Сомнамбула

      Прошло около двух с половиной часов с тех пор, как профессор под строгим надзором командира "Наутилуса" отправился спать. Короткая стрелка часов медленно приближалась в отметке "23:00", а задержавшегося в салоне человека уже начало клонить ко сну. Однако уходить Немо не спешил. Опрометчивый спор его учёного коллеги с гарпунёром одновременно поражал его и выводил из себя, как только может выводить какая-либо навязчивая сверх всякой меры мысль. С одной стороны, удивительно было, как твёрдо профессор стоял на своём, ежели только неурочный приход капитана смог уронить его позицию. С другой, огласка того, что ночь они провели вдвоём, пусть и не так, как подумалось Ленду, могла заставить едва только пришедшее к равновесию душевное состояние Аронакса вызвать рецидив и вновь сделать его сомнамбулой. Откровенно говоря, другие последствия, включая собственный облик чести в глазах окружающих, не волновали его нисколько. Своей главной задачей он, как и всегда, ставил свободное существование своего судна и безопасность людей на нем - в той степени, какую могла им обеспечить их своеобразная жизнь вдали от суши. И если прежде он не смог бы припомнить ни одного человека, сознательно пошедшего на конфликт в их дружном коллективе, то с появлением на "Наутилусе" пассажиров этим некто стал Нед Ленд. Более всего в произошедшей стычке капитан не мог объяснить, зачем гарпунёру раздувать ссору между собой и своим, вроде бы, другом и товарищем (сам Немо не был твёрдо уверен в прочности этой дружбы, ибо положа руку на сердце не видел меж этими людьми ничего общего, кроме вынужденного статуса пассажиров "Наутилуса"). Он знал, что подобное нередко применялось в высших кругах общества ради шантажа и вымогательства, но при данном раскладе этот поступок не носил абсолютно никакой практической пользы, разве только моральное порицание. И чем дольше капитан размышлял о практической стороне вопроса, тем явственней ему виделось, что причина кроется не в определённом роде отношений между ним и профессором, а, скорее, в самом факте привязанности последнего к чему бы то ни было на "Наутилусе", который помешал бы ему покинуть судно вместе со всеми остальными.       Из задумчивости командира субмарины вывели осторожные шаги в коридоре. Подняв голову и слегка встряхнувшись, он обнаружил помощника профессора, намеревавшегося постучаться в комнату своего хозяина и негромко произнёс:       - Не трудитесь, месье Консель. Он уже давно спит.       Занесённая для стука рука на мгновение застыла в воздухе, затем плавно опустилась.       - Доброго вечера, господин капитан. Извините, не заметил Вас сразу. Но почему мой профессор спит? - тот тут же сверился с салонными часами. - Обычно он ложится на половину часа позже теперешнего.       - Исключительные обстоятельства, - коротко заключил Немо, поначалу не намереваясь раскрывать всех неприятных подробностей. Но, быстро уловив возможность осуществить задуманную час назад хитрость, всё же рискнул поделиться некоторыми аспектами дела.       - Скажите, месье, известны ли Вам события последних нескольких ночей здесь?       - Полагаю, что да, - осторожно ответил Консель, не отводя взгляда от капитана. - Я не слишком верю в то, что рассказывал Их честь, но как бы то ни было, всё уже позади.       - Хотел бы и я согласиться с этим, однако должен Вас огорчить: ничего ещё не закончилось. И, боюсь, Ваш сосед сыграл здесь не последнюю роль. Не далее как три часа назад своим грубым и бессмысленным вмешательством он разрушил то, над чем мы с профессором бились последние шесть дней, едва достигнув успеха. Более того, думаю, он и дальше станет подливать масло в огонь при каждом удобном случае, что не сулит Вашему хозяину ничего хорошего в моральном плане.       Консель задумался, сопоставляя неожиданную информацию. От самого Неда с тридцать минут тому назад он слышал несколько иную версию событий, отчего и собирался переговорить с Аронаксом ещё раз.       - Считаете, он снова станет сомнамбулой?       - Вероятность есть. Особенно если мистер Ленд не прекратит свои нападки, в чём я сильно сомневаюсь. Разве только...       Немо многозначительно хмыкнул. По его лицу помощник профессора тут же понял, что тот не оставит виновного безнаказанным.       - Капитан?       - Послушайте, Консель. Унять придирки Вашего друга можно только хитростью, но одному мне в этом деле не справиться. Окажете ли Вы содействие мне ради безопасности господина Аронакса?       - Ради Их чести я готов на всё.       - Превосходно. Вот в чём состоит мой план.       - Вы... Вы уверены, что стоит делать это? - былая невозмутимость Конселя впервые за долгое время готова была дать основательную трещину.       - А почему нет? Просто и действенно. К тому же, лучшее оружие против клина - другой клин.       - В отличие от меня, Вы ничем не рискуете.       - Очень даже рискую - я открыто сыграю в его манере, чтобы он воочию убедился, насколько поспешно принял решение.       - Хорошо, я понял. Когда?       - Нужно выждать подходящий момент, когда все мы четверо соберёмся в одном месте. Думаю, устроить это, скажем, завтра не составит труда.       Проговорив ещё около двух минут и окончательно условившись о деталях, собеседники разошлись. Консель, чуть нервничая, ушёл к себе, а Немо почувствовал, как напряжение последних часов ожидания медленно отпускает его, освобождая место накопившейся за волнительный вечер усталости.       "Быть может, зря я напридумывал себе мрачных последствий?..." - думал он, направляясь к себе, как вдруг вспомнил, что со всей этой историей позабыл отдать распоряжения касательно ночного курса и со вздохом свернул в сторону рубки.       Когда он возвращался назад, мысли его пребывали уже в совершенно спокойном состоянии. Привычные обязанности всегда приносили отдых и умиротворение, в коих его беспокойная душа так нуждалась, поэтому после рутинных занятий командира судна он всегда чувствовал себя чуть более уверенно, чем обычно. Хотя неискушённому наблюдателю весьма трудно было б уловить такую перемену, ибо внешне капитан всегда стремился поддерживать единый непреклонный облик. И уж точно он не мог бы вообразить, что всего спустя минуту надетая им маска отстранённости от всех и вся рассыплется, как карточный домик.       В десятке шагов впереди из коридора в сторону складских помещений промелькнула фигура Аронакса...       Руки Немо сами собой сжались в кулаки. В несколько секунд потребовалось, чтобы нагнать профессора и оценить обстановку. Лишь только это удалось, он с трудом сдержался от негодования.       "Я придушу Ленда собственными руками!"       Профессор спал.       На этот раз Немо не стал долго раздумывать, будить ли его здесь или же просто отправить в каюту. Кляня сквозь зубы глупое безрассудство гарпунёра, он перехватил Аронакса за пояс и, перекинув через плечо, поспешил к себе; и если бы в тот момент кто-то заметил это зрелище, ему было бы глубоко безразлично чужое удивление.       Войдя к себе и наспех заперевшись свободной рукой, командир "Наутилуса" сбросил свою ношу на кровать и со вздохом потянулся.       - Чтоб Вы знали, Вы ничуть не лёгкий, профессор, - с укором заявил он глядя на лежащего рядом.       Неожиданно француз сонно зевнул и приоткрыл глаза.       - А на что Вы рассчитывали, капитан? На "Наутилусе" замечательно кормят.       Покуда Немо пытался понять, в какой момент его гость успел очнуться, тот окончательно протёр глаза и приподнялся на постели.       - Я... в Вашей комнате, верно? Но почему именно здесь?       - Потому что только здесь дверь запирается изнутри. Сюда никто не войдёт, и неприятных курьёзов более не произойдёт. Вам ведь снова не лежится в постели.       Профессор задумчиво обвёл каюту взглядом и спокойно ответил:       - После того, как Вы отправили меня спать, я быстро понял причину Вашего беспокойства. Я знал, что снова стану сомнамбулой, поэтому не хотел нынче пересекаться с Вами, доставив ещё больше хлопот, - он зевнул. - Глупо получилось.       - Да уж точно не умно, - отозвался собеседник, присаживаясь на край матраса. - Определённая глупость! Я караулил Вас треть ночи, и кто знает, что случилось бы, засни я на полчаса пораньше. Когда Вы умудрились проснуться?       - Едва меня перевернули вниз головой и закинули на спину. Между прочим, я ударился лбом о Вашу лопатку.       - Ах, извините! - цинично протянул Немо. - В отличие от Вас, мне не чужды физические нагрузки; и моё тело не столь нежное.       - О, неужели? - профессор вдруг рассмеялся. - Интересно, Вы смогли бы победить Неда Ленда врукопашную?       - Предлагаете мне сразиться за Вашу поруганную честь? Боюсь, для Вашего, с позволения сказать, друга это кончится весьма плачевно. Ибо кроме силы существуют ещё ловкость и хитрый расчёт, в чём он явно не сможет меня превзойти. Так что не советую Вам желать ему участи остаться один на один с таким, как я. Это чересчур опасно.       - Как сказать. Я ведь сейчас остался.       На губах капитана расплылась неоднозначная улыбка.       - Похоже, эта перспектива больше не смущает Вас.       - Должно быть, за последние сутки мой лимит смущения превышен уже в разы.       - А жаль, господин профессор. Вы даже не представляете, как очаровательно выглядите со стороны в подобные моменты. Наблюдать за Вашими чистыми эмоциями - несравненное удовольствие... Хотя сейчас, будучи раскрепощённым, Вы словно открываетесь для меня заново. Будто любимая книга, в которой внезапно обнаружилась непрочитанная глава.       - Что ж, - Аронакс то ли вздохнул, то ли просто неловко усмехнулся, откидываясь на мягкую перину капитанского ложа, - Насколько же сильно Вам хочется прочесть её, капитан? - спросил он, прикрывая веки и расслабленно глядя снизу вверх. - Насколько далеко Вы готовы зайти за возможность удовлетворить навязчивую прихоть и совместить приятное с пользой для "Наутилуса"?       Немо бесшумно наклонился над своим гостем и, уперев ладони по обе стороны от его головы, произнёс:       - Настолько, что после она станет и Вашей прихотью, Пьер. Так будет и очень скоро, поверьте. Или я не командир "Наутилуса".       Профессор молчал. Капитан не торопил его с решением - он понимал: от данного сейчас ответа будет зависеть весь строй их дальнейших отношений. К прежнему порядку вещей после стольких откровений возвратиться уже невозможно, а новый будет таким, каким они создадут его здесь и сейчас.       - Докажите! - вдруг бросил француз. - Докажите, что я не зря прошёл через все чужие насмешки на наш счёт, что я не разочаруюсь в Вас! Поскольку меня не отпускает чувство, что Вы можете предлагать такое исключительно для возвращения судну прежнего ночного спокойствия.       Немо чуть заметно улыбнулся и, медленно потянув за ленту, развязал аккуратный бант на соседней шее.       - Поможет ли эта ночь возвратить "Наутилусу" покой, рассудит судьба. Но остальное, господин Аронакс, - оба свёрнутых пиджака плавно отправились на ближайшие стулья, - Я могу Вам пообещать и подтвердить на деле немедленно.       Пальцы капитана скользили по виссоновой рубашке профессора, осторожно выпутывая из петель золотистые пуговицы и легко поглаживая обнажившуюся кожу. Вторая его рука вплелась в каштановые волосы, слегка взлохмачивая их.       "Нет, ему не подходит небрежная причёска. Разве лишь с таким выражением лица..."       Немо изучающе провёл по животу профессора и, незаметно для своего партнёра прищурился. В следующее мгновение Аронакс вскинулся от неожиданности, ощутив прикосновения влажного языка.       - Капитан!       - Да-да?       - Почему Вы не сказали мне своё имя?       - Зачем? - дуновение, и стайка мурашек тут же пробегает по спине француза.       Профессор с наслаждением жмурится, затем неторопливо пропускает через ладонь выбившуюся жгуче-чёрную прядь.       - Затем, что мне даже нечего будет крикнуть в... определённый момент.       Их взгляды на миг пересеклись, но даже за ничтожную секунду Аронакс успел заметить искры, вспыхнувшие в тёмных глазах.       Капитан резко перевернул его на живот, подхватывая за пояс и окончательно срывая с его спины белоснежную рубашку.       - Моё имя? Я напишу Вам его!       Аронакс изо всех сил постарался сосредоточиться на символах, тёплой влагой проступающих на его лопатках, но, поёживаясь и рвано переводя дыхание, смог определить только странную продольную черту, пересёкшую всю поверхность от бока до бока, и несколько непонятных завитков на ней.       - Ч-что это значит?... - запнувшись, выговорил он, ощущая, как начинает терять самообладание от прикосновений чужих рук, блуждающих по годами не знавшему таких ласк телу. Прежде он видел эти руки лишь тогда, когда командир субмарины позволял наблюдать за своей работой или играл на органе, или же просто забывал скрестить их на груди во время разговора, но теперь стало вполне очевидно, что они созданы не только для написания сложных расчётов или занятий музыкой - о нет, они вполне могли сыграть симфонию на древнейшем диалекте природы - языке тела!       Немо не пояснил своей маленькой хитрости, но, словно уловив последнее мысленное сравнение профессора, ненавязчиво прошептал ему на ухо:       - Ну что: Вы уже слышите прелюдию этой песни? Потому что сегодня я вымотаю Вас так, что она будет сниться Вам всю ближайшую ночь. Без походов, куда не следует.       - Вам, тоже, капитан, - вдруг произнёс Аронакс, чуть прикрывая глаза, и, поймав вопросительный взгляд, внезапно перекатился, оказываясь сверху. - Потому что сейчас я любезно вымотаю Вас в ответ!       - Ах, вот как... - Немо дернул его на себя, заставляя упасть. В потемневших глазах зажёгся неподдельный интерес пополам с коварством. - Месье желает идти va banque! Что ж, я охотно принимаю Ваш вызов! - с этими словами капитан изловчился и в пару мгновений стащил с партнёра брюки, оглядывая его фигуру взглядом эстета. - Знаете, господин профессор, а Вам идут эти тонкие кальсоны.       - О, в самом деле? - Аронакс убедительно изобразил удивление (а возможно, и вправду был несколько смущён комплиментом), потом невинно улыбнулся... и, воспользовавшись заминкой, враз оставил капитана нагишом. - А вот Вы гораздо лучше смотритесь именно так...       Их необыкновенная совместная игра приносила свои плоды. Поминутно изворачиваясь, ехидствуя, соперничая за лидерство, двое прежде чуждых друг другу мужчин словно познавали новые, незнакомые просторы. И эта Terra incognita манила; с каждой секундой всё больше побуждая открыть её, завоевать, подчинить...       Наконец порядком заведённому капитану удалось повалить соперника на спину и, перехватив его руки над головой, едва переводя дух, прошипеть:       - Вот же упрямый европеец! Почему Вы ещё не сдаётесь?       - Сдаться? Сейчас? - профессор предпринял безуспешную попытку освободиться. - Помнится, Вы сами признавали долю своей вины в случившейся со мной истории. И уж точно сами инициировали спектакль о наших отношениях. И раз уж теперь моих друзей не переубедить в обратном, я хочу получить хоть что-то от слухов, что мы любовники, - он медленно облизнул губы, с удовольствием наблюдая за реакцией Немо. - Но всё же я рад, что рядом со мной сейчас Вы, капитан, а не кто-то иной. Вы... даже не знаю, как выразиться... особенный человек.       Тут Аронакс рванулся вверх, легонько прикусывая соседнюю шею, отчего командир "Наутилуса" вздрогнул, невольно выпустив его кисти рук из своих. Глядя, как француз довольно потягивается и разминает пальцы, он невольно усмехнулся, отвечая:       - Взаимно, профессор. Взаимно.       Улучив момент, он снова поймал беглеца в охапку: на этот раз спиной к себе, и сам оставил след на его шее, одновременно обхватывая его ствол, гася вырвавшийся у профессора вскрик другой ладонью.       - Не скрою, я симпатизирую Вам, господин Аронакс. Поэтому настоятельно рекомендую становиться моим союзником, а не соперником.       Чувствуя, как силы думать и сопротивляться покидают его, Аронакс всё же сумел собрать мысли воедино.       - О, тогда... как союзник в этом деле... я окажу Вам достойную помощь! - с этими словами он обхватил капитана в ответ, стараясь задавать тот же темп.       И к тому времени, как часы в салоне показывали половину первого, а Консель и Нед Ленд спали безмятежным сном, ни о чём не догадываясь, их тайные и явные предположения всё-таки обратились в истину.