everything is right - все правильно

      Второго мая весь Хогвартс охватила леденящая душу тишина. Проснувшись рано утром, Гермиона Грейнджер услышала тихий всхлип Дафны с соседней кровати, а потом снова ничего. За стенами не были слышно ни шороха от сокурсниц, будто бы все вымерли. Девушка подавила желание сорваться с места и побежать куда-нибудь подальше, а затем встала с кровати, чтобы начать собираться на улицу. Гринграсс несколько раз повернулась на своем спальном месте, укуталась с головой в одеяло и снова уснула.       Волшебница окинула усталым взглядом закрытые темно-фиолетовые бархатные шторы, которые ходили ходуном. Дернув Куса, который драл красивую ткань своими когтями, за кончик хвоста, девушка хихикнула. У кота Дафны Гринграсс была слишком недовольная морда. Грейнджер переоделась из ночной рубашки в черное платье, надела черные лодочки и собрала свои пышные волосы в тугой хвост, чтобы ничто не привлекало лишнего внимания к ней. Как только она вышла в общую гостиную, со рта сорвался рваный вздох. Гарри Поттер немедленно подхватил девушку под руку, сопровождая её к выходу. Друзья улыбнулись друг другу, как делали это каждое утро, но оба понимали, что улыбка не спасет от мрачных мыслей.       День победы Гарри Поттера во Второй Магической Войне над Волан-Де-Мортом звенел по окраинам Великобритании. Многие маги уже с самого утра распивали спиртные напитки, празднуя освобождение от гнета Темного Лорда, в городах близ Лондона устраивались гуляния и парады, и только Хогвартс стоял в тишине. Рональд Уизли встретил своих друзей около дверей в большой зал.       — Гарри, — молодые люди пожали друг другу руки, а затем обнялись. Гермиона сжала губы в тонкую полоску и отвела взгляд. — Гермиона, — Уизли коснулся теплой ладонью предплечья девушки, на что та только улыбнулась и кивнула. — Не думаю, что нам нужно поздравлять друг друга, так что…       — Спасибо, — голос волшебницы сорвался. Грейнджер закрыла лицо руками и разрыдалась. — Спасибо, что вы живы.       Они никогда не стеснялись проявлять свои чувства, не потешались над долгими объятьями, в которые заключали друг друга в тяжелые моменты. Гарри и Рон навалились на девушку, плотно обхватывая её трясущееся от озноба тело руками. Уизли нежно шептал волшебнице на ухо успокаивающие слова, говорил столько всего, что даже Гарри Поттер, находясь рядом еле разбирал речь друга. Гермиона расцеловала друзей, оставляя на щеках молодых людей мокрые следы. У Гарри вырвался нервный смешок.       — Я бы хотел сказать, что вы сделали гораздо больше для этой победы, чем я. Спасибо.       — Спасибо за то, что вы — мои друзья! — хмыкнул Рон и жестом показал на двери большого зала. — Пойдем на завтрак? Мой желудок сходит с ума уже второй час!       Как только двери большого зала открылись, на троих детей обрушилась волна аплодисментов. В Большом Зале убрали все флаги, поэтому студентам было позволено сидеть там, где они захотят и с тем, с кем захотят. Грейнджер так же заметила отсутствие стола факультета Дамблдор и поникла. Девушка ждала дня объединения, но получалось наоборот. Студенты седьмого курса, дети, которые пережили войну, не должны были сидеть вместе, не должны были поддерживать друг друга. Она резко повернула голову к обеденному столу факультета Салазара Слизерина и увидела, как Теодор приветливо машет рукой. Волшебница коротко кивнула в знак приветствия, а затем тронула Рона за плечо, призывая его внимание.       — Куда мы сядем?       — К гриффиндорцам, конечно же! — гоготнул Уизли, а Гарри покачал головой. — Нет? А где же мы сядем?       — Куда хотите, туда и садитесь. Все всё понимают, — на последних словах Грейнджер залилась краской, но взяла под руку Гарри Поттера, чтобы пройти с ним первой к столу красно-золотых львов.       Никто не смел оторвать взгляд от троих вошедших в Большой Зал школы Хогвартс. Минерва МакГонагалл углубилась в воспоминания, поглаживая ободок своей кофейной чашки подушечкой указательного пальца. Она вспоминала тихую ночь, пораженную приглушенными звуками раскатов грома, когда оставляла вместе с Альбусом Дамблдором маленького мальчика на крыльце дома номер четыре по Тисовой улице. С трепетом и тоской она смотрела на исхудавшее лицо Гермионы Грейнджер, вспоминая счастливую улыбку и румяные щеки девочки, садившейся на табурет для примерки Распределяющей шляпы. А затем Профессор МакГонагалл отметила про себя огромное различие Рональда Уизли со всей своей семьей, хоть все и считали его «очередным Уизли».       — Профессор, Вы в порядке? — обратился к Минерве профессор Слизнорт, положив свою ладонь на плечо коллеги.       — Да, в полном.       На все столы был подан праздничный завтрак. Вдыхая приятные ароматы блюд и напитков, Гермиона жалела, что не каждый день начинает с хорошего приема пищи, а ведь завтрак — это начало дня. Фриттата была подана каждому студенту в маленькой порционной чугунной сковородке, Рон же окрестил такое изысканное итальянское блюдо просто омлетом с начинкой из огорода своей мамы. Огромные блюда с творожными запеканками, больше походившие на торты, занимали почти все пространство стола, так что чашки и кубки с напитками летали в воздухе не без помощи магии эльфов. Рональд, как настоящий джентльмен, помог Гермионе наполнить тарелку. Девушка наслаждалась сладкой начинкой запеканки из черной смородины, когда с потолка спустились флаги школы. После основных блюд каждому подали креманку с йогуртом, хлопьями и всевозможными ягодами.       — Я отлучусь ненадолго? — такой вопрос заставил Рона поперхнуться. Поттер постучал своему другу по спине. — Ты в порядке, Рон?       — Конечно. Встретимся тогда после завтрака? Мы хотели сходить к Дамблдору.       — Я только за! — ответила Гермиона и, подхватив свою креманку с десертом и ложку, встала из-за стола.       Ноги Гермионы налились свинцом, когда она приблизилась к столу Слизерина. Блейз, Дафна и Драко сидели ровно посередине, так что ей было необходимо прошествовать мимо многих людей, которых она избегала раньше. В прочем, и собиралась избегать. Теодор Нотт, сидевший с самого края, исподлобья наблюдал за девушкой, отметив про себя то, как быстро бегают глаза волшебницы. А Гермиона Грейнджер шла, заставляла себя двигаться вперед, напевая про себя песенку про серенького козлика, которую выучила в начальной маггловской школе.       В преддверии экзаменов на седьмом курсе, выпускников освободили от обязательных занятий, а также не задавали домашние задания, предоставляя возможность будущим выпускникам самостоятельно готовиться. Профессора устраивали открытые лекции по обсуждению вопросов на экзамен, без раздражения в голосе повторяли материал, которые, по мнению профессора истории Бинса, студенты должны были держать в голове до самой смерти. Свободного времени стало больше, а вот встреч с Драко катастрофически меньше. Они встречались только по вечерам в выходные дни, чтобы прогуляться вокруг замка, а вот готовились к экзаменам по-отдельности.       — Привет, я… — начала было Гермиона но осеклась, когда Малфой, словно петарда, подорвался и встал. — Привет.       — У тебя фраппе.       — Что? — удивилась Грейнджер, а затем посмотрела на свой десерт. — Да, кажется, это оно.       — Мне достался шоколадный пудинг.       — Хочешь поменяться?       — Хочу.       — На вас смотрит весь зал! — рявкнул Блейз, заставляя Гермиону и Драко одновременно сесть за стол. — Как твои дела, Гермиона? Дафна сказала, что ты не спала половину ночи, — Дафна Гринграсс виновато хихикнула, толкнув своего молодого человека в бок. — Чем будешь заниматься сегодня? А Гарри и этот не против твоего отсутствия за их столом?       — Блейз, — голос Драко Малфоя был холоден, и Гермиону передернуло. — Не наседай так откровенно.       — Все нормально, — отозвалась девушка. — Мы хотим сходить к Дамблдору после завтрака. Хотите с нами?       — Тогда предлагаю пригласить весь наш факультет. Я займусь этим, — кинула Дафна и тут же вышла из-за стола, направляясь к преподавателям.       Все молчали. Гермиона попросила Гарри не искать её рядом с Белой гробницей, так как не могла выдержать такого напряжения. Девушка осталась позади, пока все семикурсники чтили память погибшего директора школы. Тогда Малфой впервые взял подругу за руку у всех на глазах, сказав что-то о своей вине, но Грейнджер не слушала. Волшебница сжимала руку Драко и тихо плакала до тех пор, пока Гарри, чью спину она рассматривала так долго, не упал на колени. Хлопья пепла оторвались от земли и летали, кружили около детей, переживших войну. Блейз Забини, приобняв свою девушку за плечи, развернулся и поспешил увести Дафну, которая так же захлебывалась слезами. Все начали расходиться. Лаванде Браун и Джиневре удалось отвести своих возлюбленных на тропинку, огибающую Черное озеро. Старосты поспешно разворачивали людей назад, в замок, но лишь Гермиона и Драко оставались стоять на месте, держась за руки. Ханна взяла под руку Невилла Долгопупса и кивнула Драко, будто одобряя то, что он делает.       — Я могу что-то сделать для тебя?       Драко Малфой мог, и мог, в принципе, все. Драко мог бы рассказать девушке о том, что случилось тридцатого июня два года назад, он бы мог рассказать о том, что чувствовал, находясь на грани жизни и смерти. Малфой мог быть хорошим человеком, а еще мог не винить себя в том, чего не делал. Гермиона схватилась за льняную ткань пиджака друга, развернувшись к нему лицом. По правой щеке волшебницы катилась слеза, а кончик носа был красный, будто Гермиона простояла на морозе не без малого два часа, а глаза блестели мольбой о помощи. Малфой дернул девушку на себя, заключая её в объятия.       — Ты делаешь больше, чем нужно.       — А я думаю, что недостаточно. Я счастлив, что ты жива, Грейнджер. Счастлив, что Поттер смог сберечь тебя и Уизли.       — Пожалуйста, замолчи, иначе я снова буду плакать.       Драко Малфой ненавидел экзамены, но еще больше он ненавидел то, что результаты приходили только первого июня. Конверты с оценками появлялись ровно в девять утра на прикроватных тумбочках, даже если они были завалены различным хламом. Драко это не касалось, в отличие от Гарри, тумбочка которого всегда была завалена тетрадками и письмами от родственников или поклонников. Жить с Поттером в одной комнате к концу мая уже не казалось таким уж испытанием или наказанием, Драко мог бы даже признаться себе лет через десять, что уважал сокурсника. Было бы уместно сказать, что они смогли зарыть топор войны тогда, когда Малфой поблагодарил Гарри Поттера за то, что он остался хорошим другом для Грейнджер. Разговор состоялся на слушанье дела Люциуса, именно в министерстве двое молодых людей и пересеклись.       Драко остановил Гарри около камина, когда второй собирался через несколько мгновений оказаться в Норе. Ребята поприветствовали друг друга рукопожатиями, а затем Малфой младший, без лирических отступлений, просто поблагодарил сокурсника за его доброту к Гермионе. Тогда Поттера это не смутило, даже не удивило, ведь он отлично понимал, почему Драко Люциус Малфой подошел именно тогда. Гарри не стал задирать нос и в ответ сказал спасибо своему соседу по комнате за то, что он делает то же самое для Гермионы. На этом они разошлись, надеясь, что больше никогда не заговорят друг с другом. Но каждый вечер, сидя в одной комнате, темы для разговора всплывали сами по себе. Конечно, в подавляющем большинстве, молодые люди говорили об экзаменах, делились друг с другом наработками и даже готовились вместе к ЗОТИ, задавая друг другу вопросы из списка.       Волшебник с остервенением сжимал желтый запечатанный конверт в своей руке, пробираясь сквозь кишащих студентов в большом зале и высматривая лохматую голову подруги. В конце зала, около преподавательского стола, он заметил рыжую макушку Уизли и скривился. Гермиона приподнималась на носки и вскидывала вверх руку, в надежде, что Малфой заметит её рано или поздно. Выпускники договорились вскрыть свои конверты с результатами ЖАБА все вместе за завтраком первого июня и такое решение вызвало нездоровый интерес у остальных студентов, кто еще не успел разъехаться по домам. Поезд Хогвартс-экспресс, который должен был привезти на платформу девять и три четверти студентов на летние каникулы тридцать первого мая, пришел пустым. Все учащиеся изъявили желание посетить выпускной вечер студентов факультета Дамблдор, а взрослые их только поддержали.       Под потолком Большого зала развивались флаги Пуффендуя.       — Малфой! — прикрикнула волшебница, почувствовав, как Драко схватил её за запястье. — Где остальные?       — Сзади тебя, — лениво протянул Теодор, толкая локтями пятикурсников. — Пуффендуй! Пятьдесят очков со знаком минус и ваши флаги… вот, то-то же.       — Все готовы? — спросил Рональд. Дамблдорцы держали в своих руках конверты. — На счет три…       — Три! — заорал Симус и вскрыл конверт.       Гермиона чувствовала, как в крепких объятиях Драко сходит с ума. Сходит с ума от визга девочек, от своего собственного голоса и от тепла Драко Малфоя. Девушка была на грани того, чтобы сказать то, что не следовало бы. Поэтому, обнимая своего друга в ответ, Гермиона Грейнджер напомнила Малфою о том, что гордится им. Они оба сдали все экзамены на высший балл. В листочках значилась одна и та же бука — «П», что означало ПРЕВОСХОДНО. Гарри повезло меньше, экзамен по Заклинаниям он написал на оценку «Выше ожидаемого», ответил на два вопроса неверно. Грейнджер смеялась, смотря как на шее Рона висела Джинни, целуя своего брата в щеки и поздравляя без умолку со всеми сданными экзаменами на оценку «Выше ожидаемого». Ни один из выпускников не завалил ЖАБА и это стало большим событием для всей школы. Конверты и листы с оценками летали над головами, а голоса студентов становились с каждым мгновением все громче.       — Гарри!       — Гермиона!       — Рон!       Трое друзей пробились друг к другу сквозь толпу, но не решались коснуться друг друга. Волосы Гарри были взъерошены, а глаза слезились. Все трое были счастливы и были похожи на сумасшедших. Гермиона пригладила свои волосы и закашлялась, подавляя очередной приступ смеха. Щеки Уизли были испачканы красной помадой Лаванды, а он счастливо улыбался и причмокивал губами, тряся своим листком с оценками перед друзьями. Поттер поддался вперед первым, закидывая руки на плечи лучшим друзьям, поздравляя всех с окончанием школы. Гермиона Грейнджер чувствовала себя маленьким ребенком, которому просто так подарили билет в лучшую жизни. Оставалось дождаться выпускного вечера.       — Гермиона, — дверь комнаты девушек со стуком ударилась о стену. Волшебница вздрогнула и закрыла книгу, которую держала на коленях. — Это важно.       — Конечно, Гарри, — Гермиона кивнула на пустующую постель Дафны Гринграсс, приглашая присесть. — Только будь добр в следующий раз стучать прежде, чем врываться в женскую спальню. И прекрати снимать заклинание с нашей лестницы. Обычно, этим занимается Забини, и я не буду удивлена, если ты нахватался таких манер именно от него.       — Я хочу сделать Джинни предложение, — Гермиона нахмурила брови. К такому девушка не была готова. Голова загудела, будто бы какой-то сложный механизм. — Не могу больше молчать об этом. Я подумал, что ты должна знать, так что… — молодой волшебник повернул голову к тумбочке и закашлялся. — Это твой букет?       — Гарри! — девушка кинулась с объятиями на шею к своему другу. — Прекрасная новость! Когда? Тебе нужна моя помощь или…       — Да, нужна. И думаю, что не только твоя.       Она смотрела на Рона, который, пыхтя, осматривал помещение, в котором должно было состояться предложение руки и сердца для Джинни Уизли. Молодой человек положил руки на свой пояс и лениво двинулся вперед, оглядывая каждую оконную раму. Гермиона замялась на входе, постоянно щипала себя за палец, чтобы не терять здравый ум.       — Прекрасная работа, Герми!       — Это то, что нужно! Спасибо, Гермиона, — Гарри приобнял подругу за плечи.       — Кстати, кто с кем идет на выпускной? — уточнил Уизли, улыбаясь.       — Меня уже пригласили, — Грейнджер уклонилась от ответа, после заметив, как лицо Рона изменилось в секунду.       Рон признался в том, что будет снова ухаживать за ней дня три назад, в день оглашения результатов ЖАБА, и уже сделал довольно много шагов навстречу. Гермиона Грейнджер не сделала ни шага. Девушка призналась себе, что любила Рона Уизли, когда-то очень давно чувствовала его, как никого другого. Но теперь хотела лишь держать его за руку, как друга, видеть его счастливым в другой семье и, наверно, иногда приходить к нему в гости вместе с Гарри, чтобы вспоминать прошлое и говорить о настоящем.       — Думаю, мне стоит поторопиться пригласить Лаванду.       Гермионе хотелось рассмеяться.       Цветы, которые заметил Гарри Поттер в её спальне, были от Драко Малфоя. Именно он вызвался помочь девушке в организации пространства: убрать комнату, повесить гирлянды или фонарики, поставить стол и договориться о красивом ужине на кухне. Гермиона не имела желания работать с Рональдом, но помнила насколько важно это событие и для старшего Уизли, поэтому уточнила у него о любимом цвете Джинни и о её любимых десертах.       Вместе с цветами филин Мрак принес записку. Гермиона Джин Грейнджер,

Выпускной?

Драко Люциус Малфой

Драко,

А могло быть иначе?

Гермиона