Сомнамбула

      Электрические часы салона никогда не звонили. В них попросту не был предусмотрен данный механизм. Даже в молодости капитан Немо не стремился окружать себя вещами, могущими внезапным звуком разбить его раздумья, сколь бы модно и красиво они ни выглядели. Практического смысла в наличии у часов боя он не видел, зато раздражение от прерванного размышления при первом его знакомстве с таким предметом остались в памяти более чем чётко, поэтому создавая приборы и прочую механическую утварь на "Наутилусе" Немо прежде всего постарался придать их работе как можно большую бесшумность. Именно из-за этого, в то время, как любые другие настенные часы пробили бы одиннадцать вечера, салонные всего лишь неслышно передвинули стрелки и сменили время на указанное, так что шорох двух пар ног в опустившейся ночной тишине зала был особенно явно слышим.       - Тише, Нед. Мы же условились оставить это в тайне, - произнёс в полутьме предупреждающий голос.       - Сам помню! - шикнул в ответ другой. - Походка у меня такая, что поделать! И чего только мы здесь ошиваемся - давно могли бы спать мирным сном.       - Смею напомнить, что инициатором нашей затеи выступил не я.       - Может быть, и нет. Но кто из нас, в таком случае, больше волнуется за профессора, а? На тебе весь день лица нет.       - А Вам, мистер Ленд, будто всё равно, как чувствует себя господин профессор! - в первом голосе прозвучали возмущённые нотки.       - Вот заладил! "Всё равно-всё равно"... Мне не всё равно, ясно? Но в историю со снохождением, хоть убей, я не поверю. Воображать, что наш Аронакс встаёт и бродит по ночам, как вурдалак из старинных легенд? Средневековье какое-то суеверное.       - Однако сейчас мы здесь, и на то должна быть причина.       - Естественно, - с непринуждённостью отмахнулся канадец. - Покараулим часок-другой сами, удостоверимся, что всё это враки, и уж потом пойдём спать со спокойной душой. И никакой мистики.       - Как мне хочется верить, что Вы не ошибаетесь, друг Нед.       Способ, избранный гарпунёром для проверки профессора действительно был хорош и мог дать точные результаты, ибо глазам своим человек склонен верить больше, чем ушам или сомнительным слухам. Однако время понемногу шло, зевки обоих друзей становились чаще и шире, а салон по-прежнему оставался пустым. Наконец, Ленд не выдержал: отогнав сонливость в последний раз, он устало произнёс:       - Ну, говорил же, что вся эта история пустой и надуманный трёп. Полтора часа стоим, а ничего нет. Как хотите, а я отправляюсь спать! И больше не желаю слушать глупые россказни о хождении во сне.       Он решительно зашагал к своей каюте; Консель согласно последовал за ним.       "Может быть, это действительно чепуха, и ничего сверхъестественного не произошло? Во всяком случае никаких исчерпывающих доказательств обратного до сих пор не обнаружилось", - сонно думал помощник профессора, закрывая за собой каюту и забираясь под одеяло. Консель не слыл человеком, склонным к неоправданным волнениям или воображению несуществующих проблем, посему, удостоверившись в беспочвенности своих былых сегодняшних страхов, сразу вычеркнул их из мысленного списка жизненных помех, впервые за этот странный день обретая привычное спокойствие.       Пара минут, и оба друга забылись сном без сновидений. Судьбе угодно было сыграть с ними ироничную шутку: ведь кто бы мог подумать, что именно в тот момент, когда дверь их каюты захлопнулась, на другом конце коридора такая же дверь с тихим шорохом стала отворяться...       "Наутилус" спал, неподвижно замерев в толще океанских вод; спал и его экипаж, и пассажиры, осуществившие свой маленький детективный замысел. Спал - разумеется, по-своему - даже профессор Аронакс, медленно скользивший сейчас сквозь мрак судовых помещений к одному ему ведомой (а возможно, и неведомой) цели. Но один-единственный человек на застывшей субмарине всё же не отдавался сну. Охваченный навязчивыми мыслями о последних событиях, он беспокойно мерил комнату шагами, изредка прислушиваясь к происходящему извне. Несколько раз командир корабля порывался приложить ухо к стене смежной каюты, чтобы убедиться - только лишь убедиться... но всегда находил силы сдерживать порыв беспокойства. Он чувствовал досаду за то, что так волнуется, пытался лечь и уснуть, чтобы снова вскочить при малейшем померещившемся звуке. Вскоре даже его упорству стало ясно что без хорошей прогулки, утихомирить внутренний шторм не удастся. Поэтому Немо вздохнул и вышел наружу. В помещениях "Наутилуса" днём и ночью поддерживалась нормальная температура, позволявшая людям на его борту чувствовать себя вполне удовлетворительно, несмотря на отсутствие верхнего пиджака. Однако ночная вылазка не приносила долгожданного спокойствия: чем дальше капитан шёл по пустынным коридорам, тем сильнее его настигало ощущение чего-то тревожного, не поддающегося логическим объяснением и потому ужасно действующего на нервы.       "Вероятно, меня слишком потрясло случившееся с Аронаксом происшествие, - пришёл он к выводу, в третий раз возвращаясь к своей каюте. - Никогда прежде я не сталкивался с подобными событиями, и как следует поступить в данной ситуации, я... А это ещё что?".       Немо остановился у соседней с ним двери, с удивлением отмечая, что та приоткрыта. Осторожный осмотр комнаты подтвердил неутешительную гипотезу:       "Опять! Профессор, да Вы шутите! Куда Вам вздумалось идти на этот раз?"       Словно в ответ на его негласный вопрос, со стороны библиотеки донёсся глухой стук. В дневное время звук такой громкости вряд ли мог привлечь внимание, но сейчас, в безмолвной тишине, он скорее напоминал отдалённый удар грома. В одну секунду в мыслях капитана мелькнуло, что бессознательный человек способен натворить в огромном книгохранилище, и в следующее мгновение он уже пересёк салон, почти врываясь в нужную залу. От увиденной картины у него на миг остановилось сердце. Опасения за свои драгоценные книги тотчас же сменились опасением за самого француза, ибо тот, приподнявшись на цыпочках, пытался дотянуться до самой верхней полки стеллажа, опасно балансируя на одноногом книжном столике.       Немо не успел. Рука профессора ухватилась за край книжного шкафа, невольно наклонив его тело вперёд; гладкая поверхность столика выскользнула из-под ног, и Аронакс рухнул вниз, увлекая за собой всё содержимое верхних рядов стеллажа. Впрочем, кое-что капитану сделать всё же удалось: за пару секунд до столкновения профессора со стальным полом он метнулся вперёд и, подхватив коллегу, закрыл его голову от летящих сверху томов. У этого движения оказался один существенный недостаток: защитив бессознательного учёного от ударов, капитан был вынужден открыться для них сам, принимая упавшие издания на собственное тело. Одна из толстых книг пребольно врезалась в затылок, отчего в глазах на миг потемнело, но, однако ж, не настолько, чтобы потерять сознание. Гораздо хуже было думать, что... Хотя это и не было первостепенной проблемой. Убедившись, что очередным "грузом знаний" библиотека не собирается награждать сверху их обоих, Немо осмотрел своего внезапного подопечного: его определённо не постигла неутешительная участь командира корабля - ушибов на теле не было, следов, свидетельствующих о подкожных кровоизлияниях, тоже. Оставалось только благодарить судьбу и годы тренировок, выработавшие у его спасителя столь быстрый и точный рефлекс защиты. Кажется, теперь приступ Аронакса закончился, и тот просто спокойно спал, охваченный чужими руками и крепко прижатый к груди. Вместе с осознанием последнего факта пришла какая-то странная отрешённость.       "Что мне делать с ним дальше? - отстранённо подумал капитан, уложив сейчас уже мирно дремавшего профессора на ближайший диван. - До каюты я его донести не смогу, только не в таком усталом состоянии. Оставить здесь на ночь? А что подумает утренняя вахта или его товарищи, найдя такой сюрприз в неожиданном месте? Нет, определённо лучше разбудить его, не откладывая. К тому же, проснувшись прямо тут, перед лицом содеянного, он уже не сможет опротестовать мои подтвердившиеся гипотезы".       Немо тронул профессора за щёку, легонько похлопал по ней, затем несильно потряс за плечи. Никакого эффекта. На полке неподалёку стоял графин с водой на случай разыгравшейся жажды. Пришлось, прибегнуть к его помощи, хотя, надо сказать, с великой неохотой. Холодная влага полилась на лицо, и профессор мигом открыл глаза, возмущённо фыркая и инстинктивно прикрываясь ладонями. Спросонья он, естественно, не понимал, где находится и почему его вдруг подняли таким грубым способом, а потому недовольно воззрился на капитана, хладнокровно вернувшего полупустой графин на полку и теперь с сожалением разглядывавшего мокрые пятна на дорогой обивке дивана.       - Капитан Немо? - наконец произнёс Аронакс.       - Я бы с радостью пожелал Вам доброго утра, профессор, однако, во-первых, сейчас совершенно не утро, а во-вторых, оно явно не такое уж доброе.       - Почему же? - он зевнул, до сих пор не улавливая предупреждающих интонаций в голосе собеседника. - И почему я спал в салоне?       Этот полусонный вопрос оказался последней каплей.       - Почему?! - грозно нахмурился тот. - Это у Вас надо спросить, почему Вам не спится в своей каюте, как всем нормальным людям на "Наутилусе"! И почему мне приходится жертвовать своим и без того недолгим сном, чтоб вытаскивать Вашу учёную светлость из неприятностей.       - Но я не... Что? - кажется, профессор окончательно проснулся и начал понимать. Его ошеломление, по-видимому, оказалось настолько убедительно, что обвиняющая суровость командира на удивление плавно сменилась обычной прохладной вежливостью.       - Не торопитесь, господин Аронакс: посмотрите вокруг, оцените обстановку, беспорядок, нас с вами здесь в столь поздний час. Возможно, следует припомнить опыт предыдущей ночи - и Вы получите вполне однозначный ответ, что здесь происходит.       Профессор не ответил. По его лицу решительно невозможно было понять, прислушался он к последней фразе или нет, однако, обведя глазами полутёмный зал библиотеки, он вдруг спрятал лицо в ладонях и нервно усмехнулся.       - Я надеялся... - тихо пробормотал он, не решаясь взглянуть на капитана. - Не был уверен, но надеялся... Значит, это всё-таки правда. Может, я действительно схожу с ума.       Немо присел рядом и, точно по наитию, обнял его за плечо, понимая, что несколько перегнул палку с претензиями, пусть даже совершенно обоснованными. В конце концов бессмысленно обвинять человека за то, что он совершает, не находясь в сознании и, стало быть, не имея выбора в действиях.       - Ну-ну, господин Аронакс, Вы совершенно здоровы. По крайней мере, покуда не спите. Я уже говорил: должна быть другая причина Ваших необъяснимых приступов, и, ручаюсь, мы найдём решение этой проблемы. Завтра. А теперь нам нужно хорошо выспаться.       С трудом оторвавшись от мягкой поверхности дивана и засыпая на ходу, оба направились к своим комнатам. И ночь могла бы окончиться более-менее спокойно, если бы, поторопившись в библиотеку десять минут назад, командир "Наутилуса" позаботился оставить включённым хоть один тусклый светильник салона или на худой конец пошёл сейчас впереди своего спутника. Но Немо не беспричинно посчитал, что не нужно больше выпускать профессора из виду, потому пропустил его вперёд и шёл следом невесело размышляя, что придётся утром возвращать на место все книги, до того расставленные в строго алфавитном порядке, прибираться, искать истоки ночных происшествий... К сожалению, Аронакс не знал помещения судна так досконально, как сам их создатель, и не обладал достаточной остротой сумеречного зрения, из-за чего внезапно задел в темноте угол какого-то предмета интерьера и повалился на него, невольно поставив подножку сзади идущему. Капитан, занятый своими мыслями, не заметил, как тоже упал, навалившись на него сверху. Но никто из них не успел выразить недовольство конфузной ситуацией - снизу раздался весьма подозрительный скрип, явно производимый стеклянной поверхностью. Немо похолодел.       - Профессор, слышите меня? Только не двигайтесь.       - Слышу, - похоже, падение несколько вырвало его из чар сна. - Почему бы нам просто не встать отсюда?       - Мы лежим на центральной витрине с экспонатами и давим на неё всем весом. Одно неверное движение, и стекло не выдержит.       - Капитан! Как же Ваши бесценные редкости?       - Отступитесь от них. Кораллов и губок можно набрать заново, а вот коли острые осколки вопьются Вам в лицо... Я знаю, как нам выйти из положения, но для начала осторожно раздвиньте руки и ноги - нужно увеличить площадь опоры.       Осознав, какую позу он должен принять, находясь зажатым между стеклянным заграждением и крепким телом капитана Немо, Аронакс мысленно поблагодарил, что сумрак салона не позволяет увидеть его смущение, но указание всё же исполнил.       - Теперь мне совсем неловко...       - Вы сможете дотянуться до деревянных опор витрины?       - Попробую.       Профессор послушно пошарил руками по краям их вынужденного ложа, пытаясь нащупать тёплую поверхность дерева, но прежде чем попытка увенчалась успехом, на пол с жутким грохотом полетела задетая по ошибке коробка, наполненная чем-то, судя по дребезжащему звуку, легко бьющимся, и, очевидно, забытая на этом месте вечером.       Больше всего в тот момент Немо хотелось окончательно надавить сверху на незадачливо охнувшего учёного и придушить всем своим весом.       - Только не говорите мне, господин Аронакс, что не навели в салоне порядок после своих исследований.       - Я не закончил работу над одной из коллекций - решил вернуться к ней завтра и, право же не думал, что всё так обернётся.       - Что сделано, то сделано. В наших интересах сейчас подняться с витрины как можно аккуратнее, поэтому поднатужьтесь и поскорей приподнимите нас отсюда, иначе...       Но было уже поздно. У входа в зал послышались сбивчивые шаги. Через пару секунд подсветка вспыхнула и два застигнутых врасплох человека увидели в десятке футов от себя Неда Ленда, из-за спины которого тотчас показался заспанный Консель.       - ...ну, что опять Вам послышалось, друг Нед, когда давно уже... - он умолк на полуслове, увидев развернувшуюся впереди двусмысленную сцену, и с изумлением уставился на Аронакса, готового в этот момент провалиться сквозь пол и проклятую витрину, ставшую столь нелепой ловушкой для них с капитаном, - Что здесь происходит? - наконец вымолвил он.       - Это досадная случайность, - сухо ответил командир "Наутилуса", надеясь отбиться от неудачно зашедших пассажиров без лишних потерь.       - Да-да, мы так и поняли, правда ведь, Консель? - съязвил в своём духе канадец, успевший отойти от первого удивления. - Вот незадача. Я-то, дурак, по наивности верил, что они ночью в лаборатории спирт гонят и гоняют, а всё, оказывается, гораздо серьёзнее! Ну, не то чтобы я интересовался подобными вещами, конечно.       - Спирт? Какой ещё спирт, господин Аронакс? - нахмурился Немо. - И даже если Вы каким-то образом тайком ото всех осушили пару бокалов неизвестно чего, причём тут я?       - Понятия не имею, о чём он говорит, но, может, сейчас будет лучше... - Аронакс прикусил язык, почувствовав, как его больно ущипнули.       "Хотите обсуждать с ними, как мы выглядим со стороны?" - прошелестел на ухо сердитый шёпот.       - Ах, да! - будто бы вспомнил профессор, обращаясь к друзьям. - Кажется, я понял что вы имеете в виду, но никакого алкоголя не было: в последнее время мне доводилось случайно выпить только раствор сернокислого натрия, и это, поверьте, не принесло мне ничего хорошего.       Помощник Аронакса согласно кивнул и толкнул соседа в бок.       - Я же говорил, что Вы надумали лишнего, Нед. Видите, никаких крепких напитков в этой истории в помине не оказалось.       - Положим, - неохотно отозвался тот, по-прежнему вцепившись взглядом в курьёзную сцену напротив. - Но тогда мне хочется услышать объяснение всему этому.       - Пожалуй, прежде чем мы с профессором объясним такой нелепый инцидент, нам следует подняться.       Капитан понимал, что нахождение в лежачей позе, более того, поверх кого-то другого не прибавляет его словам авторитета, поэтому счёл необходимым встать как можно скорее. Однако нельзя было забывать о витрине, всё ещё грозившей треснуть под весом двух человек. Конечно, самый простой выход из положения отыскался с приходом нежданных визитёров - одна просьба, и их бы сняли с хрупкой поверхности, но в одиночку помощник профессора вряд ли справится, а лишний раз быть обязанным гарпунёру Немо совершенно не желал, поэтому рискнул вернуться к собственному плану освобождения.       - На чём мы остановились, господин Аронакс? Ах, да... Теперь Вам нужно упереться в деревянные края витрины и осторожно оттолкнуть нас на пол.       Командира "Наутилуса" всегда отличала сообразительность, неизменно помогавшая ему отыскать решение даже из почти безнадёжных ситуаций, когда надежда таяла, а вера в свои силы стремилась к нулю, но даже ему временами невозможно было просчитать всё наперёд. Попытка освобождения увенчалась бы успехом, если бы внизу находился он, а не Аронакс, которому хотя и удалось, выгнувшись, с трудом приподнять обоих, но не доставало силы сбросить его с себя. Минуту спустя таких упражнений Нед Ленд закатил глаза и решительно подошёл.       - Ну, нет, дольше лицезреть это я не выдержу!       Он молниеносно обхватил капитана за пояс и дёрнул на себя, однако то ли не рассчитал рывок, то ли Немо от неожиданности схватился за пиджак профессора, но канадец не удержал на весу такую тяжёлую ношу и мигом осел на пол, увлекая свой двойной груз за собой.Тонкий ковёр, расстеленный вокруг злополучной витрины, не смягчил падения, красноречиво напомнив, что скрывает под собой исключительно твёрдую сталь. К несчастью для их спасителя, капитан и профессор упали прямо на него, и всё же синяки представлялись ныне совершенно незначительной неприятностью по сравнению с тем, что предстояло рассказывать.       Немо быстро повторил в голове импровизированное и в целом правдивое объяснение, едва только собираясь подняться на ноги, как вдруг дверь в салон отворилась и из открывшейся щели выглянули двое матросов "Наутилуса", очевидно, привлечённые поздним шумом и светом в салоне. Заметив среди пришедших "на огонёк" одного члена экипажа особенно, как он знал, склонного к любопытству и всякого рода говорливости, капитан понял, как сильно пошутила над ним судьба. Теперь он мало того что будет вынужден выбираться из неоднозначных ночных объятий двух пассажиров, так ещё делать это на глазах подчинённых и объяснять тем и другим то, что они видели и, кажется, неверно истолковали. И даже в этом случае о гарантии нераспространения ложных слухов, изрядно пятнающих репутацию главного человека на судне, не могло быть и речи. Положение стало катастрофическим.       Почувствовав, что терять уже особо нечего, капитан со всей возможной невозмутимостью встал на ноги, привёл в порядок рубашку и волосы и мельком взглянул на Аронакса, проделавшего то же самое. Вслед за ними поднялся гарпунёр, недовольно потирающий затылок; и покуда Консель взялся осматривать его ушиб, Немо обратился к своим:       - Всё, чему вы волей-неволей сделались свидетелями, является лишь неприятным происшествием и не должно расцениваться никак иначе или, тем более, разглашаться. Ступайте к себе и забудьте об этой оказии.       Утвердительно кивнув и поклонившись, матросы покинули зал. "...Подумать только...", - последнее, что услышал их командир из коридора, прежде чем приглушённые голоса слились с шорохом шагов. Оставались ещё двое очевидцев события, однако одного взгляда на них хватило, чтобы понять: никакие оправдания из его уст они на веру не примут. Оставался последний шанс исправить дело.       - Господин Аронакс, - подозвал капитан своего смущённого соучастника и чуть заметно указал на его товарищей, прошептав: - Что бы я сейчас ни сказал, они не поверят мне. Но вполне возможно, что Вас они выслушают - пожалуйста, постарайтесь убедить их в нашей с Вами... чистой совести и непричастности ко всему, чего не было.       - Постараюсь, хотя не могу обещать подобных вещей.       - Тогда не буду Вас стеснять. Спокойной ночи, профессор. И не переживайте за то, что случилось меж нами.       С этими словами Немо приказал всем немедленно покинуть салон и отправляться в каюты, а затем, не слушая возражений, погасил все огни, уходя в свою комнату. Он стремительно шёл по коридору, понимая, что поступил бесчестно, оставив Аронакса одного объясняться за их общий курьёз, и всё же не рискуя повернуть назад даже в мыслях. Упрямо шагая дальше, он снова бежал от накативших обстоятельств, но впервые не знал, что ему делать...