Мир между нами (The Space Between)

      Когда Минако исполнилось пять лет, она впервые обнаружила Нить. Она как раз примеряла свое новое платье, когда обнаружила что-то, показавшейся ей веревочкой, за которую можно потянуть и распустить ее некрасивое колючее платье (пусть матушка ее и поругает). Но когда она потянула за ниточку, платье не распустилось, а Минако заметила, что Нить куда-то вела. Девочка проследила за ней взглядом, до самой двери, но Нить уходила дальше, а ей, она знала, нельзя выходить на улицу без взрослых. Поэтому она приняла решение пока поподробнее изучить ее: она дотрагивалась до нее, гладила и всячески с ней взаимодействовала.       Спустя время она привыкла к Нити, и, всякий раз, когда Минако прикасалась к ней, она становилась счастливей.       Много раз она пыталась узнать, куда же та вела. Матушка ужасно сердилась всякий раз, когда Минако слишком далеко от нее отходила — но девочка просто не могла бросить все на пол пути. Вдруг, другой ее конец совсем близко? Это продолжалось до тех пор, пока в возрасте семи лет она не заблудилась в лесу. В поисках поддержки, Минако прикоснулась к Нити, которая обычно дарила ей ощущение спокойствия и комфорта, но в ту минуту, дотрагиваясь до нее, Мина чувствовала лишь печаль — ее Нить была огорчена чем-то. Минако не знала, расстроилась ли Нить из-за того, что Мина пыталась найти место, куда та ведет, или причина крылась в чем-то ином, но она клятвенно пообещала навсегда бросить подобные попытки, чтобы немного ее взбодрить.       Но это не помогло.       Ранее Нить была источником радости и веселья, воодушевляя Минако открывать новые горизонты и познавать мир. Но с того дня в лесу Нить перестала делиться с ней своими эмоциями. Минако понимала, что Нить на нее точно не сердится, но она больше никогда не радовалась, поэтому девочка прикладывала все усилия, чтобы развеселить ее: рассказывала истории, играла с ней на солнышке, нюхала цветы, ела пирожные и даже погладила ей своего котенка, чтобы Нить почувствовала, какой он мягкий и пушистый. Даже когда Нить грустила, злилась или проявляла бесчувствие, Минако не хотела с ней расставаться.       В десять лет Минако поняла, куда же все это время вела ее Нить. Девочка из ее школы с огненно-рыжей шевелюрой рассказала ей о «родственных душах». Та девчонка бросила Минако, что только у особенных людей есть родственные души, а Мина — не особенная. После этого случая Минако плакала с час, крепко прижимая Нить к себе, но та казалась грустнее и печальнее нее самой. Именно в этот момент она задумалась, откуда у Нити вообще могли быть чувства.       Она резко отбросила Нить, словно та обожгла ее: на другом конце был человек! Человек, который когда-то был счастлив, а теперь все время печален.       Она легонько дотронулась до Нити, посылая ей свои эмоции (удивление и неуверенность). Если она могла чувствовать его страдания, мог ли он чувствовать ее? Она сконцентрировалась, сжала Нить крепче, чем когда-либо, посылая ей свои ощущения в поисках ответной реакции, но получила только полную отрешенность.       Несколько лет подряд Минако старательно передавала положительные эмоции через Нить, и, однажды, она даже получила настоящий отклик — раздражение.       Если на другом конце Нити действительно находилась ее вторая половина, то Минако была от него не в восторге. Он был груб и непочтителен: он должен отвечать ей, хотя бы из вежливости. Она провела годы, заботясь о Нити, а все, что делал он — игнорировал и упивался собственным унынием.       Унынием… В тысячный раз Минако задумалась, что могло привести его в такое состояние?       В общем, Минако не нравилась ее родственная душа, но это не мешало ей продолжать его подбадривать. Она смирилась с тем, что ответной реакции она не получала, но свою привычку она не бросала. Каждый раз, когда с ней случалось что-то хорошее, — будь то комплимент о ее блестящих волосах, или последнее печенье из коробки, или новый глоток свежего воздуха, — она непременно делилась с Нитью своей радостью.       В тринадцать лет Минако почувствовала новую и совсем неожиданную эмоцию от Нити. Случилось это во время урока балета: Нить слегка оживилась, и Минако ощутила, как ее щеки порозовели. Но этот румянец не принадлежал ей — ничего такого с ней не произошло. Она посмотрела на ладонь и внимательно прислушалась к Нити. Щеки стали еще пунцовее.       Ему кто-то понравился? Он… влюбился! Влюбился в другую девочку.       Минако медленно отпустила Нить, ревность уже начала душить ее. Какая-то другая девочка заставила его проявить чувства! Из-за другой девочки краска прилила к его лицу. Как же глупо она себя чувствовала, как злилась! Но он не должен был узнать об этом. Ощущения длились всего мгновение, и Минако была несказанно этому рада. К сожалению, в будущем, ей не раз придется столкнуться с его пылкими проявлениями нежности. Впоследствии она научилась с легкостью обуздывать свою ревность (ну, или так она думала), но он явно играл ее чувствами.       Когда Минако исполнилось четырнадцать, его влюбленность перетекла в нечто совершенно иное. Она уже почти провалилась в сон, когда Нить на ее руке затрепетала, что напомнило ей тот случай в балетном классе, только на этот раз все ощущалось намного острее. Минако окончательно проснулась, и, когда осознала, что являлось причиной таких эмоций, она взорвалась, а ее ревность превратилась в ярость. Он был с ней! Он делал, ну, или собирался делать, непростительные вещи! Минако не могла этого больше выносить, нельзя было просто тихонько сидеть в уголке, пока ее родственная душа делала… то, что она делала, с кем-то другим!       Минако крепко сжала Нить и дернула ее изо всех сил. Она потянула ее на себя, намотала на руку, после чего поднесла руку ко рту и закричала что есть силы:       — СЛЕЗЬ С НЕЕ!       Шок. Потрясение. Вина. Раздражение. Гнев.       Минако даже замешкалась, ощущая весь этот спектр эмоций через Нить.       В эту секунду он признал, что она существует.       Разумеется, его мысли больше походили на: «я ненавижу тебя, держись от меня подальше». Но! Он признал ее существование. Это была маленькая, но самая настоящая победа.       Замешательство. Отчаяние. Ненависть к самому себе. Злость.       Как всегда — это самобичевание. Удовлетворенная тем, что ощущения наслаждения наконец испарились, Минако улеглась в кровать. Она уже почти заснула, когда почувствовала его слова, так ясно и отчетливо, словно он произнес их прямо у нее над ухом:        «Я ненавижу тебя».       Минако отбросила Нить подальше, и больше никогда не брала ее в руки.       Днями напролет она плакала, ночами всхлипывала в подушку. Друзья беспокоились за нее: они не могли понять, что же случилось с их прелестной болтушкой на этой неделе? Минако не хотела ни с кем делиться, но ее лучшая подруга, Усаги, все же выведала у нее ее тайну.       Позднее они плакали вместе. Усаги объяснила, что, несмотря на то, что Нити у нее нет, у нее тоже есть родственная душа, с которой она встречается во снах. Они никогда не встречались в жизни (по крайней мере, они оба так думали), но они виделись каждую ночь в удивительном маленьком мире, который они называли Иллюзионом. Он был ее рыцарем в темных доспехах, который обращался к ней не иначе, как «принцесса».       Минако поинтересовалась, почему же они до сих пор не нашли друг друга в реальной жизни, если свободно могли общаться во сне, на что Усаги ответила, что они пытались, причем бесчисленное количество раз. Но сны не разрешали им помнить определенные вещи: имена, адреса, и, черт возьми, Усаги даже не была уверена в том, как он выглядит.       Но что Усаги знала наверняка, так это то, что если Эндимион (так она его окрестила) отвергнет ее — она умрет. Минако вновь разревелась, и Уса крепко обняла ее.       Усаги тихо нашептывала Минако, что той не нужна глупая вторая половина, который не узнает принцессу даже если она будет стоять перед ним в короне и со скипетром. Когда Минако нахмурилась на слове «принцесса», Усаги поспешно объяснила, что так ее назвала, потому что считала ее принцессой-воином, которая может дать отпор другим, при этом не испортить идеальную прическу. Минако хихикнула, впервые за последнюю неделю, и осознала, что она намного выше и сильнее всего этого.       Она выпрямилась, улыбнулась самой шикарной (пусть и ненастоящей) улыбкой, и окончательно и бесповоротно приняла решение больше не грустить. Она отреклась от Нити, наконец, признавая, что ее вторая половина не хочет видеть ее рядом с собой. Несбыточные мечты о любви в ту минуту остались в далеком прошлом.       — Любви не существует: Усаги может никогда не встретить свою родственную душу, моя вообще меня знать не желает. Реальность — не сказка со счастливым концом, их вообще не бывает. Больше никакой любви, только веселье!       Так Минако потеряла надежду когда-либо найти человека на другом конце Нити, наотрез отказываясь когда-либо касаться ее.       Она встречалась с мальчиками, иногда с несколькими за раз, и всячески развлекалась. Она не беспокоилась о чужих чувствах, не проводила дни, размышляя о том, как сделать кого-то счастливее. Все ее мысли занимала только она сама: Минако танцевала, смеялась, насильно заставляла себя быть счастливой.       И, спустя некоторое время, делать все это ей стало проще.       Спустя длительное время, о Нити она уже и не вспоминала.