Мародёры и Дары Смерти

Рассказ Кикимера — Лили успела прочитать только название главы, как её перебил Блэк: — Ну начинается, — скорбно протянул он. На следующее утро Гарри проснулся рано. Он лежал в спальном мешке на полу гостиной. Между плотными шторами виднелся кусочек неба — холодная, чистая синева разведенных чернил, какая возникает в промежутке между ночью и зарей. … Он смотрел на темный потолок, на затянутую паутиной люстру. Меньше двадцати четырех часов назад он стоял под солнцем у входа в шатер, ожидая появления свадебных гостей. Сейчас ему казалось, что с тех пор прошла целая жизнь. Что с ним теперь будет? Он лежал и думал о крестражах, о пугающей, сложной миссии, оставленной ему Дамблдором… Дамблдор… Горе, владевшее им со времени смерти Дамблдора, стало теперь иным. Обвинения, которые он услышал на свадьбе от Мюриэль, поселились в его сознании подобно больным существам, заразившим и память о волшебнике, которого он боготворил. Неужели Дамблдор мог спокойно позволить случиться тому, о чем говорила Мюриэль? — Да неужели он верит в это! — вспылил Джеймс. Неужели он походил на Дадли, готового мириться с любым пренебрежением, с любыми оскорблениями, пока они не касаются его самого? — Вот так додумался сравнить Дамблдора с… — договорить Сириусу так и не дали. — Не перебивай, Блэк! — рявкнула Марлин. — А сама ты, что сейчас сделала? — ухмыльнулся Бродяга, но ответа не последовало. Неужели он мог отвернуться от сестры, которую прятали от людей, держали в заточении? Гарри думал о Годриковой Впадине, о ее могилах, ни разу не упомянутых Дамблдором, думал о загадочных вещах, завещанных Дамблдором им троим без каких-либо объяснений, и в душе его нарастала обида. Почему Дамблдор ничего ему не сказал? Да и так ли уж небезразличен был он Дамблдору? Или тот относился к нему всего лишь как к орудию, к мечу, который следует начищать и затачивать, но поверять ему что-либо вовсе не обязательно? Он больше не мог лежать на полу гостиной, перебирая горестные мысли. Охваченный отчаянным желанием сделать хоть что-нибудь, как-то отвлечься, Гарри выбрался из спального мешка, поднял с пола свою волшебную палочку и тихо вышел из гостиной. На лестничной площадке он шепнул: «Люмос» — и при свете палочки начал подниматься по ступеням. На площадку третьего этажа выходила дверь спальни, в которой Гарри и Рон ночевали, когда были здесь в последний раз; Гарри заглянул в нее. Дверцы платяных шкафов стояли распахнутыми, белье с кровати кто-то содрал. Гарри вспомнил опрокинутую ногу тролля, которую видел вчера на первом этаже. Кто-то обыскивал дом после того, как Орден его покинул. — Я кажется даже знаю кто, — пробурчал Поттер. Снегг? — Больше некому! — хором произнесли Джеймс и Сириус. Или, может быть, Наземникус, много чего уворовавший отсюда и до, и после смерти Сириуса? Взгляд Гарри прошелся по портрету, изображавшему некогда Финеаса Найджелуса Блэка, прапрадедушку Сириуса, — теперь на холсте остался лишь грязноватый фон. Очевидно, Финеас Найджелус предпочел провести эту ночь в кабинете директора Хогвартса. Гарри снова стал подниматься вверх и добрался до самой верхней площадки, на которую выходили только две двери. На одной висела табличка с именем: «Сириус» -О, а это уже интересно… — протянула МакКиннон. — Можно я сделаю вид, что этого не слышала, — проворчала Лили. В то время, как сам Сириус, что-то заливал Марлин насчёт того, что она точно в него влюблена и просто сама себе не признаётся. На это заявление, девушка покраснела и умоляюще поглядела на Эванс. — Если можно, я продолжу читать, — предупредила она. — В спальне своего крестного отца Гарри никогда еще не был. — Там кроме Кикимера, моей любимой матушки и, конечно же, меня, никто не был, — хмыкнул Блэк. Он толкнул дверь и поднял палочку повыше, чтобы она освещала по возможности большее пространство. Комната эта была просторной и когда-то, должно быть, красивой. Большая кровать с резной деревянной спинкой в изголовье, высокое окно, задернутое длинными бархатными шторами, густо покрытая пылью люстра, из которой еще торчали огарки с восковыми сосульками. Тонкая пленка пыли покрывала картины на стенах и доску в изголовье кровати; паук растянул паутину между люстрой и верхушкой большого платяного шкафа, — Ох, неужели Джерри ещё жив? — «восхитился» Сириус. — Джерри? — переспросила Алиса. — Да, -подтвердил Блэк. — Мой ручной паучок Джерри. Стоун непонимающе уставилась на него. — Летом, когда матушка запирает меня в комнате, он единственный, с кем можно поговорить. Я кормлю его мухами, а он в благодарность выслушивает моё нытьё, — объяснял Сириус, — правда меня пару раз посещала мысль, что это всегда разные пауки, но я ведь знаю, что Джерри меня никогда не бросит, — Блэк стряхнул невидимую слезу и продолжил, — настоящий друг, не то что некоторые. Джеймс, до этого хохотавший от истории друга, обижено на него посмотрел и снова рассмеялся уже вместе с самим Блэком. — Шуты гороховые, — буркнула Лили.  — Цветочек, не будь букой, — сквозь смех выдавил Поттер. — Я тебе не Цветочек! — воскликнула Эванс. — Как скажешь, Цветочек, -кивнул Джеймс. — А теперь давай читать, а то мне ведь интересно узнать, что ещё мой друг от меня скрывает. а войдя в спальню, Гарри услышал, как удирает потревоженная мышь. — О, и Минни здесь, — обрадовался Сириус. — Минни?! А это случайно не… — начал Поттер. — В честь любимого декана, — кивнул Блэк и они с Джеймсом снова расхохотались. — Не удивлюсь, если сейчас мы узнаем о мухе по кличке Альбус и таракане Филиусе, -усмехнулся Ремус. — В Великом и Благородном доме Блэков нет тарака… — начал Сириус. — Так. Стоп, — он ошарашенно посмотрел на Люпина и закричал: — Оно разговаривает!       Сириус вскочил со своего кресла и залез на диван, на котором сидели Марлин, Лили и Алиса, и, спрятавшись за девушками, он снова заговорил:  — О, Ужасное Чудовище, возьми её, — он указал пальцем на МакКиннон. — Она всё равно нам не нужна. Только не убивай меня, я ещё слишком молод. -Эй, почему я? — возмутилась Марлин, — И вообще, я младше тебя, Блэк. — Давайте продолжим читать? — предложил Ремус. — Вот именно, — кивнула Эванс. Еще подростком Сириус понаклеил здесь такое количество плакатов и картинок, что они почти полностью закрыли серебристо-серый шелк, которым были обтянуты стены. Гарри оставалось лишь предположить, что родители Сириуса не сумели снять заклятие Вечного приклеивания, державшее все это на стенах, поскольку одобрить декоративные вкусы своего сына они определенно не могли. Похоже, Сириус из кожи вон лез, чтобы досадить родителям. Здесь было несколько больших, потускневших, красных с золотом знамен Гриффиндора, подчеркивавших безразличие Сириуса к родственникам, каждый из которых закончил Слизерин. Было много фотографий магловских мотоциклов и (Гарри оставалось лишь позавидовать нахальству Сириуса) — Ничего, Гарри, — протянул Блэк, — сейчас мы книгу дочитаем, победим Волан-де-Морта, а потом родишься ты и я обучу тебя этой непростой науке. — Только попробуй! — наигранно-угрожающе прошипела Лили. — Обязательно попробую. несколько плакатов, изображавших магловских девушек в купальниках. Ясно было, что это маглы, поскольку они оставались совершенно неподвижными, выцветшие улыбающиеся губы и глаза их словно примерзли к бумаге, составляя контраст единственной здесь магической фотографии — изображению четырех учеников Хогвартса, стоявших перед камерой, держась за руки и смеясь. Гарри ощутил прилив удовольствия, узнав на ней отца, — его нерасчесанные темные волосы стояли, как и у Гарри, торчком, и он тоже носил очки. Услышав это описание Джеймс машинально постарался пригладить волосы и поправить очки. И если с последним проблем не возникло, то волосы, как их не причёсывай, возвращались в исходную позицию. Рядом с ним возвышался небрежно-красивый Сириус, чуть надменное лицо его было много моложе и веселее того, какое помнил Гарри. Справа от Сириуса стоял едва достававший ему до плеча Петтигрю, полноватый, со слезящимися глазами, разрумянившийся от радости, вызванной тем, что его приняли в самую клевую из школьных компаний, — Вот так и делай добро, — пробурчал Джеймс и все с ним согласились. в компанию таких обожаемых всеми бунтарей, как Джеймс и Сириус. Слева от Джеймса стоял Люпин, уже тогда выглядевший каким-то потрепанным, но светившийся не менее радостным удивлением человека, неожиданно обнаружившего, что его любят и считают своим… Или Гарри это казалось, поскольку он уже знал, как все тогда было? Он попытался снять фотографию со стены, в конце концов она теперь принадлежала ему, ставшему наследником всего имущества Сириуса. Однако фотография с места не сдвинулась. Сириус не оставил родителям ни единой возможности что-либо изменить в его комнате. — В таком случае, вернувшись из школы, я мог обнаружить там всё что угодно. Гарри окинул взглядом пол. Небо снаружи стало ярче: пробивавшийся в комнату луч света позволял хорошо разглядеть листки бумаги, книги и мелкие вещицы, разбросанные по ковру. Ясно было, что комнату Сириуса тоже обыскивали, — Надеюсь, к тому времени я уже уничтожил тот дневничок, — прошептал Сириус Джеймсу и Ремусу. — ОН ЧТО, ЕЩЁ У ТЕБЯ? — хором закричали Люпин и Поттер. — Что-то случилось? — обеспокоено спросила Лили. — Нет, всё нормально, — ответил Ремус. — Ты же сказал, что уничтожил его! — прошипел Джеймс. — Ну, я подумал, что он может ещё пригодиться… — также тихо пояснил Блэк. — Пригодиться? — вспылил Поттер. — Такое уже нигде не пригодится! Так что уничтожим его сегодня же. — Мне жалко избавляться от этих записей, а тем более от фотографий, — произнёс Блэк. — Ах жалко… — устрашающе начал Джеймс, — а знаешь, мне тоже жалко. Но спрячь это так хорошо, чтобы только мы могли до него добраться! — Будет сделано, капитан, — ухмыльнулся Сириус.       А тем временем Лили продолжала читать. хотя найденное в ней было, похоже, сочтено — по большей части, если не целиком, — не имеющим ценности. — Тогда я либо уничтожил дневник, либо человек, который обыскивал мой дом, совсем без чувства юмора, — сообщил Блэк друзьям. — А так как обыскивал твой дом, наверняка Нюниус, то второе, — ответил Джеймс. Несколько книг кто-то грубо встряхнул, отчего обложки их наполовину оторвались, а пожелтевшие страницы рассыпались по полу. Гарри наклонился, поднял с пола несколько листков, всмотрелся в них. Один оказался страницей из старого издания «Истории магии» Батильды Бэгшот, другой — из руководства по уходу за мотоциклом. Третий был исписан от руки и смят, Гарри разгладил его. Дорогой Бродяга! — Пишет кто-то из вас, — задумчиво произнёс Сириус. Спасибо, огромное тебе спасибо за подарок на день рождения Гарри! Он все еще остается у мальчика самым любимым. Гарри всего только год, а он уже летает на твоей игрушечной метле и выглядит страшно собой довольным — прилагаю снимок, посмотри сам. Как ты знаешь, метелка поднимается над землей всего на два фута, но Гарри уже едва не прикончил кошку и расколотил кошмарную вазу, присланную на Рождество Петуньей — Это от меня, -прошептала Лили. Её лицо побледнело, а пальцы со всей силой сжали книгу. (вот тут мне жаловаться не на что). Разумеется, Джеймс находит все это забавным, говорит, что мальчик станет великим игроком в квиддич. Нам пришлось убрать и упаковать все безделушки, и теперь мы не спускаем с него глаз, когда он летает по дому. День рождения прошел очень тихо, в гости к нам заглянула лишь старая Батильда, которая всегда была к нам добра, а Гарри попросту обожает. Мы так жалели, что ты не смог появиться, но, конечно, Орден прежде всего, да к тому же Гарри еще не настолько вырос, чтобы понять, что это его день рождения. Джеймса начинает немного расстраивать необходимость сидеть здесь, будто взаперти, он старается не показывать этого, но я же вижу. А тут еще Дамблдор никак не вернет его мантию-невидимку, и это лишает Джеймса возможности совершать хотя бы небольшие вылазки. Если ты сможешь нас навестить, это его очень обрадует. В прошлые выходные к нам заезжал Хвостик, по-моему, он чем-то подавлен, хотя, вероятно, все дело в новости насчет Маккиннонов. Я, услышав ее, целый вечер проплакала. Марлин вздрогнула и испуганно посмотрела сначала на подругу, потом на книгу. — Что там? — как-то слишком тихо и неразборчиво пролепетала она. Батильда забегает к нам почти каждый день. Она очаровательная старушка, рассказывает о Дамблдоре совершенно поразительные вещи, не уверена, что он был бы доволен, узнав об этом! Не знаю, впрочем, можно ли им верить, потому что мне кажется невероятным, чтобы Дамблдор… Руки и ноги Гарри точно онемели. — О тебе ничего, — грустно заявила Лили. — И так понятно, что случилось, -прошептала МакКиннон. Слёзы так и наворачивались на глаза. Она не должна плакать. Она не первая, кто узнаёт о своей смерти. Нельзя. Она понимает это, но как представляет… Разрушенный дом, мама уже никогда не будет отчитывать их с сестрой за шалости, папа, такой неуклюжий и добрый, больше никогда посмеётся вместе с ней, сестра никогда не улыбнётся и не спросит, когда уже она сможет поехать в Хогватс, и она, Марлин МакКиннон, величайшая болтунья всея Хогвартса, как её иногда называет Лили, никогда не скажет ни слова. Не скажет Лили, что это она чуть не спалила её дом, однажды когда гостила у них, не скажет Сьюзан, что в Хогвартс она отправится очень скоро, надо только потерпеть два года. Не скажет Ему о том, что чувствует на самом деле. Так до конца жизни и будут перебрасываться колкими фразочками, не более. По щеке Марлин прокатилась одинокая слезинка, а у неё даже не было сил стереть её, пока никто не заметил. Лили и Алиса ободряюще обняли подругу и это кажется даже немного помогло. — Всё хорошо, правда, — слабо улыбнулась Марлин, — читай дальше, Лил. Он стоял совершенно неподвижно, держа в ничего не чувствующих пальцах чудесный листок, а внутри у него происходило что-то вроде безмолвного извержения вулкана, выбрасывавшего смешанные в равных долях радость и горе. С трудом доковыляв до кровати, он сел. Гарри прочитал письмо еще раз, но никакого нового смысла в нем не обнаружил и теперь пригляделся к почерку. Мама выводила «у» точь-в-точь как он. Гарри просмотрел все письмо — эта буква везде была одинакова и каждый раз воспринималась как приветливый взмах руки из-за прозрачной завесы. Письмо было невероятным сокровищем, доказательством того, что Лили Поттер жила, действительно жила на свете, что ее теплая рука скользила вот по этой странице, выводя чернилами вот эти буквы, эти слова, слова о нем, Гарри, ее сыне. Теперь была очередь Лили сдерживать слёзы. Она понимает, что этого не произойдёт, но сердце всё равно сжимается, когда она представляет, что её сын останется сиротой. Нетерпеливо смахнув с глаз слезы, он перечитал письмо снова, вникая теперь в значение написанного Лили. Он как будто вслушивался в наполовину забытый голос. У них была кошка… возможно, и она умерла, как родители, в Годриковой Впадине… или сбежала, когда ее некому стало кормить… Сириус купил ему первую в его жизни метлу… родители знали Батильду Бэгшот; может быть, их познакомил Дамблдор? «Дамблдор никак не вернет его мантию-невидимку»… А вот это немного странно… — И вправду, зачем она ему? — задумался Джеймс. — Мало ли, — пожала плечами Эванс. — На дворе война, и способность становиться невидимым практически бесценна. — Наверно, Лили, ты права, — кивнул Поттер. Гарри прервал чтение, обдумывая слова матери. Зачем Дамблдор взял у Джеймса мантию-невидимку? Гарри ясно помнил, как Учитель годы тому назад сказал ему «Мне не нужна мантия-невидимка для того, чтобы стать невидимым». — Для кого-нибудь из Ордена, — предположила Алиса. — Возможно, — ответила Эванс. … — Гарри! Гарри! Гарри! — Я здесь! — крикнул он. — Что случилось? На лестнице застучали шаги, и в спальню Сириуса влетела Гермиона. — Мы проснулись, а где ты — неизвестно! — задыхаясь, сказала она и, повернувшись назад, крикнула: — Рон! Нашла! Издали, с расстояния в несколько этажей, донесся сердитый голос Рона: — Хорошо! Передай ему от меня, что он козел! — Джеймс, не надо комментариев, — предупредила Лили. — В какой-то степени он прав. Потому что друзья волновались. … — Я понимаю, почему тебе хочется поговорить с Батильдой о твоих маме и папе, да и о Дамблдоре тоже, — сказала Гермиона. — Но ведь в поисках крестражей это нам ничем не поможет, так? — Он не ответил, и Гермиона торопливо продолжила: — Гарри, я знаю, тебе очень хочется отправиться в Годрикову Впадину, но я боюсь… боюсь легкости, с которой нашли нас вчера Пожиратели смерти. И поэтому сильнее, чем раньше, уверена — нам не следует появляться там, где похоронены твои родители. От тебя наверняка именно этого и ждут. -Она права, -произнесла Эванс. -Конечно права, -подтвердил Блэк, -это же вторая Эванс… -А Эванс всегда права, -закончил за друга Джеймс. -Клоуны, -фыркнула Лили. — Дело не только в родителях, — все еще стараясь не глядеть на нее, сказал Гарри. — На свадьбе Мюриэль много чего наговорила про Дамблдора. Я хочу узнать правду… И он пересказал Гермионе все, что услышал от Мюриэль. Когда он закончил, Гермиона сказала: — Я понимаю, конечно, почему тебя это расстраивает, Гарри… — Не расстраивает, — ответил он. — Я просто хочу выяснить, правда это или… — Гарри, ты действительно думаешь, что от злобной старухи вроде Мюриэль или от Риты Скитер можно услышать правду? Как ты можешь им верить? Ты же знал Дамблдора! — Вот именно, — кивнула Лили. — Вы бы подружились, — усмехнулась Марлин. — Почему «бы»? — спросил Сириус. — Я более чем уверен, что Гермиона в будущем Поттер. — Всё ты знаешь, Блэк, — раздражённо бросила Лили. — Думал, что знаю, — пробормотал он. — Но тебе же известно, сколько правды было во всем, что Рита писала о тебе. Дож прав. Как ты можешь позволять этим людям марать твою память о Дамблдоре? Гарри отвел взгляд в сторону, стараясь не выдать негодования, которое его охватило. Все то же самое: выбор веры. А ему нужна истина. Почему все с таким упорством стараются не подпустить его к ней? — Может, пойдем на кухню? — помолчав немного, предложила Гермиона. — Поищем что-нибудь на завтрак. Гарри нехотя согласился, последовал за ней на площадку лестницы, прошел мимо второй выходившей сюда двери. Под незамеченной им в темноте маленькой табличкой на ней виднелись в краске глубокие царапины. Он остановился, чтобы прочитать написанное на табличке. Табличка выглядела эффектно, надпись на ней была аккуратно выведена от руки — такую мог повесить на дверь своей спальни Перси Уизли. Не входить без ясно выраженного разрешения Регулуса Арктуруса Блэка От волнения кожу Гарри словно закололо иголками, хоть он и не сразу понял, чем это волнение вызвано. Он перечитал надпись на табличке еще раз. Гермиона уже спустилась на один лестничный марш. — Гермиона, — позвал он и сам удивился спокойствию своего голоса. — Вернись. — В чем дело? — Р. А. Б. По-моему, я его нашел. — И да, забыл спросить, — начал Джеймс. — Ты поговорил с братом? — Он завтра подойдёт, — кивнул Блэк. Гермиона ахнула и бегом взлетела по лестнице. — В письме твоей мамы? Но я не заметила… Гарри покачал головой, ткнул пальцем в табличку. Гермиона прочитала надпись и вцепилась в руку Гарри с такой силой, что он поморщился от боли. — Брат Сириуса? — прошептала она. — Он был Пожирателем смерти, — сказал Гарри. — Сириус рассказывал мне о нем. Вступил в Пожиратели совсем молодым, потом перетрусил, хотел уйти — и они его убили.