Коляска

(В девятом номере мотеля BlackBird) — Дин, я сказал нет, значит нет. — Пап, но почему?! Дин соскочил с кровати и принялся нервно ходить по комнате под взглядами отца и брата. — Сын, ты сам знаешь, мы нигде не задерживаемся надолго. Я предупреждал вас, чтобы вы ни к кому не привязывались. — Ну не получилось у меня! Не получилось! Дин запустил руки в волосы и поднял голову к потолку. Джон посмотрел на старшего сына. — Кто она? Дин прикрыл глаза. — Просто девушка. И я привязался к ней, да. Мне нравится проводить с ней время. И я хочу еще. Джон с Сэмом переглянулись. Сэм пожал плечами. Джон вздохнул. — Нет, Дин. Завтра утром мы уезжаем. Пусть придет, попрощается. Дин опустил голову, сцепив руки в замок на затылке. — Она не сможет прийти, пап. — Почему? Дин закусил губу. — Потому что она не может ходить. Она колясочник. Джон молчал. Дин прерывисто дышал, прикрыв глаза. — И все равно нет, сын. С нашей профессией… — Да плевать я хотел на нашу профессию! Ей нужна помощь! Ей нужен кто-то, кто будет помогать ей элементарно чай налить! Ей нужен я! Джон поднялся и подошел к сыну. — А что, у нее кроме тебя никого нет?! — Нет! Ее родители бросили ее, друг ушел! Ее подруга сейчас в больнице после аварии! Она вообще одна осталась! А ей нельзя одной… Отец и сын долго смотрели друг другу в глаза. Джон сжал губы. — Нет. Дин зарычал и, схватив свою куртку, выбежал из номера, хлопнув дверью. Джон устало сел на кровать рядом с младшим сыном. — Пап. Почему нет? Джон закрыл глаза. — Сэмми, если он сейчас не уедет, он потом не уедет никогда. Сэм непонимающе приподнял бровь. Джон мягко улыбнулся. — Взгляд влюбленного парня не скрыть ни под какой маской. Отец и сын еще долго шепотом обсуждали поведение Дина. А он тем временем сидел на капоте Импалы, запустив руки в волосы. С его ресниц иногда капали слезы, но он смахивал их небрежным движением руки. Дин вздрогнул от внезапного порыва ветра. Накинул на плечи куртку и посмотрел на небо. Оно было почти беззвездным. Только две маленьких, едва видимых, искорки сверкали около луны. Дин смотрел на них и видел ее глаза… *** (Утро) Дин зашел в номер, где спали его отец и брат. Джон уже сидел на кровати и чистил пистолет. Сэм еще спал. Дин хмуро глянул на отца. Тот хмыкнул. — Едь, попрощайся, пока Сэм спит. — Я и так собирался. — Не сказав мне? Дин усмехнулся и зашел в ванную. Почистил зубы, умылся. Небрежным движением взъерошил волосы. Вышел в комнату. Отец посмотрел на него. — Ты где ночевал то? — А тебя это разве волнует? — Я твой отец. — В Импале. Дин надел бардовую рубашку поверх черной футболки. Подумал и достал из сумки еще одну рубашку, ярко-синюю. Свернул ее и пошел к выходу. — Сын. Давай без глупостей. Через час выезжаем. Дин кивнул и вышел из номера. Сел в машину, положил синюю рубашку на сиденье рядом с собой. Улыбнулся своим мыслям и завел мотор. Спустя 20 минут он уже стоял на пороге ее дома. Взглянул на наручные часы, подождал еще 5 минут и позвонил в дверь. — Секунду. Дин улыбнулся, услышав ее бодрый голос. Дверь открылась. Парень поднял голову и невольно улыбнулся. Белая футболка, распущенные волосы, узкие голубые джинсы и красные кеды. — Ты приехал… Она протянула к нему руки, словно маленький ребенок. Дин улыбнулся и, наклонившись, взял ее на руки. — Я же обещал. Она крепко обняла его за шею и положила голову на плечо. Дин чуть не умер. Его сердце заколотилось с бешеной скоростью. Сам он не понимал, почему так происходит. Почему ему необходимо касаться ее. Почему он не хочет уезжать. Он не понимал. Дин зашел в дом, держа ее на руках. Ему навстречу выбежал маленький котенок. Дин улыбнулся. — Эй, как он? Девушка шмыгнула носом и посмотрела вниз на котенка. — Он хорошо. Всю ночь со мной спал. Утром проснулся — чуть не съел меня. Пришлось колбасы ему отрезать. Дин посадил ее на диван и сел напротив. — Тань, у меня не получилось. Отец не согласился. Через 40 минут мы уезжаем. Она поджала губы и кивнула. Пальчиками рисовала на кожаном покрытии дивана. Дин горько улыбнулся. — Я ничего не обещаю. Но не забывай, что все возможно. Земля круглая. Может, через несколько лет я вернусь сюда по работе. И на улице встречу красивую девушку. Она будет гулять под руку со своей подругой. А знаешь как я ее узнаю? Девушка улыбнулась. — По коляске? Дин помотал головой. — Коляски у нее уже не будет. Она будет идти в своих красных кедах, подтанцовывая в ритм музыке ее сердца. А узнаю я ее по синей рубашке… — Но у меня нет синей рубашки… — Есть. Дин достал из запазухи свернутую рубашку и протянул девушке. — Теперь она твоя. Если помнишь, в тот день, когда мы первый раз встретились, я был в ней. И теперь я хочу, чтобы она была у тебя. Она взяла рубашку и тут же уткнулась в нее носом. Улыбнулась. — Тобой пахнет… Дин улыбнулся. — Иди ко мне. Девушка осторожно подползла к нему и кинулась на шею. Дин прижал ее к себе. Как же ему не хотелось ее отпускать… *** Коричневый пикап подъехал к дому номер 6 на Уолл-стрит. Джон заглушил мотор и положил руки на колени. Посмотрел на младшего сына, сидящего рядом с ним. — Здесь? Сэм кивнул. — Да, видишь, вон Импала стоит. — Аа, точно. Отец и сын молча смотрели на дом. Через 10 минут дверь открылась. Вышел Дин, катя перед собой инвалидную коляску. В ней сидела девушка. Джон выдохнул. — Дитё же ещё… Сэм кивнул. Дин обошел коляску и сел перед ней на корточки. Взял руки девушки в свои. Она поджала губы и кивала в ответ на его слова. Дин замолчал, просто гладил ее руки. Взглянул на наручные часы. Девушка помотала головой. Дин пожал плечами. Она закрыла рот руками и расплакалась. У Джона кольнуло сердце. Дин протянул руку и провел по ее щеке, вытирая слезы. Встал на ноги и, наклонившись, взял девушку на руки, как маленького ребенка: придерживая одной рукой за попу, второй прижимая к себе. Она обняла его двумя руками за шею и, уткнувшись в шею, зарыдала еще сильнее. Джон обратил внимание на то, что ее ноги не обвивали торс Дина, как это обычно бывает в таких ситуациях, а просто безжизненно болтались в воздухе. Сэм сидел, закусив губу и смотрел на этих двоих. Дин что-то сказал, и девушка еще сильнее сжала его в своих объятиях. Ее худенькие плечи затряслись от рыданий. Дин прижимал девушку к себе, уткнувшись носом в ее распущенные волосы и пряча в них свои слезы. Что-то прошептал, видимо, потому что по губам девушки читалось: «Никогда». Джон посмотрел на наручные часы, потом на Сэма. Тот сидел, уставившись в окно и закусив губу. Мужчина вздохнул и нажал на сигналку на руле. Дин и девушка вздрогнули. Она прижала его к себе, шепча: «Нет…». Выпрямилась на руках у парня, тыльной стороной ладони вытерла слезы. Что-то прошептала, Дин ответил ей, и она улыбнулась. Потянулась к его лицу и поцеловала в щеку. Парень поцеловал ее в ответ, прикрыв глаза. Дин осторожно посадил девушку обратно в коляску. Собрался было уйти, но она схватила его за рукав куртки и притянула к себе. Что-то шепнула на ухо и улыбнулась. Дин улыбнулся в ответ и еще раз поцеловал ее в щеку, задержавшись на нежной коже буквально на секунду дольше. Выпрямился и сошел с крыльца. Поймал взгляд Джона и обернулся. Девушка сидела, уперев локти в колени, закрыв руками глаза и плакала навзрыд. Дин стиснул зубы, но на его глазах выступили слезы. Он сжал кулаки и пошел к машине. Замер около нее, открыв дверь и прислушавшись. Склонил голову, стараясь привести мысли в порядок. Но тут девушка всхлипнула… Дин посмотрел на отца. Джон отвернулся. Парень с силой захлопнул дверь машины и побежал к девушке. Упал перед ней на колени, взял за руки и, потянувшись к ней, едва ощутимо коснулся губами уголка ее губ. Мир застыл. — Я вернусь к тебе, обещаю… Дин встал и, проведя ладонью по щеке девушки, сошел с крыльца. Пошел к машине, вытирая слезы рукавом куртки. Не взглянув ни на отца, ни на брата, сел в машину и завел мотор. Дал газу и погнал по улице. Джон с Сэмом переглянулись и, не сговариваясь, посмотрели на девушку. Она сидела, смотря вслед Импале и шептала одно и то же: «Обещаю…». *** (Прошло две недели) — Арби! Зая, Арби, иди ко мне! Котенок прибежал и запрыгнул ко мне на колени. Я погладила его. Не могу уже без него. — Пошли на работу. Я осторожно засунула котенка в капюшон толстовки. Он положил голову мне на плечо и закрыл глаза. Вот соня то. Я выехала из дома. Сегодня Лизку с Кевином должны выписать из больницы. Надо будет встретить. Пока я ехала до парикмахерской, я не переставала думать о Дине. Как он там? Чем занят? А вот сейчас он бы шел сзади и катил меня… После работы я поехала в больницу к Лизке и Кевину. Они уже стояли у регистрации, выписываясь. Лизка увидела меня и подбежала. — Братааааан! — Дааааа. Еле как обняла меня. Сломанная рука — шутки чтоли. Как это произошло? Сейчас объясню. Зашла я на прошлой неделе к ней. Вижу: по шестому этажу летает туалетная бумага, одна лампочка разбита и валяется на полу. С седьмого этажа, перепрыгивая через четыре ступеньки, ко мне несется Кевин, что-то вереща. Я с перепугу отъехала с его дороги к стене. Он тормознул коло меня и спрятался за мою коляску. Через секунду с лестницы донеслись маты. Я вытянула шею, чтобы посмотреть, что будет дальше. Результат не заставил себя долго ждать. Лизка, матерясь, как портовый грузчик, через три ступеньки скакала по лестнице. И вот «БАДАХ!». Правильно думаете. Лизка, кувыркнувшись в воздухе через голову, ебанулась на ступеньки. И прямо на левую руку. Вот и получайте открытый перелом. Кевин подошел к нам спустя 5 минут. Повесил себе на плечо Лизкину сумку. Я усмехнулась. — Привет, Тань. — Привет. — Как ты? — Да ничо, пойдет. Она тебя не убила тут еще? Кевин усмехнулся и наклонился ко мне. — Если честно: заебала так, что убить хочется. Но не могу. Она же тебе сейчас нужна. Вот когда разрешишь, тогда и задушу ее к хуям. Я рассмеялась. Лиза одной рукой катила мою коляску, что-то рассказывая Кевину. Я слышала это уже в сотый раз, поэтому просто отключила слух и погрузилась в свои мысли. *** (Через месяц. В штате Оризона) Сэм и Джон сидели в мотеле и пили пиво, ища информацию по делу. Дверь номера открылась, и вошел Дин. Бросил сумку с оружием на пол у входа. Отец посмотрел на него. Вся одежда Дина была в крови, даже на волосах было немного. — Долго вы это все ищете. Я уже все сделал. Сэм удивленно приоткрыл рот и посмотрел на отца. Тот нахмурился. — Что ты сделал? Дин усмехнулся, стягивая с плеч насквозь мокрую от крови куртку. — Просто убил всех. И все. Джон резко встал и подошел к старшему сыну. Тот посмотрел на него немного сверху вниз. — Нельзя так, сын. Мы должны СПАСАТЬ людей, а не убивать их, даже не зная, виновны они или нет! Дин усмехнулся. — Мне наплевать. Работу я сделал — сделал. Все. Парень стянул футболку. Весь его торс был в крови. Джон осмотрел его. — Твоя? — Нет. Взял куртку и футболку, кинул их в корзину для грязного белья. Подошел к минибару, открыл его и достал банку пива. — Не трогайте меня ближайшие… лет 20. Взял полотенце и зашел в ванную. Джон с Сэмом переглянулись. С того дня Дин не сказал ни слова о чем-то, кроме работы. Он стал жесток и холоден. Парень редко ночевал в мотеле, чаще — в Импале. Или вовсе не спал. Просто уходил на спортплощадку и всю ночь занимался. Крутился на турнике, подтягивался, бегал. За какой-то месяц он превратился в машину для убийства. Мощную, жестокую, неумолимую. В его взгляде больше не пробегало сочувствие к жертве. Он не разговаривал ни с отцом, ни с братом о душам. Ни разу. Мало ел и пил. Благодаря такой «сушке» его тело превратилось в эталон силы. Никаких лишних килограммов. Только мускулы и жилы. Даже щеки впали, являя красоту скул. Его глаза стали холодного зеленого цвета. Он не выдавал свои внутренние переживания ничем. Кожа его была бледной, как у каменной статуи. Лишь однажды Джон видел в окно, как Дин, растянувшись на капоте Импалы, смотрел на звезды. С его щеки скатилась слеза, но от быстро смахнул ее. С силой ударил кулаком по бедру и, сев на капоте, поджав колени к груди, застонал. Всю ночь он не сомкнул глаз. Только, улыбаясь сквозь пелену слез, застилающую его глаза, тихонько напевал то, что пел ей… *** Дин утром вошел в номер. Взял свою сумку и переодел рубашку. Джон поздоровался с сыном. Тот ответил ему сухим: «Доброе утро». Отец почесал затылок. — Дин, сынок. Дин полуобернулся к отцу. — Да? Дело? Где? Джон помотал головой и подошел к сыну. — Я вижу, как ты мучаешься. И больше не могу. Дин удивленно приподнял бровь. Джон похлопал его по плечу. — Я же не тиран. Едь, сынок. — Куда? Джон мягко улыбнулся. — Едь к ней. В глазах Дина мелькнуло странное выражение. Недопонимание, недоверие, и — скрытая надежда. — Пап, не неси чепуху. Я нормально. Джон подвел его к зеркалу. — Ты на себя посмотри! Ты бледен, как Смерть! Одни кости остались, да килограмм 40 — мышц. Ты не ешь почти, не пьешь. Я уже не говорю про твою личную жизнь. Ну не с одной ведь, сын, ни с одной за этот месяц! Дин усмехнулся и опустил голову. Джон похлопал его по спине. — Едь, Дин. Я больше не могу видеть твои страдания, и понимать, что это из-за меня. Мы с Сэмми сами справимся. Тебя позовем только в крайнем случае. Дин посмотрел в глаза отцу. — Вот ты сейчас серьезно? Джон кивнул. — Она нужна тебе. Дин обнял отца. — Спасибо, пап… — Едь, едь. Она вернет тебя к жизни. Дин бросился собирать вещи. Уже стоя у дверей, он проверял, все ли взял. Отец смотрел на него, улыбаясь. Дин усмехнулся. — Ты чего? — Когда-то я также бежал к Мэри… Дин улыбнулся и еще раз обнял отца. — Привет Сэмми. Джон кивнул. Дин вышел за дверь. Только когда раздался шум мотора, Джон опомнился. Выскочил на улицу и замахал руками. Импала уже отъезжала от мотеля. — Сыын, как ее зовут-то?! Дин счастливо улыбался. — Таня! Танюшка! Джон заулыбался. Импала скрылась из виду. *** (Прошла неделя) — Все нахер, валите уже, не бесите меня своим счастливым видом! Я пихнула Лизку со всей силы, и она полетела на Кевина. Тот, хохоча, поймал ее. — Братан, может… — НИКАКИХ НАХЕР МОЖЕТ! БЫСТРА ПОШЛИ В КИНО! МУХОЙ, ЕПТВОЮМАТЬ! Кевин и Лизка расхохотались. — Точно? — УБЬЮ! Они побежали по улице. Ишь чо. Я их тут свожу, скунсиков моих, а они ишо упираются! Хрена там. Я достала Арби из капюшона и положила его себе на колени. — Ну что, поехали домой? Котенок широко зевнул. Я подъехала к дому. Открыла дверь и заехала внутрь. Расшнуровала кеды и закинула их на полочку. Отправила Арби в зал. Пусть идет. Мне все равно надо переодеться. Пока я была в комнате, послышался какой-то звук. Я прислушалась. Тихо. Ну, Арби наверное уронил что-нибудь. Ладно. Надев синюю рубашку, которую отдал мне Дин, и короткие джинсовые шортики, я вырулила в зал. И умерла прям там. На диване сидел… Дин. Рядом с ним лежал Арби, и парень гладил его так, что котенок мурлыкал, словно трактор. Боже… Дин изменился. Но КАК он изменился… Темно-русые волосы лежали небрежно-красиво. Они стали чуть длиннее за эти полтора месяца. Дин пока не видел меня, зато я видела его. Аккуратные четкие скулы, безумно красивые губы. Щеки чуть впали, но это только добавляло ему сексуальности. Парень сидел, полуобернувшись ко мне, облокотившись на одно колено. Дин был в ярко-зеленой рубашке и синих джинсах, чуть потрепанных на коленях. Его плечи стали шире, шары мускул выпирали из-под тонкой ткани рубашки. Но он был бледен, его глаза не выражали ничего. — Ну где твоя хозяйка-то? Я уже два часа тут сижу… Арби поднял голову и, посмотрев на меня, коротко мяукнул. — Что там? Дин поднял голову и посмотрел туда, куда смотрел Арби. На меня. Медленно поднялся. — Таня… Я не верила своим глазам. По моим щекам тут же побежали слезы. Дин упал передо мной на колени, за талию вытащил меня из кресла и обнял так сильно, что у меня хрустнули ребра. Я сжимала пряди его волос пальчиками, у меня пропадало дыхание из-за плача. Господи, он приехал… Дин прижимал меня к себе, целовал в висок, макушку и жадно вдыхал запах моих волос. — Я же обещал… Мы, как два идиота, сидели на полу в обнимку, не веря в происходящее. *** Дин лежал на диване, закинув одну руку за голову, а второй поглаживая меня, все еще всхлипывающую, по спине. — Ну все, все, тише… Я же приехал… Дин чмокнул меня в макушку. — Расскажи, как ты? Я пожала плечами. — Средненько. Было. Двадцать минут назад. Дин усмехнулся. — Давай серьезно. Я вздохнула. — Приходил мой врач. Сказал, что нужно обследование. Я его каждый год прохожу. А в этом еще не проходила. И вот, надо пройти. Дин кивнул. — Сделаем. Я подняла голову с его груди и посмотрела парню в глаза. — А ты… Надолго? Дин улыбнулся. — На столько, на сколько нужно. Могу хоть сейчас уехать, если хочешь. Я сжала свои руки вокруг его шеи. — Не неси фигню. Не пущу. Никуда. Точно не сейчас и не сегодня. Дин усмехнулся. — На ночь-то хоть отпустишь? — Нууу, я еще подууумаююю… Дин улыбнулся. — Знаешь, я так давно чай не пил… Я прищурилась. — Это ты на что намекаешь? На то, что ты хочешь чай? Дин тоже прищурился. — А ты как думаешь? Встал с дивана, подхватил меня на руки и понес на кухню. *** — На тебе! Дин запустил в меня печеньку. Я увернулась и швырнула в него пряником. Попала ему прямо в лоб и расхохоталась. Дин схватил меня за ногу под столом и стащил на пол. Сам то он уже давно под столом сидел. От меня прятался. Хех. Подтащил меня к себе. — И чо ты? — Чо я? Дин улыбнулся. — Даже не поцелуешь? — Ой, иди ты нахер! Я хотела выбраться из-под стола, но Дин снова притянул меня к себе. Навис сверху. — И что теперь? Он улыбнулся. — Ничего. Просто дай мне посмотреть на тебя. Мне стало неудобно. Ну чо это я тут лежу, а он смотрит на меня? Я начала тихонько выползать из-под него. Дин улыбнулся и отпустил меня. На одних руках я выползла из-под стола и залезла в коляску. Дин тут же поднял меня на руки. — Не-не-не. Пошли. — Куда пошли? — Я больше не могу. Я распахнула глаза. Чего это он? Дин занес меня в мою тайную комнату. Кстати, я еще 2 плаката Дэрила повесила, да. Дин посадил меня на лавку около фортепиано. Сам достал гитару. — Я песню новую нашел. Я улыбнулась. Дин чуть настроил гитару. Улыбнулся и подмигнул мне. — Подыгрывай, как разберешься, хорошо? Я улыбнулась и кивнула. Дин посмотрел в окно. Солнце уже садилось. Улыбнулся и провел пальцами по струнам. Как же давно он хотел сыграть эту песню… *** За окном сгущались вечерние сумерки. В открытую форточку дул прохладный ветер. Дин расстегнул верхнюю пуговку своей рубашки. Я улыбнулась и опустила глаза. Парень усмехнулся и начал играть. Я слушала мелодию, и понимала, что не знаю этой песни. — Я вчера во сне плавал, Все рыбы мне кричали: «Браво». Пираньи, дельфины и киты, Теперь мои лучшие кенты. Я усмехнулась. Дин сам улыбался. — Ночью в море все тёмно-синее И ощущения такие сильные, Что устав рассекать за волной волну, Хочется просто пойти ко дну. Я села удобнее, закинула руками ногу на ногу и слушала Дина. А он, смотря в окно, пел. — Я застрял навсегда, застрял навсегда, Застрял навсегда в новом мире, Раскрашенном в синий, только в синий. Я улыбнулась. Синий — мой любимый цвет. И он знает это. — Я застрял навсегда, застрял навсегда, Застрял навсегда в новом мире, Раскрашенном в синий, только в синий… Дин сделал небольшой проигрыш и посмотрел на меня. Улыбнулся самой нежной и теплой улыбкой, какую я только видела в своей жизни. —  Я сегодня во сне летал, Мир птиц и самолетов, мне так нравится он. Белые крылья и белый металл, — Мне стал важнее всего. Я начала распознавать музыку. Один, два, два. И что-то еще, что я пока не уловила. — Ночью в небе всё темно-синее, И ощущения такие сильные. Что устав выполнять любой ветра каприз, Хочется просто упасть вниз. Я упаду ему потом. Ага. Припев. Дин осторожно толкнул меня гитарой, обращая на себя внимание. Я посмотрела на него. Он начал играть тише. — Я завтра во сне умру И мне придется встретить всех мертвых близких и друзей. Но, дам я тебе умереть, ага. Дин внимательно посмотрел мне в глаза. — Один за одним, они мимо пройдут, Чтоб один на один оставить меня с ней… Я приподняла бровь. Дин смущенно заулыбался и продолжил. - Её глаза синие, и ощущения такие сильные… Я заулыбалась. — Что хочется просто обнять её и не отдать никому… Ооооооо… — Но я вспомнил почему, почему… Дин ударил по струнам. — Я застрял навсегда, застрял навсегда, Застрял навсегда… Синий… Только в синий. Я застрял навсегда, застрял навсегда, Синий… Только в синий. Дин медленно закончил играть. Я не знала, куда себя девать. Поэтому просто закрыла лицо руками и завешалась волосами. Дин рассмеялся. Пододвинулся ближе ко мне. — Ну ты чегоооо? — Сам-то не знаешь… Дин обнял и прижал меня к себе. Чмокнул в макушку. — Дурашка моя… Я уткнулась носом ему в шею, вдыхая аромат парфюма. Господи, какой Дин все-таки классный… *** Мы еще немного посидели в комнате, шепотом говоря обо все на свете. — Пойдем, тебе спать нужно. Завтра на работу. Дин взял меня на руки и понес в мою комнату. Посадил на кровать. Отошел к двери и отвернулся. — Переодевайся пока. Я усмехнулась и достала из-под подушки свою пижамную футболку. Даа. Это как бы не пижама, это просто футболка, в которой я сплю. Серая, с крыльями на спине, как у Дэрила на куртке. И сам Дэрил спереди на футболке, с арбалетом. Я стянула шорты и зашвырнула их в дальний угол. Быстренько стянула футболку и натянула пижамную. Села, свесив ноги с кровати. — Ты все? — Да. Дин повернулся. Глубоко вдохнул, осмотрев меня. Сел рядом на кровать. — Ложись давай. — А ты? Я положила голову ему на плечо. Дин улыбнулся. — А я дождусь, пока ты уснешь, и к себе поеду. — Куда к себе? — В номер в мотеле. Я приподняла голову и посмотрела на него. — Ты живешь в мотеле? Дин кивнул. — Всю жизнь. Так что… Да как так-то… Дин отсел от меня чуть подальше. Взял меня за ноги и положил их на кровать. — Все, ложись. Я усмехнулась. — Ты еще колыбельную спой. Дин улыбнулся. — Я могу. Я свернула одеяло в трубочку. — Дин, закинь мне ногу на одеяло. Дин выполнил мою просьбу. Я обняла одеяло и положила его край под голову. Дин улыбался, смотря на меня. — Че ты улыбаешься? Да, вот так вот у меня сложно все. — Да нет, я не от этого. Просто как ребенок маленький, кого-то ворочается, ворочается, одеяло туда, одеяло сюда… Я усмехнулась. — Все, больше не буду ворочаться. Будешь петь? Дин улыбнулся. — А ты хочешь? — Ну, было бы неплохо… Дин сел поудобнее на кровати. — Где ты, моя половина? Мы как Пьеро и Мальвина… И наши тени едины И любовь непобедима… Я закрыла глаза, слушая не столько слова, сколько приятный тембр голоса Дина. Как будто мурлыкание… Я уже давно спала, а Дин все еще тихонько напевал, одной рукой поглаживая меня по голени. — Как жаль, что ты не чувствуешь моих прикосновений… Осторожно, чтобы не разбудить меня, встал с кровати. Потянулся и посмотрел на ночное небо. Яркая луна. Две маленьких звездочки около нее, как всегда. Дину улыбнулся и еще раз посмотрел на меня. — Спи, чудо мое… Поцеловал меня в висок и вышел из комнаты. *** Утром мне было хорошо, как никогда. Только я открыла глаза, как увидела Дина. Он сидел на моей кровати и задумчиво смотрел на меня. Я улыбнулась. — Доброе утро. Дин очнулся, моргнул и посмотрел на меня. Улыбнулся. — Доброе утро. Мне стало неудобно. Я как бы сплю, а он тут… — Давно сидишь? Дин взглянул на наручные часы. — Минут 40. — Ой, а че не будишь-то? Я могу весь день спать. Дин улыбнулся. — За тобой так классно наблюдать, когда ты спишь… У меня покраснели кончики ушей. Я взяла себя в руки. — Ты сам-то хоть спал? Дин кивнул. — Тебя вчера уложил, и к себе поехал. Поужинал и лег спать. — Ну и хорошо. — Мне выйти? Я осмотрелась в комнате. Не охота мне в коляску только ради вещей садиться… — Останься, пожалуйста. Помоги мне с одеждой. — Конечно. Что? Дин встал. Я попросила его принести мне из шкафа футболку и бриджи. Парень послушно все принес. — Давай одевайся, я пойду чай налью. Дин улыбнулся мне и вышел. А он сегодня выглядит еще лучше, чем вчера… Белая футболка в облипку. Темные джинсы, являющие мне выпуклость задницы и колесо ног. Взъерошенные волосы и белозубая улыбка. Оох… Я оделась и поехала в ванную. Минут через 10 я оттуда выкатила и поехала на кухню. На столе уже стояла тарелка с бутербродами. Дин наливал чай. Я подъехала к столу. — Ты прям хозяюшка такая… Дин усмехнулся. — Иди знаешь куда? — Куда? — Нахер иди. Я рассмеялась. Это мое слово. Парень налил чай и поставил на стол две кружки. — Знаешь, раньше, до тебя, я никогда не ставил на стол две кружки. Всегда одну. А тут… Мне прям нравится, такое удовольствие от того, что две кружки. Я улыбнулась. — Мне кажется, что сегодня что-то произойдет. Дин усмехнулся. — Что? Я пожала плечами. — Не знаю, но что-то такое классное. Дин пожал плечами и продолжил пить чай. — Тебе когда в больницу-то? — Завтра. — Ага, значит на работу мы не идем? Я помотала головой. — Лизка отпросит меня у Джеймса, начальника нашего. Дин кивнул. — Че там кстати скунсы то наши? Я усмехнулась. — Ооой. Слушай. Я начала рассказывать ему про то, как Лизка и Кевин проводили время в больнице. *** — Руку? Реально? Лошарааааа! Дин расхохотался и чуть не навернул коляску со мной. Мы как раз были около парикмахерской. Парень, недолго думая, подхватил меня на руки и занес в здание. Я шлепнула его по плечу. — Ты чо, охренел? Я как бы и заехать и могу сама! — Я так хочу. Так что тиха. Я показала ему язык. Дин посадил меня на мое кресло, а сам завез коляску и спрятал ее в раздевалке. Подошел ко мне и заглянул в глаза. — Ты споешь мне когда-нибудь? Я пожала плечами. Протянула руку и начала разглаживать несуществующие складки на его рубашке. — Не знаю. А ты хочешь? Дин кивнул. — Очень. Я и так без ума от твоего голоса, а если ты еще и споешь, я влюблюсь. Я чуть склонила голову на бок и прищурилась, не веря. — Да ладно? — Серьезно. — Может тогда не стоит петь? — Я те дам не стоит. Не хочешь, чтобы я влюблялся? Я пожала плечами. От складок на его груди я переместилась на плечи. — Не знааюю яяя. Не спрашивай меня о таких вещах. Я сама ни разу не влюблялась. Дин улыбнулся. — Серьезно? Ни разу ни разу? — А Дэрил считается? Дин рассмеялся. — Неа. В данном случае — нет. — Тогда серьезно. Ни разу. Была симпатия к мальчику, мы с ним даже поцеловались в классе в 8, это был мой первый поцелуй… Дин замотал головой. — Тшш, подождиии. Слишком много информации. Давай по порядку. В 8 классе? Симпатия? Я кивнула. Он усмехнулся. — Первый поцелуй? Это ты че, это ты у меня шальная императрица чтоли? Я шлепнула его по плечу и мы расхохотались. — Сам ты императрица! — Не, я, значит, думаю, что она у меня такая вся невинная, а она вона чо творит! — Пошел нахер! Я неловко замахнулась и свалилась прямо Дину на руки. Тот поймал меня, сцепив руки у меня на заднице. Я сидела на его руках. — Ой, прости. — Ты за что извиняешься-то? За то, что дала мне еще шанс прикоснуться к тебе? Кончики моих ушей выдали меня, и Дин мягко улыбнулся. — Я умираю, когда касаюсь тебя. Я уткнулась носом ему в плечо. — Тише, хватит. Пожалуйста. А то я влюблюсь. — А я уже. — Пошел нахер. Дин рассмеялся. Тут дверь парикмахерской резко открылась, и в здание вбежали два мужчины. На обоих были капюшоны. Мы с Дином испуганно обернулись. Дин быстро посадил меня на кресло и загородил спиной. — Чего? Один из вбежавших выпрямился, подошел ближе к Дину и посмотрел на него. — Умоляю, помогите. Они везде! Дин нахмурился и шагнул чуть ближе ко мне, пряча. Я положила руки ему на плечи, держась и рассматривая мужчину. — Кто везде? — Фанатки! Дин скрестил руки на груди. — А вы, собственно, кто? Мужчина скинул капюшон. И я завизжала так, что окна чуть не вылетели. Перед нами стоял Тони Раут. *** Я чуть не навернулась с кресла, когда потянулась к Тони. — Воу, воу, тише. Ты чего? Дин поймал меня над самым полом и так и остался стоять, держа меня на руках. Раут, чуть хмурясь, смотрел на меня. Тем временем второй мужчина заглянул в раздевалку и выкатил оттуда мою коляску. — Ваше? Я кивнула. Взгляд Тони прояснился. Он понял. Дин чуть подкинул меня на руках, беря удобнее. — Так вам чего? Тони посмотрел на меня. — Можно мы тут у вас минут 30 поторчим? А то там дышать невозможно, такая толпа на площади. Мы с Дином переглянулись. Я сделала щенячьи глазки, и Дин не выдержал. — Ладно, сидите. А второй кто? Тони посмотрел на своего спутника. — Эй, молоточек, иди сюда. Дин нахмурился. — Молоточек? Второй мужчина подошел к Тони и скинул капюшон. Я снова чуть не кубыркнулась с рук Дина. — ГАРРИ ТОПООООРРР! Парни расхохотались. Тони кивнул на меня. — Парень, ты держи её крепче, а то нам не жить. Дин, улыбаясь, кивнул. — Парни, чай, кофе? Раут помотал головой, Гарри же кивнул. Дин посадил меня в кресло и пошел наливать кофе. Тони все разглядывал меня. Я не выдержала. — Что-то не так? Он помотал головой. — Ты же мастер? Я кивнула. Раут улыбнулся. — Подстриги меня, пожалуйста. Это была моя мечта — подсричь Тони Раута. Поэтому я, улыбнувшись, похлопала по клиентскому креслу. Раут сел, я приподняла кресло. Он покосился на мои бездвижные ноги. Я махнула рукой. — Не смотри на них. Их нет. Тони кивнул. Я взялась было за гребешок и ножницы. — Тебе чего сделать-то? Раут начал показывать на своей голове. — Вот тут по бокам выбрей, ну, не совсем под ноль. А в центре оставь полосу. Я усмехнулась и взялась за машинку. — Держись, Тони. Раут улыбнулся. Пока я занималась своим делом, Гарри и Дин сидели на диване и разговаривали. — А что случилось? Дин сморщился. — Лучше не надо. Гарри посмотрел на него. — Нет, серьезно. Из-за чего? — Машина сбила. — Оу. Прости, не хотел. Дин чуть улыбнулся и посмотрел на меня. Я, выбривая Тони его полоску, хохотала. Раут рассказывал, как на одном из концертов его чуть не изнасиловали фанатки. Гарри смотрел на Дина И улыбался. — Ты чего? — Любишь её? Дин смущенно улыбнулся и склонил голову. — Сильно видно? Гарри усмехнулся. — Да. Со стороны — особенно. Когда мы вбежали, ты ее собой закрыл сразу, не раздумывая. Дин усмехнулся. — Ничего не могу с собой поделать. Три месяца ее знаю, Гарри. Три. Топор улыбнулся. — Тоник вон втюхивается по уши за два дня, три недели встречается, потом кидает. А почему? А потому что не хочет любви. Не хочет, чтобы она беспокоилась за него, пока он на гастролях и тд. Так что тебе повезло, парень. Она хорошая, это сразу видно. Береги её. И попробуй вылечить. Дин кивнул. Он вылечит. Он сможет. Он обещал ей. *** — Ну, вот и все. Я стряхнула последние волосы со спины Тони. Он поднялся и повернулся ко мне. — Спасибо. Можно я обниму тебя? Я кивнула. Тони осторожно обнял меня за талию, а я его — за шею. — Ты хорошая. Я буду молиться, чтобы ты начала ходить. Я улыбнулась. — Тебе спасибо. Он похлопал меня по спине. Отстранился. Вспомнил что-то и улыбнулся. — Давай сэлфи замутим? У меня пропал дар речи. Раут? Со мной? Сэлфи? Господи, да хоть 500 штук! Тони приобнял меня за талию, я чуть склонила голову ему на плечо. Он сделал фото. — Спасибо еще раз. — Ой, ну тебя. Тони рассмеялся и отошел к Гарри. Дин подскочил и подбежал ко мне. — Все хорошо? Я кивнула. Он улыбнулся. — Хорошие парни. — Ооо даа. Тони и Гарри подошли к нам. — Ребят, мы тут поговорили… В общем, мы можем помочь вам. С деньгами на операцию. Вы скажите, сколько нужно. Мы с Дином одновременно помотали головами. — Спасибо конечно, но не нужно. Мне не будут делать операцию. Тони посмотрел на меня. — Почему? Я пожала плечами. — Потому что у меня крайняя степень. И они боятся убить меня. Раут кивнул. — Ребят, ну вы хотя бы не теряйтесь. Добавься ко мне в ВК, я сразу приму, хорошо? Я улыбнулась и кивнула. Раут и Топор обняли нас на прощание и, оглядываясь по сторонам, вышли из парикмахерской. Дин повернулся ко мне. — Крайняя степень? Я поджала губы и кивнула. — И ты молчала?.. Я снова кивнула. — Но… Почему? Ты же говорила… — А ты поверил? То, что я, тебе рассказала, от начала и до конца — ложь. Глаза Дина чуть не выпали из орбит. — Как… — Вот так. Я врала тебе. И все потому, что правда настолько ужасна, что тебе знать не захочется. Никто не знает. Только я и моя бывшая семья. Они поэтому и ушли, что это позор для них. Мол, весь город знает… Да нихера он не знал, этот город! Никто не знал! Я даже Лизке правду не сказала, потому что боюсь, что она тоже уйдет от меня! Только тот вонючий педофил и моя семья знали… Дин резко вскинул голову. — Что… Что ты сказала? Педофил?! Я закрыла лицо руками и расплакалась. *** Дин подхватил меня на руки, посадил в коляску, вывез на улицу. Быстренько закрыл парикмахерскую и за 5 минут довез меня до дома. Там посадил на диван, закутал в плед, положил на грудь Арби и впарил кружку с горячим чаем. Все это произошло за 10 минут, не больше. Когда мои зубы перестали стучать по краю кружки из-за истерики, Дин сел рядом. — А сейчас — только правду. Я кивнула. — Все началось так, как я и говорила. Ну, почти. Мне 12 лет. Только шла я уже вечером, в сумерках — долго сидела у репетитора. Иду, и тут из куста высовывается мужик, хватает меня и затаскивает в заросли. Я начинаю кричать, он меня бьет по голове, я отключаюсь. Очухиваюсь — я уже без одежды… Дин закрыл глаза и сглотнул. — Подожди, это цветочки, скоро будут ягодки. Ну, он с себя штаны стянул, и хотел уже было… Ну, ты понял. Но тут нас увидела какая-то женщина. Спасибо ей, Господи… Она закричала на всю улицу. Мужик меня по башке снова двинул, а сам на тетку, чтоб заткнуть. Она вызвала ментов. Ну, он ее ножом и ударил в горло. Это я не видела, я в отключке лежала в это время. Мне потом менты рассказали. Он понял, что попал. И понял, что я его запомнила. Ну он ко мне подбежал и давай в живот и таз ножом лупить, чтобы убить меня… Дин молчал. Его ресницы блестели, но он молчал. Я вздохнула. — Не убил. Ну, он то этого не знал. Изрезал меня и драть. Менты ко мне, скорая, все дела. Потом очухалась уже в больнице. Мама с Лизкой возле кровати. Лизка была еще дитё, и мама с папой решили ей не говорить правду, поэтому соврали про машину. Очнулась, значит. Лизка обняла меня, и мама ее выпроводила. Ну, рассказала мне все. Я смотрю вниз, и понимаю, что не чувствую ничего. Этот гад перебил мне ножом все суставы и тазовые кости. Ну, а исход ты знаешь. Я замолчала. Молчал и Дин. Он закрыл глаза рукой. — Ножом? Я кивнула. Задрала низ футболки и чуть спустила резинку джинс. — 27 ножевых ранений. Но самое главное, что спасло меня, как говорят врачи, это то, что он не изнасиловал меня. Если бы он сделал это, а потом еще и ножом, я бы умерла. Дин, смотря на шрамы внизу моего живота, мотал головой. — Ужас какой… Его нашли? Я кивнула. — Нашли сукиного сына. Я же им фоторобот составила. Вот и загремел на 35 лет. 5 прошло, еще 30 осталось. Дин сжал кулаки. — Чтоб он сдох на каторге, сука! Я при помощи рук села на него и взяла его лицо в свои ладошки. — Эй-эй, тише, тише… Я же сейчас с тобой. Я здесь. Да? И даже почти в целости и сохранности. Дин кивнул и молча смотрел мне в глаза. — Как ты живешь с этим?.. Я пожала плечами. — Не знаю. Я смирилась. Со мной была Лизка. Я, честно, хотела покончить с этим всем… Дин нахмурился. — Охерела чтоли?! Я прижала пальчик к его губам. — Тшш. Ты дослушай. Хотела. Лизка нашла меня на кухне с окровавленным ножом и разрезанной рукой. Выходила меня, вылечила, спасибо ей. Дин кивнул. — Спасибо ей. Я не представляю, что бы со мной было, если бы я не нашел тебя… Я улыбнулась. — Не болтай. Дин вздохнул. — Ну нихера себе история… — Ну, как-то так. — Мне необходим чай. Он мне нужен. Прям жизненно важен. Я рассмеялась. Дин подхватил меня на руки и понес на кухню. *** До самого вечера мы пили чай. Просто кружка за кружкой. И все никак не могли насидеться. Дин постоянно смотрел на меня, когда я что-то рассказывала, и улыбался. Тогда я смущалась и отъезжала за новой кружкой. Он рассказал мне, что с отцом и братом путешествует по Америке с самого раннего возраста. Рассказал много смешных историй из своей жизни. Рассказал, как первый раз поцеловался в детском садике. Я так не хохотала никогда. — Значит, завтра мы идем в больницу? Я кивнула. — Готовься, это долго, нудно и противно. Дин усмехнулся. — Че я, в больницах не был чтоли. Я посмотрела на него. — Вот скажи честно. Дин поднял на меня взгляд. Я пододвинулась ближе к нему. — Зачем ты все это делаешь? — Делаю что? — Зачем ты во сейчас сидишь со мной? Зачем каждый день приходишь, отвозишь на работу, с работы? Зачем помогаешь мне, слушаешь все мои истерики? Дин мягко улыбнулся. — Я привязался к тебе. У меня никогда не было человека, с которым можно было бы просто посидеть и попить чай, хохоча от того, что капля, упавшая на стол, похожа на задницу. Никто и никогда не играл мне на фортепиано. Никогда не рассказывал о своих переживаниях. Мне никогда никто так не доверял. Он смотрел мне в глаза, а я понимала, что это не все. Он хочет сказать что-то еще, но молчит. Я прищурилась. Дин смущенно улыбнулся и опустил взгляд. — Не смотри так. Я улыбнулась. — Почему? — Не знаю, мне сразу хочется улыбаться и краснеть. — В таком случае я буду смотреть на тебя все время. — Меня еще никто так не смущал, как ты. Я шлепнула его по коленке. — Ой, ну тебя нахер. Я взглянула на часы. — Йопана, уже 12. Дин усмехнулся. — Да, надо ехать. — Куда ехать? — К себе. — Аа. Мы замолчали. Никто из нас не хотел, чтобы он уезжал. Но никто не говорил об этом вслух. *** — Куртку надень, замерзнешь. — Да тут до машины две минуты. — Куртку надень, кому сказала. Дин улыбнулся и накинул куртку. — Вот так. — Воть тяк. — Пошел нахер. Он выкатил меня на крыльцо. Стоял, уперевшись руками в мои плечи, и смотрел на звезды. — Посмотри на небо. Я подняла голову. Было много звезд. На улице было светло, как днем. Дин, улыбаясь, наклонился ко мне, чтобы наши головы были рядом, и указал на луну. — Смотри. Видишь две маленькие звездочки рядом с луной? Я кивнула. Дин улыбнулся. — Я вижу их каждую ночь. С тех пор, как познакомился с тобой — каждую ночь. Даже когда на небе нет других звезд, эти две маленькие искорки всегда сияют. И я не знаю почему, но, когда я смотрю на них, я вижу твои глаза… Внутри меня, как говорится, летали бабочки. Я могла вечность слушать его бархатный голос, вот так вот близко, возле самого уха, и смотреть в небо. — Тань, я думаю о тебе постоянно. Я не могу не думать о тебе. Ты постепенно становишься частью моей жизни. Я опустила глаза, смущенно улыбаясь. Я не знала, как реагировать на такие слова, что говорить в ответ. Дин мягко улыбнулся. — Маленькая ты моя, еще ничего не понимаешь… — Сам ты маленький. Дин усмехнулся. Погладил меня по щеке. — Все равно ты маленькая для меня. — Всего 5 лет разница-то… — Все равно маленькая. — Едь уже нахер отсюда. Спи ложись. А то завтра не выспишься и будешь как рак вареный со мной по больнице ходить. Дин улыбнулся. — Ради тебя я и мертвым буду по больницам шататься. — Иди нахер спи уже! — И я тебя люблю. — Обожаю. Дин сошел с крыльца и пошел к машине. Я поймала себя на том, что смотрю на его спину. Как я хочу обнять его за плечи и уснуть рядом… Парень сел в машину. Повернулся ко мне и улыбнулся. Помахал рукой. Я тоже улыбнулась и помахала. Он что-то сказал. Я кивнула, переспрашивая. Он, уже улыбаясь, повторил. Я прочитала по губам: «До завтра?». Улыбнулась и прошептала: «До завтра». Дин, по-прежнему улыбаясь, завел мотор и отъехал от моего дома. Пока фары виднелись вдалеке, я не уходила с крыльца. Только когда свет от них исчез, я заехала в дом. Что-то мурлыкая себе под нос, разделась и легла спать. Дин, улыбаясь, вел машину, изредка посматривая в окно на небо. Те самые две звездочки. Парень, мурлыкая какую-то мелодию, начал постукивать пальцами по рулю. Вскоре он ехал по пустому шоссе и пел в полный голос. «Ее глаза такие синие, и ощущения такие сильные…».