на седьмой этаж, в кабинет, где, обычно, она и Драко Малфой учились боевому искусству друг на друге. После пятой схватки в маленькой комнате, Гермиона перестала восстанавливать стены: с тех пор они всегда оставались разрушенными мелкими заклинаниями, будто просто отваливался внешний фасад. Малфой все так же исправно занимался уборкой этого помещения, убирая с помощью магии пыль и мусор, который нередко заносило через открытое окно.       Грейнджер, трансформировав свой коричневый кардиган в плед, завернулась в него и села на широкий подоконник, ближе к окну. Девушка пообещала себе, что проведет в одиночестве не больше тридцати минут, а потом оправится в гостиную, чтобы почитать или пообщаться с сокурсниками, которые тоже не смогли найти пару на этот вечер. Но, кажется, пары были у всех, если ей не изменяла память. За дверью раздался неприятный девичий смех. Гермиона поморщилась, но осталась на месте, в надежде, что этот злосчастный кабинет никто не откроет. Дверь со скрипом, который напомнил тот девичий смех, отворилась. Чуть нахмурившись, вошедший выразительно повел головой в сторону и слегка оттолкнул свою спутницу назад.       — Все, Паркинсон! — Гермиона сдвинула плечи и прикрыла рот рукой. — Я шёл сюда, чтобы отдохнуть один. Ты сама увязалась со мной, думая, что я веду тебя на свидание.       Пэнси, удивленная, смущенная и раздосадованная, молча двинулась прочь от кабинета — Гермиона слышала удаляющиеся шаги и тихие всхлипы. Отчитать Драко за плохое поведение было первым желанием девушки, но она сдержалась. Лезть в чужие отношения не входило в её привычку. По счастью, Драко тут же схватился за голову, произнося себе под нос слово «придурок», так что этот маленький инцидент прошел незамеченным для самой Гермионы. Малфой встретился с любопытным взглядом девушки через несколько секунд, замерев на месте. Дамблдорка догадалась, что он не обратил внимание на нее, когда залетел в кабинет, спасаясь от назойливой поклонницы. И теперь её присутствие просто стало маленьким неприятным сюрпризом для Драко Малфоя.       — Извинишься завтра перед ней?       — Что мне еще нужно сделать, Грейнджер? По правде, сводить её на свидание? — Драко не собирался вступать в дискуссию, но Грейнджер первая начала это, и он не собирался уступать. Не дожидаясь ответа, он сел на подоконник, напротив девушки. — Как моя птица?       — Мрак доставляет мне немало хлопот, если честно. Я даже его выгоняла, — собеседник неодобрительно взглянул на Гермиону исподлобья. — Да, и что? Ты хоть понимаешь сколько он ест? У нас по всей комнате только совиные крекеры и кусочки засохшего мяса! А жить в совятне он не собирается, кажется.       — Ты сама его прикормила, я ничего не смогу с этим сделать.       — Приказать ему оставить меня в покое?       — Он начинает драться со мной, когда я говорю о тебе что-то подобное.       Конечно, гормоны, недосып и внезапно утроившиеся объемы домашней работы делали свое черное дело — Гермиона выглядела уставшей, будто вот-вот могла испариться. Драко каждый раз смотрел на её тонкие запястья с мыслями, что однажды он услышит хруст ломающихся костей. С приезда Гарри Поттера и Рона Уизли с зимних каникул, ему не предоставлялась возможность следить за питанием девушки. Он мог заставить её съесть дополнительный тост только одним своим взглядом или резким жестом, потому что волновался за её здоровье. Почему — он не знал. Не прошло и двух дней с момента возвращения всего Хогвартса с каникул, как девушка игнорировала завтраки и, чаще всего, не являлась на ужины. И еще Пэнси Паркинсон мешала им говорить в библиотеке, мешала Драко как следует вправить мозги своей подруге.       — Твои отвисшие бока тебя не смущают? — Гермиона закатила глаза, но улыбнулась. — Грейнджер!       Он был самым интересным человеком из всех, кого она знала. Драко Малфоя нельзя было разгадать за пару суток, Гермиона думала, что и года не хватит. Сейчас он говорил с ней, так будто все еще было Рождество. В сознание влетела мысль о том, что Малфою просто было некомфортно говорить с ней в присутствие Гарри, который занимал так много времени в её жизни с самого января. Девушка прикусила губу и прижалась лбом к оконному стеклу. Послышался глухой звук из центра комнаты, заставивший Гермиону оторваться от глубоких размышлений. Маленький столик, без скатерти, на котором стояло несколько тарелок с горячей едой и закусками. Около столика находились простые школьные стулья. Драко ухмыльнулся, убирая палочку во внутренний карман своего пиджака.       Гермиона уловила пустой взгляд Малфоя и подумала, что ей бы хотелось избавить парня от этого. Гермионе нравилось, когда им предоставлялась возможность поговорить, пусть даже о школьных предметах. В такие моменты глаза Драко оживали, он даже иногда представлялся ей обыкновенным человеком, который не видел все ужасы войны изнутри. Гермиона потупила свой взгляд и поспешила занять место за столом, оставляя плед на подоконнике. Они сели друг напротив друга. Первое, что бросилась в глаза Гермионе, были два бокала и маленькая бутылка вина, которого она доселе не видела. Всевозможные алкогольные напитки волшебного мира ей подарили некогда на день Рождения сокурсники, так что она могла предположить, что вино было маггловским. Или слишком дорогим и эксклюзивным для волшебного мира.       Драко в мгновение позаботился о том, чтобы их бокалы были наполнены. Он без труда, не без помощи магии, достал деревянную пробку и отложил в сторону. Вино соломенного цвета с характерным звуком ударилось о стенки стеклянного бокала. После вынужденных правил приличия, молодой человек просто развалился на своем стуле, от усталости, не забыв подхватить свой бокал с напитком.       — Давай отметим Новый год, Грейнджер.       Гермиона подняла свой бокал, поддержав его тост. Новый год они не отмечали вместе, не обменивались подарками. Когда языка коснулся алкоголь, девушка поморщилась — вино не было кислым, но яркий вкус давал о себе знать в одно мгновение. Она без труда узнала нотки свежего сена и ириса, а сделав еще один глоток послевкусие оставило целый букет: боярышника, меда, и жареного миндаля. Малфой совсем не смотрел в её сторону. Гермионе захотелось выйти из класса, просто молча удалиться, ведь ситуация оставалась до сих пор непонятной. У нее в голове пронеслись сотни самых невероятных предположений, призванных объяснить происходящее. В голове засела только одна сумасшедшая версия — Малфой сошёл с ума.       — Домовики нередко готовят мне что-нибудь интересное, если я хорошо попрошу.       — Ты умеешь быть убедительным, — уклончиво ответила девушка, рассматривая предложенный Малфоем ужин. Драко щелкнул пальцами по глубокой суповой тарелке, указывая собеседнице на нужное блюдо, а сам, выхватив с фруктовой тарелки гроздь винограда, принялся отправлять ягоду за ягодой себе в рот.       — Я умею быть спокойным, — Драко закрыл глаза в попытке забыть то, как Гермиона Грейнджер перебирает ложкой в супе-пюре из картофеля, кривя губы. — Это вкусно, деревенщина. Моя мама готовит его только в феврале, ведь это французское блюдо.       — Где логика?       — Франция. Париж, — парень открыто насмехался над подругой. — Город чего?       — О, точно, — Грейнджер потупила взгляд, налегая на суп. Нарцисса Малфой готовила в Феврале французские блюда только потому, что любила Валентинов день. — Может, ты тоже что-нибудь поешь? Мне неловко ужинать под твоим пристальным взглядом.       И Драко послушался — молодой человек отложил в сторону виноград и придвинул к себе тарелку с запечёнными овощами и, наконец-то, оторвался от своего бокала вина, который опустел больше, чем наполовину. Когда Грейнджер устало выдохнула и вернула свое внимание к еде, Драко Малфой почувствовал, что его губы растягиваются в непроизвольную и совершенно неуместную улыбку. Ему хотелось перестать вести себя настолько сдержанно, что самому становилось не по себе. Пэнси почти довела его до ручки своим поведением, а Драко остывал очень и очень долго. Он хотел открыто улыбаться от удовольствия, что он наблюдал как благодаря ему девушка приходила в себя. Внутри у него все трепетало и рвалось наружу, когда Гермиона бросала короткие взгляды на него исподлобья.       — У тебя хорошее настроение сегодня? — невзначай поинтересовалась студентка, закончив трапезу. Тонкие длинные пальцы с такими же тонкими и длинными ногтями обхватили ножку бокала. — Ты даже почти не скрывал улыбку.       — Просто рад, что ты поела. При твоем росте… кстати, сколько в тебе? Фута четыре или поменьше?       Гермиона засмеялась, прикрывая ладошкой рот, вновь обращая к себе внимание. Малфой неуклюже повернулся на стуле, пытаясь найти хоть что-то, что могло его отвлечь. Ему понравилось, как девчачий смех заполнил комнату. В отличие от его, смех Гермионы Грейнджер всегда был наполнен теплом и заботой. Когда в сознание Драко проснулась мысль о том, что их ужин больше походил на свидание, вдруг он понял свою грешность. Малфой понял, что на самом деле, грешен был даже его взгляд, которым он одаривал свою сокурсницу. И ему стало мерзко от того, что Гермиона Грейнджер видела все это и не попыталась уйти.       — Пять и четыре, на самом деле, — продолжила девушка, поддерживая диалог. — До твоих шести футов мне, конечно, далеко, но я справляюсь.       — Шесть и два, на самом деле, — язвительно передразнил Грейнджер молодой человек и снова вернулся к своему бокалу. — Расскажешь мне что-нибудь интересное?       — О, я не знаю, — Гермиона сложила руки в замок на своих коленях и выпрямила спину. — Что тебе было бы интересно узнать?       — Все, что посчитаешь нужным, чтобы я знал.       Гермиона лишь продолжила тему, которую они коснулись чуть ранее. Девушка рассказала своему собеседнику о том, что готовила обычно её мама на праздники. Малфой нередко поднимал брови и скривил губы, слыша некоторые рецепты блюд, которые он никогда в жизни не захотел бы попробовать. К дискуссии он подключился только тогда, когда речь зашла о чае, коим фанатом был молодой человек. Они спорили о самых вкусных сортах чая с жаром, распаляясь на шутки в адрес друг друга и шуточные безобидные оскорбления. Грейнджер впервые увидела неестественный румянец на бледных щеках сокурсника, от чего колени сдавила неприятная тяжесть.       Она была очень рада тому, что проводила вечер праздника в компании Драко Люциуса Малфоя, которому оставалась бесконечно благодарной. Конечно, он мог не обращать на неё никакого внимания, и она, возможно, смогла бы прийти в себя и с помощью Поттера. Но только он мог прочитать её изнутри, даже по мимолетному взгляду. И Грейнджер, поверьте ему, была абсолютно несчастной до этого вечера. Покидая класс, после уборки стола, Драко не забыл накинуть на плечи девушки плед, которым она укрывалась до прихода парня. До башни Дамблдора они продвигались мелкими перебежками по темному коридору седьмого этажа, ведь полночь миновала четверть часа назад. На каждый шорох Драко останавливался, подталкивая свою спутницу ближе к стене.       — Нас накажут, — прошептала Гермиона и взяла Малфоя под руку. Молодой человек расправил плечи и немного ускорил шаг. — Малфой.       — Ты хоть когда-нибудь затыкаешься? — Малфой выглянул из-за угла в конце коридора, чтобы проверить наличие кого-нибудь на новом открывшимся пути. — Двадцать ступеней, и мы на месте. Надеюсь, этот парень не сдаст нас МакГонагалл с утра, — двое завернули налево, к лестнице, по которой взметнулись наверх к портрету Подрика Бэтворфи в одну секунду. — Роза, — Малфой выдохнул, распрямляя свою руку, призывая Грейнджер отцепиться.       — Гермиона, — приглушенным голосом отозвался Подрик и девушка сделала шаг вперед. — Мисс Дафна Гринграсс просила передать, чтобы Вы не пытались зайти в Вашу комнату, дорогая, — Подрик наклонил голову в знак почтения и открыл проход.       Гермиона, казалось, рухнула в кресло без сил, даже не сняв свои туфли. Молодые люди застыли и мгновение просто смотрели друг на друга, боясь что-либо говорить, а после выдохнули, позволяя себе дружно тихо рассмеяться. Такой незначительный эпизод в один момент разрядил атмосферу. Дафна и Блейз просто оккупировали комнату девушек, это было очевидно. Гермиона Грейнджер не знала, где будет спать. Малфой, казалось, тысячный раз прокручивал в голове не поддающееся анализу происшествие, пытаясь придумать правильный выход из сложившейся ситуации.       — Я останусь здесь, — Гермиона указала пальцем на черный диван, стоящий у камина. — Доброй…       — Грейнджер, я уверен, что наши сокурсники будут возвращаться сюда пьяными и влюбленными каждый час, снося своими телами каждый угол. Проваливай в комнату Поттера и запечатай дверь.       — Я не могу спать на мужской половине! И не могу позволить тебе остаться тут, зная, что твоя комната свободна, — Гермиона устало прикрыла глаза, молясь, чтобы Малфой просто послушал её на этот раз и сделал так, как говорят ему. — Побудь эгоистом, прошу.       Драко Малфой начал нервно мерить шагами комнату. Он в глубокой задумчивости перебирал пальцами свои длинные волосы, не нарочно ероша их, и что-то шептал, словно рассуждал. Обдумывал и переосмысливал события. Драко не мог представить, чтобы Грейнджер спала всю ночь в общей гостиной комнате, через которую будут возвращаться многие молодые люди. Это могло выглядеть так, будто бы её выгнали из комнаты и обидели. Гермиона незаметно перебралась на диван и, сняв свои туфли, поджала под себя ноги. Малфой принялся теребить волосы снова, а потом, словно собравшись с мыслями, уселся на противоположный край дивана и, сложив пальцы в замок, уже неотрывно смотрел на девушку.       — Тогда останемся тут вдвоем, — Гермиона перестала дышать. Она тупо сидела и смотрела в одну точку. — Что-то не так, Мисс «Пять и четыре»?       — Малфой, все подумают, что мы…       — Оба жутко устали? — Были на свидании! — голос девушки почти сорвался, но своего раздражения Гермиона не показала.       За ужином Драко подумалось, что исчезли старые неприятности и передряги, но, как оказалось, только в тот момент появились новые серьёзные проблемы. Гермиона боялась вынести их хорошее общение на всеобщее обозрение, а Малфой впервые понял, что именно это его и задевает. Никто не знал о их дружбе, и это было не то, что обычно скрывают адекватные люди. Тот факт, что Грейнджер никогда не была адекватной в его глазах, молодой человек забыл. Явно пришедший в ужас от услышанного, Драко Малфой выпалил на одном дыхании какое-то ругательство.       — Стесняешься меня?       — Никогда. Не хочу, чтобы тебя обсуждали еще больше, чем есть сейчас, — ответила девушка, глаза которой наполнились отчаянием. — Многие еще не уверены в том, что ты до конца честен и…       — Это говорит тебе Поттер? — верхняя губа Драко дернулась, и это не осталось незамеченным девушкой. Малфой нервничал, разговаривая о своей репутации. — Впрочем, не отвечай. Это определенно он! Поттер уже полгода пытается открыть книги, которые я привез из домашней библиотеки. Всего лишь-то «История создания Французского Министерства», да справочник по заклинаниям, который написан от руки моей матерью в школьные годы, — глаза Гермионы заслезились от несправедливости. Она была должна встать на сторону Гарри и попытаться его оправдать, но лишь сильнее верила Малфою и жалела его. — Смотри, — Драко рывком снял свой пиджак, собираясь закатать рукава своей рубашки.       — Оставайся, — Гермиона успела перехватить руку молодого человека, зацепившись пальцами за манжету рубашки. — Все, Малфой. Оставайся тут, со мной, раз ты спокойно воспринимаешь косые взгляды и шепот в твою спину. Устраивать такой цирк, ах… — девушка махнула рукой и прилегла на диван, упираясь макушкой в бедро Малфоя. — Вино было ужасно пьяным, знаешь?       — Белый Эрмитаж, шестьдесят третьего года. Французское вино, если тебе интересно. Чем моложе вино, тем оно кислее, и тем меньше пряностей можно различить после употребления в своем рту. Мы с мамой всегда выбираем его за ужином, когда нам удается побыть вдвоем, без лишних людей.       Как только Малфой услышал монотонное дыхание девушки, он прекратил рассказ. Он нахмурился — стало как-то обидно, что она могла провести целый вечер в одиночестве, пока её друзья проводили время вместе. Неожиданно он почувствовал, что эта гриффиндорка нуждается в опеке. Малфою захотелось увезти ее из Хогвартса на несколько дней и показать что-нибудь интересное, чтобы та смогла отвлечься от ненужных и грустных мыслей. Идея подарить подруге нового домашнего питомца пришла не сразу, где-то через полчаса после того, как Гермиона положила свою правую ладонь на колено Драко Малфоя.       Гермиона Грейнджер тихо застонала от режущей боли в районе поясницы. Дотронувшись руками до больного места, девушка прикусила губу и проснулась. Она судорожно начала растирать низ спины, отказываясь вставать на ноги. Тело ужасно ломило от неудобной позы, в которой она уснула, чтобы уместить на узком диване, оставляя место для Драко. Гермиона резко открыла глаза и сфокусировала свой взгляд на парне, стоявшем около её кровати в темной комнате. Грейнджер в ужасе посмотрела на него и уже хотела закричать о помощи, когда холодная рука закрыла ей рот. Она успокоилась, только сделав вдох носом. Малфой всегда капал своим парфюмом на манжеты своей рубашки и это был именно его аромат.       — Ты у себя в комнате, Забини уже ушёл, — прошептал Малфой и повернулся, чтобы бесшумно покинуть женскую спальню.       — Ты просто чудесный, Малфой, — пробормотала Гермиона и повернулась на другой бок, накидывая на себя теплое одеяло.       Утром на своей тумбочке девушка обнаружила открытку от своего ночного компаньона: ГГ,

Ты просто чудесная

ДМ.