Коляска

(Прошел месяц) — Ну где же тыыыыы, любоовь моооооя. — Нахеееер идиииии. Дин рассмеялся. Я выкатила из ванной с полотенцем на плече. — Че голосишь? В ванной я. Дин выбежал мне навстречу. Взъерошенный, в одних трусах. — МОЙ КОМАНДИР! Я сразу включилась в игру. — ДОКЛАДЫВАЙ! — ПРОВИЗИЯ НА ИСХОДЕ! МЫ НЕ ПРОДЕРЖИМСЯ ДО ВЕЧЕРА! — СЕДЛАЙ КОНЕЙ И СКАЧИ В БЛИЗЖАЙШУЮ ДЕРЕВНЮ! МЫ ДОЛЖНЫ ВЫЖИТЬ! Дин расхохотался, подхватил меня на руки и понес на кухню. Я шлепнула его по затылку. — Придурок. Парень улыбнулся. Посадил меня за стол и дал кружку чая. Сам сел напротив. Живем мы душа в душу, как можно заметить. Из-за мелочей не ругаемся. На работу ходим стабильно каждое утро. Вечером Дин массажирует мне ноги и смазывает их мазью. В это время я обычно или пою, или рассказываю ему что-нибудь. Мы уже почти досмотрели второй сезон Ходячих. Осталось 2 серии. Почти каждые два дня к нам приходят Лизка с Кевом. Я ее уверяю в том, что они мутят, она же уверяет меня в обратном. Мы с Кевом садимся рядом за стол, и наслаждаемся картиной: Лизка с Дином срутся по любому поводу. В конечном итоге я толкаю Кева, и он их отдирает друг от друга. Потом они обычно сразу же уходят, а я еще долго успокаиваю Дина, лежа на диване и гладя его по голове. Вот хер поймешь, что между нами происходит. То мы два придурка, которые швыряются кедами друг в друга, то два ангела, которые глаз друг от друга оторвать не могут. Мы перепели все песни, какие только знали. Кстати, та наша первая фотка в ВК, где мы завтракаем, произвела фуррор. Первые 3 коммента были от Лизки, остальные 4 сотни — от подписчиков. Все наперебой спрашивали, что это за красавчик на заднем плане. Я же скромно отмалчивалась. — Слушай, ты же год уже точно проработала в парикмахерской? Я кивнула. — Пора бы тебе в отпуск, матушка. — Нахер иди, батюшка. В отпуск? Дин кивнул. — Надо заняться твоим здоровьем. Ну, и моим заодно. Я приподняла бровь. — Ну, с твоими ногами надо начать лучше заниматься, и мне неплохо было бы подкачаться. Я чуть не подавилась. — Куда тебе? Дин усмехнулся. — Мне становится тяжело тебя носить весь день, руки ноют. — Все, езжу на коляске. — Ну нет. Я просто еще немного подкачаюсь, и все будет нормально. Я пожала плечами. Дин встал из-за стола. — Пошли. Надо поговорить с твоим начальником насчет отпуска. Парень, не спрашивая, поднял меня на руки и понес в мою комнату, а сам пошел одеваться. Роджерс дал мне отпуск и велел сегодня же приступать к оздоровлению. Добрый дядька, заботится. Дин тут же повез меня явно не домой. — Куда везешь-то? — Приедем, поймешь. Я пожала плечами. Через 15 минут мы были на спортплощадке. — И зачем мы здесь? Дин начал расстегивать рубашку. — Я давно заметил, как ты смотришь на меня. — Никак я на тебя не смотрю. — И я хочу проверить, что же с тобой будет, если ты увидишь меня на турниках. — Ооой не надо… — Хорошее начало. Он отдал мне свою рубашку и подкатил к турникам. Пошевелил плечами, разминая их. Я чуть слюной не подавилась. — Готова? Смотри, детка. Подпрыгнул и ухватился руками за перекладину. Перевернулся, чтобы быть ко мне лицом. Улыбнулся. Начал раскачиваться. Вскоре он уже крутился через турник, кажись, это «солнышко» называется. Я сидела с открытым ртом. Дин усмехнулся и, когда был над турником, вниз головой, отпустил руки. Я взвизгнула. Дин расхохотался в воздухе и в полете снова схватился за турник. Повис, перехватываясь удобнее. — Че визжишь то? — Придурок, страшно так-то. — Боишься за меня? — Конечно, кто меня кормить-то будет. — Иди ты. — Сам иди. Дин резко подтянулся на руках, качнул ногами, закинул их на перекладину и повис вниз головой. Начал раскачиваться на коленях. — Подъедь ко мне. Я чуть подъехала к нему. Он раскачивался, и вскоре его лицо было рядом с моим. — Дай я кое-что попробую. Я кивнула. Дин качнулся назад, потом ко мне, и на лету поцеловал меня в щеку. Я рассмеялась. — Придурок. — А мне понравилось. Раз 10 он качался туда-сюда, и каждый раз целовал меня в щеку. С силой качнулся назад, взлетел в воздух и приземлился на ноги. — Хочешь на турник? Я тыкнула себя пальцем в грудь. — Я? На турник? Гонишь чтоли? — Вообще нет. Взял меня на руки и посадил на перекладину. Я руками схватилась за нее, пытаясь удержаться. — Да держу я тебя, держу. Упади назад. — Охренел чтоли?! — Упади. Это первый раз страшно, а потом — офигенно. Я глубоко вдохнула. — Я боюсь. — Я с тобой. Не бойся. Я кивнула. Закрыла глаза и, досчитав до трех, откинулась назад. Взвизгнула, ожидая удара об землю, но его не последовало. Открыла один глаз и увидела улыбающегося Дина, правда вверх ногами. Он держал мои ноги, чтобы они не разогнулись. — Ну как? Будешь делать солнышко? — Иди ты нахер со своим солнышком! Дин рассмеялся. — Ну ты качнись хотя бы. — Еще чего. — Да попробуй ты! — Да не буду я! — Заколебала. Одной рукой взял две моих ноги, присел, и второй рукой толкнул меня в живот. Я полетела назад, визжа. Вперед-назад, вперед-назад. Постепенно я успокоилась, скрестила руки на груди. — Ну че, страшно? — Стьясно. Дин еще раз толкнул меня, только уже сильнее. Я качнулась назад, и тут Дин отпустил мои ноги. Я завизжала. Он, хохоча, присел и поймал меня. Я обняла его за шею и прижалась всем телом. — Ты… Ты… Идиоооот. — Ну тебе же понравилось? — Иди ты нахер. Идиоооот. Дин чмокнул меня в висок. Встал и посадил в коляску. Залез на турник и повис вниз головой. Скрестил руки на груди. — Не уйду отсюда. — Смысле не уйду? Мы и так тут уже два часа торчим. — Иди ко мне на руки. — Смеешься чтоли?! — Тогда точно не уйду. — Идиоооот. Но подъехала к нему. Он обнял меня руками за талию. Закинул мои ноги на свои, получается я как бы лежала на нем, но мы висели. Дин крепко держал меня руками. — Только не визжи, а то я оглохну. — Ну это мы еще посмотрим. Дин начал раскачиваться. Сначала я не обращала внимания, но когда мы уже могли видеть небо, я испугалась. Сжала его руки своими. Он выдохнул мне в затылок. — Не бойся. Начал раскачиваться еще сильнее. Я зажмурилась. — Моя смерть будет на твоей совести. — Но мои муки будут недолгими, потому что я умру следом за тобой. — Это еще почему? — Потому что если умрешь ты… И тут мы сделали солнышко. Я сжала руки Дина так сильно, насколько могла, и прикусила язык, чтобы не визжать. — Открывай глаза. Я приоткрыла один глаз. Мы уже висели так же, как и висели вначале. — Давай, осторожнее. Дин аккуратно посадил меня в коляску и сам слез на землю. — Если бы я только могла ходить, твоя жопа бы еще неделю не могла сидеть! Дин рассмеялся, натягивая рубашку. — Моя задница и не такое выдерживала. — Все, поехали домой, я кушать хочу. — Мое солнце проголодалось? — Оо да. Дин усмехнулся и повез меня домой. Дома мы наелись макарон с колбасой и завалились на диван. Дин через меня потянулся за пультом. — У нас там еще 2 серии до конца сезона, кажись. — Две, две. — Дьве, дьве. Я шлепнула его по затылку, он укусил меня за живот. Короче о пульте мы вспомнили, только когда он хрустнул под задницей Дина. Я захохотала. — Жопой пульт слоомааал! — У меня стальная попа, но ранимая душа! Мы заржали в голос. Дин, вытирая слезы, пытался сделать пульт. — Крч если вот тут зажать и вот сюда надавить, то работает. Я рассмеялась. Дин включил Ходячих. После одной серии он сидел, схватившись руками за голову. — Ну блять ну пиздец охуеть нахуй че происходит то бляяяять… Я зажала уши. — Не материииись. — Да как тут не материться то! — Не люблю, когда матерятся. — Ладно. Но это офигеть как поразительно! Я рассмеялась. Дин глянул на часы. — Пошли, я тебе лапки намажу да спать будем. Я протянула к нему руки. — Хочу на рууучкиии. Дин рассмеялся, взял меня на руки и понес в комнату. Намазал ноги, одновременно делясь своими размышлениями по поводу конца сезона. Зевнул. Я тоже зевнула. — Падла ты. Дин поцеловал меня в щеку. — До завтра? — До завтра. Парень погасил свет и вышел из моей комнаты. Утром Дин проснулся первым и пришел меня будить. Только я открыла глаза, он уже улыбался. — Доброе утро. Я потянулась и обняла его за шею. — Доброе утро. Дин отполз назад, тем самым помогая мне сесть. Я протерла глаза и посмотрела на него. — Пойдем на турники? Дин рассмеялся. — Вчера так с боем на него залезла, а сегодня едва глазенки протерла, уже «На турники?». Я усмехнулась. — Ну понравилось мне. — Не, сегодня не получится. Настроение упало ниже плинтуса. — Почему? — Потому что на улице невъебенный дождь. Дин встал и открыл шторы. Ничего не было видно. Вот это ливень… — Так что сегодня мы ведь день дома. — Ну давай хотя бы дома что-нибудь поделаееем. Ну Диииин. Парень поднял меня на руки и понес в ванную. — Че тебя так прет-то? — Не знаааююю. — Ладно, поделаем чего-нибудь. Он посадил меня на стиральную машинку и пододвинул ее к умывальнику, чтобы мне удобнее было. — А щас чисти зубки и завтракать, я почти с бутерами закончил. Я послала ему воздушный поцелуй. — Ты ж мой золотой. Дин усмехнулся и вышел за дверь. Я почистила зубы, умылась и позвала его. — Дииин. — Иду, иду. Он зашел, уже в джинсах. Ну блин. Понес меня на кухню. Накормил бутербродами и напоил чаем. — Мне безумно выгодно с тобой жить. — Иди нахер. — Ну чо, ты меня кормишь. — Обжорка. Я показала ему язык. Дин вымыл посуду. — Не, ну не парень, а золото! Дин брызнул в меня водой. Я шлепнула его полотенцем. — Поможешь мне? — Чем? — Я отжиматься буду. — Оооо. И чем же я могу тебе помочь? Подставить себе ведерко для слюней, чтобы не затопить тебя? Дин расхохотался. — Нет. Просто полежишь и посмотришь на меня. Будешь считать. — Ааа, ну эт всегда пожалуйста. Дин подхватил меня на руки и понес в зал. Как ни странно, он положил меня на пол, а не на диван. — Ты не думаешь, что мне на диване удобнее будет? Дин усмехнулся, но ничего не ответил. Просто вытянул меня по струнке, сложив мои ноги вместе. — Интересненько. — Ага. Посмотрел на меня. — Готова считать? — Пфф, че там трудного то. Вот только зачем… Дин поставил руки около моих плеч, и, встав в планку, навис надо мной. — Ооох. Дин усмехнулся. Начал отжиматься. Я чуть не умерла, пока выдавила из себя «Один». Дин улыбнулся. Каждый раз, когда он сгибал руки, его грудь касалась моей груди, а губы были в каких-то миллиметрах от моих. Я вспомнила, как он вчера, качаясь на турнике, целовал меня в щеку. Посмотрела ему в глаза и, улыбнувшись, повернула голову. Дин понял и, наклонившись, поцеловал меня в щеку. И еще раз… — Тридцать четыре. Поцелуй. — Тридцать пять. Поцелуй. Я повернула голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Может хва… Он снова отжался и поцеловал меня. Вот только там была не щека, а мои губы… Он так и завис надо мной, полусогнув руки. Выдохнул мне в рот. Несмело шевельнул губами, спрашивая: «Можно?». Я выдохнула. Дин начал целовать меня медленно, смакуя каждую секунду. Я отвечала на его поцелуй, постепенно входя во вкус. А вкус был потрясающий… Дин умел целоваться, это было видно. Я тоже не отставала, но до него мне было далеко. Его губы были мягкими, словно перышко, и сладкими, как малина, только что сорванная в саду. Я запустила руки ему в волосы, и сжала пряди пальчиками. Дин застонал мне в губы. Я резко перевернулась, оказавшись сверху на Дине. Мы не разрывали поцелуя. Его руки легли мне на талию, а мои медленно спускались к его плечам. Он перевернулся, подмяв меня под себя. Я легонько укусила его за нижнюю губу. Дин оторвался от меня, уткнулся головой мне в живот. Запустил руки себе в волосы. — Вот ты ж чертовка… — Сам ты падла… Нельзя же так… Мы тяжело дышали, приводя в порядок мысли. — Значит так, родная. Дай мне время до вечера. Я уже все решил, но надо еще кое-что обдумать. Я кивнула. Дин встал с меня и помог мне сесть. Накинул куртку и вышел на улицу. И чо блять за пиздец щас был?! Я, конечно, не скрою, мечтала об этом уже давно, но… Не так же резко… Да уже плевать как, главное, что это все-таки случилось. И вот куда он щас пошел?! Ничо, что там как бы ливень херачит?! А он в одной куртке… Я выехала на крыльцо. Дина нигде нет. Кроссовки стоят на ступеньках. Значит… Он на крыше. Я нашла веревку, перекинула ее через балку, и, подтягиваясь на руках, долезла до верха. Руками ухватилась за край крыши и снова подтянулась. Огляделась. Вон он, сидит, спиной ко мне. Я вытянула руку, хватаясь выше и вытягивая уже все тело на крышу. Так постепенно я доползла до Дина. Он обернулся на шорох. — Охренела чтоли?! Помог мне сесть и, прижав меня к себе, накрыл краем своей куртки. Дождь лил, как из ведра, и вскоре меня начало колотить мелким ознобом. Дин почувствовал это. Поцеловал меня в макушку. — Пойдем домой. Отдал мне свою куртку и помог спуститься к краю крыши. Спрыгнул вниз. — Иди ко мне, я поймаю. Я скинула вниз ноги, и спрыгнула сама. Я не боялась. Я знала, что он меня поймает. И он поймал. Прижал к себе и занес в дом. Дин посадил меня на диван, велел раздеться до нижнего белья. Взял мою одежду и выкинул в корзину для белья. Снял джинсы и натянул боксеры. Пришел ко мне. — Ты-то зачем полезла, дурочка? Сел рядом, закутал меня в плед, как в кокон, и взял на руки, как ребенка. Я сжалась в комочек, стараясь сохранить тепло. Дин уткнулся носом мне в мокрые волосы и медленно вдохнул. — Ты… В одной куртке… Дождь… Дин улыбнулся. — Ты еще лучше, в одной майке и шортиках. Я вытащила руки из-под пледа и обняла Дина за шею. — На себя мне было пофиг… — Нельзя так. О себе надо думать, хоть иногда. — Но не сегодня. Дин усмехнулся. — Вот упрямая. — Вся в тебя. Я слушала дыхание Дина, и постепенно согревалась. Когда мне стало совсем хорошо, он заговорил. — Еще в тот день, когда мы встретились взглядами в парикмахерской, я понял, что неспроста ты появилась в моей жизни. Я даже думать не хочу о том, что если бы Сэмми не понадобилось край постричься, мы бы не встретились. Я усмехнулась. — Спасибо Сэмми. — Да. Всю ночь я думал о тебе. Не спал, вообще. Только кофе пил. Я не мог понять, чем ты меня зацепила. Я видел много таких, как ты, очень много. Но ты… Ты отличаешься от них. Ты хочешь жить, а они — нет. Ты ещё такое дитё… Дин поцеловал меня в макушку. — Хоть ты и не дала мне толком обдумать свое решение, но я его не изменю. Потому что иначе просто не выживу. Ты стала всем для меня за какие-то 3 месяца. Меня тянет к тебе, невыносимо тянет. Я хочу быть с тобой каждую минуту, видеть твою улыбку и твои слезы. По ночам просыпаться не от того, что мне холодно, а от того, что ты прижалась ко мне, пытаясь согреться. Я дышать не могу, когда не вижу тебя. Видела бы ты, что со мной творилось те 2 месяца… Тебе лучше не знать. А сегодня, когда я коснулся твоих губ, я думал, что умру. Мое сердце сначала перестало биться, а потом зашлось в бешеном темпе. Я не требую от тебя взаимных чувств, просто знай, что я влюблен в тебя по уши, ладно? Пусть, если не я, то эта мысль греет тебя по ночам. Маленькая моя… Я не знаю, что ты ответишь, но я спрошу. Дин пальцами приподнял мою голову и посмотрел в глаза. — Ты будешь со мной? Я прикрыла глаза. Сердце ухнуло куда-то вниз, и кровь стучала в ушах. И в этих стуках четко слышалось: «Да». — Я буду с тобой. Ты даже не представляешь, как сильно я влю… Дин улыбнулся и наклонился к моему лицу. И снова я тонула в этой мягкости его губ… — Давай спать, ты устала. — А ты будешь рядом, когда я проснусь? — Конечно. Я теперь всегда буду рядом. — Какой же ты хороший… — Прекрати. — Ну если правда. Заботишься обо мне… — Это я о себе забочусь. Ведь если тебе будет плохо, я то умру. — Все равно ты хороший. — Спи давай. — Такой классный. — Засыпаааай. — Улыбку твою люблю. — Замолчи уже. — А морщинки возле глаз? Ммм… — Дурочка, спи давай. — Как я раньше без тебя жила? — Это мой вопрос. А ты спи. — Глаза твои зеленые… — Слушай, я щас уже от стыда сгорю. — Чего сгорать то? Ты такой хороший… — Вот я тебя сейчас заткну, и ты сразу вырубишься. — Не верю. Не может быть такого. — Наивная моя. В темноте его губы нашли её. Спустя пятнадцать минут она засыпала у него на груди. — Падла ты, Винчестер… — И я тебя люблю. А сейчас — спи… В комнате наступила тишина, нарушаемая лишь сопением в унисон двух счастливых влюбленных, неожиданно обретших друг друга в дождливый и пасмурный день августа. Я проснулась от того, что захотела чихнуть. Уткнулась носом в подушку, сдерживая чих. Сдержала. Но подушка вдруг колыхнулась. Я чуть не подпрыгнула. Медленно подняла голову. И нежно улыбнулась. Дин спал, запрокинув голову назад и чуть приоткрыв губы. Его грудь, на которой я, собственно, и спала, вздымалась мерно и спокойно. Я подползла чуть выше, и теперь мое лицо над ним. Я не могла сдержать улыбку, смотря на это чудо. Маленькие веснушки по всему носу, офигенные длинные ресницы. И сухие от постоянно проходящего воздуха губы… Не знаю, что мной двигало в тот момент, но мои мозги отключились напрочь. Если бы Лизка узнала, что я сделала, она бы заорала, как пожарная сирена и обозвала бы меня изращенкой. Я медленно провела языком по верхней губе Дина. Парень вздохнул, чмокнул губами, но не проснулся. Я усмехнулась и повторила свои действия, только с нижней губой Дина. Тут же мужские руки обняли меня за талию. Дин застонал. Я улыбнулась. Он, еще не открыв глаза, перевернулся и оказался сверху. — Что же ты делаешь со мной… Я провела рукой по его колючей щеке. — Желаю тебе доброго утра. Дин улыбнулся. — Доброе утро. Господи, как же это называется, когда при виде этого сонного взлохмаченного чуда мне хочется умереть от счастья?.. Дин убрал волосы с моего лица. Провел пальцами от лба, по щеке и до подбородка. Улыбнулся. — Это самое лучшее утро в моей жизни. Я улыбнулась и приподнялась на локтях. Дин провел языком по губам, задумчиво глядя мне в глаза. — Какая же ты… Господи, за что мне это… Я оставила на его губах легкий, едва уловимый поцелуй. — Ты издеваешься… Дин зарычал и горячо впился в мои губы. Я улыбалась, отвечая на его поцелуй. Этот день определенно будет офигенным. — Juudaas, Juda-a-as… Я расчесывала волосы, сидя на стиральной машинке. — Juudaas, Juda-a-aas… Дин зашел в ванную, подпевая мне. Я улыбнулась и закрутила шишку на голове. Дин подошел ко мне вплотную, уперевшись между моих ног бедрами в стиральную машинку. Наклонил голову на бок, заигрывая. Я усмехнулась. — Ну чего тебе? Дин взял меня за бедра и притянул к себе. Если бы я могла, я бы кое-что почувствовала. Но увы… — Можно еще раз? Я тоже склонила голову. — Что «еще раз»? Дин улыбнулся и, взяв прядь моих волос, накрутил их себе на палец. Надул губы. — Ну скунс щас придееет, развоняяяется, при ней мне даже смотреть на тебя нельзя. А я не смотреть хочу, ох не смотреть… Я улыбнулась. Провела пальчиком по его ключице. Дин перехватил мою руку и приложил ее к груди, слева. — Слушай. Сердце билось ровно. Я посмотрела на Дина, спрашивая, что же не так. Он улыбнулся. Медленно наклонился к моему лицу, но не касался. Ритм сердца сбился, и оно застучало чуть быстрее. Я улыбнулась, слушая дальше. Губами Дин коснулся уголка моих губ. Его сердце заколотилось еще быстрее. И когда Дин уже по-настоящему целовал меня, его сердце стучало, как бешеное. Я, улыбаясь, обняла его за шею, наклоняя к себе. Дин взял меня за бедра и поднял. Примерно так мы дошли до кухни. Он посадил меня на стол, не разрывая поцелуя. Вдруг раздался звонок в дверь. Дин, тяжело дыша, уткнулся лбом мне в плечо. — Скунса принесла нелегкая… Я усмехнулась на выдохе. Дин пошел открывать. Я вспомнила, что сижу на столе, и аккуратно пересела на диванчик. — Я ТЕБЯ УБЬЮ КОГДА-НИБУДЬ! — ЗАКОЛЕБАЛА! Началооось…