Justify

Вспышки света, пробивающиеся сквозь закрытые веки, заставили зажмуриться плотнее и попытаться отвернуть голову в сторону от слепящей белизны. Однако шея на это простое действие отозвалась резкой болью, заставившей застонать и закашляться, потому что горло тут же запершило. — Он приходит в себя – мужской голос хоть и был приятным, однако, совершенно точно, незнакомым. Его рук коснулись чем-то прохладным, и юноша непроизвольно дернулся, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Где-то над головой запищали приборы, и Билл, сложив впечатления от окружающих звуков и тактильных ощущений, понял, что находится в больнице. Глаза открывать совсем не хотелось, особенно, учитывая тот факт, что воспоминания о том, почему он оказался в учреждении здравоохранения, отсутствовали напрочь. — Герр Каулитц… Билл, вы меня слышите? – к голосу прибавилось ощущение, будто кровать под ним начала вибрировать, но сосредоточившись, юноша понял, что больничная койка стоит на месте ровно, а вот его самого потряхивает за предплечье сильная ладонь. Нехотя Билл все же приоткрыл глаза, но тут же снова зажмурился, едва не ослепнув от света лампы, направленной ему прямо в лицо. Но, через мгновение резкий свет исчез, оставив только мягкое рассеянное освещение. Билл повторил попытку поднять веки, и на этот раз, немного поморгав, смог разглядеть, что действительно находится в больничной палате, стены которой выкрашены в мерзко-серый цвет. — Билл, вы можете говорить? — Д-да – произнеся одно только слово, Билл закашлялся, чувствуя сильную резь в горле. – Пить… У его рта тотчас же оказалась полосатая пластиковая трубочка, и юноша, поймав ее губами, сделал глоток какой-то безвкусной вязкой жидкости, которая, тем не менее, моментально успокоила боль в горле. — Билл, вы осознаете, где находитесь? – мужчина, одетый в белый халат и со стетоскопом на шее, чей голос все это время слышал юноша, склонился над его кроватью, внимательно вглядываясь в лицо пациента. — Судя по цвету стен – в больнице – хрипло ответил Билл, вызвав легкую улыбку о доктора. — Способность шутить – хороший признак – мужчина кивнул и поправил капельницу, от которой вилась трубка, заканчивающаяся острой иглой в вене Билла. — Как я сюда попал? — Вас привезли три часа назад на скорой помощи. Как мне сказали, вас подобрали на обочине шоссе, а потом довезли до ближайшего поста полиции. Там вас забрала дежурящая бригада неотложки, которая и доставила вас в больницу. — Понятно. И что со мной? – Билл чувствовал пульсирующую головную боль, которая мешала ему сосредоточиться. — Понятия не имею – врач пожал плечами и растерянно усмехнулся. – Все результаты анализов говорят, что вы абсолютно здоровы. Однако ваш обморок для здорового человека длился непозволительно долго. Билл закрыл глаза, пытаясь понять, что же произошло. Он помнил, как они с Томом шли по лесу, мужчина еще смешно фыркал, слушая вдохновенные рассказы Билла об их предполагаемой жизни на острове, а потом… Билл дернулся, вспомнив взгляд Тома, его поцелуй, руки на шее… Осознание произошедшего прошило тело острой болью, и приборы над его головой пронзительно запищали. — Билл, что с вами? Встревоженный голос лечащего врача, а потом и ощущение, как в его руку вонзается игла, заставили Билла открыть глаза. — Ч-что это? – брюнет попытался отдернуть руку, но врач держал крепко, а вскоре и вовсе вытащил «орудие пыток» и прижал к месту укола вату. — Легкое успокоительное – доктор подвинул к кровати стул и присел, внимательно глядя на пациента. – Билл, что заставило вас так разволноваться? Не сумев проконтролировать реакций своего тела, Билл чуть отодвинулся, инстинктивно стараясь оказаться подальше, что не укрылось от врача, лицо которого приняло мрачное выражение. — Билл, я знаю, что вы стали заложником преступника, об этом говорили во всех новостях. Когда вас привезли, я сразу же сообщил в полицию, так что за дверью палаты уже ждет следователь, который хочет задать вам несколько вопросов. Но, предварительно, я хотел бы спросить у вас… Билл лежал на белых, резко пахнущих порошком, простынях, отвернувшись от доктора, и напряженно размышлял, как ему быть. «Что же делать? Если я сейчас промолчу, Том беспрепятственно доберется до отчима. А, с другой стороны, он сам хотел этого, даже от меня вот избавился…» — мысль о предательстве Тома больно отозвалась в трепетном сердце. «Как поступить? Если рассказать полиции о планах Тома? Они поймают его, и снова посадят за решетку, и не станут разбираться, не будут слушать. Что же делать?!». — Мы провели полный осмотр, и обнаружили следы сексуального контакта… Юноша дернулся, но промолчал, только отвел глаза. — Билл, скажите, вы подверглись насилию? Брюнет молчал, судорожно думая, как ответить на вопросы медика, а потом и полиции, но в голове только вспыхивали картинки-воспоминания дней, проведенных с Томом в маленьком, затерявшемся в лесной глуши, домике. Вот мужчина аккуратно обрабатывает ему разбитую коленку, вот протягивает чашку горячего чая, пахнущего мятой, вот приносит ему яркие ягоды малины… Его нежность, заботливость, страстность… Как бы ни поступил с ним мужчина сейчас, Билл знал, что Том все же испытывает к нему какие-то чувства, все это отражалось в его темных ярких глазах даже в тот момент, когда он каким-то неведомым образом его вырубил. «И еще… Кажется, он что-то сказал мне в этот момент… но вот что?» — воспоминания были смазанными, как плохая фотография. — Билл, я не могу настаивать на ответе, просто хочу сразу предупредить, что обо всех аспектах медицинского осмотра известно полиции. Так что этот вопрос вам будет все равно задан, если не мной, так следователем. Юноша, мельком взглянув на врача, только кивнул и отвернулся, принявшись наблюдать за тем, как медленно, капля за каплей, лекарство из капельницы попадает в его тело. — Я оставлю вас на несколько минут, а потом буду вынужден пустить сюда представителя полиции – предупредил врач, покидая унылую палату. Каулитц был в растерянности, не зная, как поступить. Но один вариант он отмел сразу – юноша точно знал, что не может рассказать полиции о планах Тома, поскольку, зная о его намерениях, охота за беглым преступником станет куда более жесткой, и может окончиться тем, что Тома и вовсе пристрелят на подходе к дому Норманна. Куда более привлекательной и осуществимой ему казалась идея самостоятельно помешать Тому совершить убийство, правда, Билл даже не знал, с чего в таком случае начать, но сдаваться тоже не хотел. «Что же сказать полиции? Особенно про «сексуальный контакт» — брюнет почувствовал, как щеки его, до того бледные, окрашиваются в розовый цвет. – «Если подтвердить, Тома еще и в изнасиловании обвинят. Нет, нужно что-то придумать…». Дверь приоткрылась, и Билл услышал приглушенные голоса – незнакомый мужской голос тихо спросил: — А он все помнит? — Не могу сказать – ответил уже знакомый Биллу врач. – У него вообще реакции какие-то странные… Дверь открылась полностью, пропуская в палату врача, все так же облаченного в ослепительно белый медицинский халат и среднего роста молодого мужчину. — Добрый вечер, – блондин поправил стильные квадратные очки и сделал шаг вперед, подходя ближе к больничной койке, — Меня зовут Густав Шеффер, я старший мастер полиции, и занимаюсь расследованием дела Томаса Трюмпера. Билл буквально почувствовал, как в его мозгу что-то щелкнуло, и решение, как действовать дальше, пришло само собой. — Здравствуйте – брюнет вежливо кивнул. — Билл, расскажите мне, пожалуйста, как все произошло – Шеффер уже было стал присаживаться на стул, как услышал ответ юноши, и едва не промахнулся мимо сидения. — Рассказать о чем? Густав Шеффер уставился на непонимающе хлопающего ресницами юношу, не зная, плакать ему или смеяться. С тех пор, как Томас Трюмпер сбежал из одной из самых охраняемых тюрем Германии, молодого специалиста не оставляло в покое не только начальство, но и пресса. Преступник, совершивший дерзкий побег, оказался личностью довольно известной, к тому же, преступление, за которое он был осужден, далеко не все считали его рук делом. Общественный резонанс, вызванный побегом, грозился перелиться в одну большую проблему для репутации полиции, так что следователю «сверху» недвусмысленно намекнули, что расследование стоит завершить как можно скорее и без лишней шумихи. Впрочем, едва ознакомившись с протоколами допроса охранников исправительного учреждения, Густав Шеффер понял, что ему достался очень тяжелый случай. Картина, которая складывалась в голове следователя, была неутешительной – Томас Трюмпер, судя по всему, совершил невозможное, сбежав из тюрьмы, где охранников едва ли не больше, чем заключенных, не говоря уже о том, сколько различных специальных средств и систем обеспечивает этому «милому» заведению славу второго Алькатраса. И вот теперь, когда обнаружился человек, который мог бы помочь в поимке опасного преступника, к тому же вооруженного, как сразу же сообщил им перепуганный продавец маленького магазинчика на заправке, оказалось, что все надежды сдвинуть расследование с мертвой точки снова пошли прахом. — Билл, вы знаете, почему здесь оказались? – профессионализм взял верх, поэтому голос молодого следователя был ровным и спокойным. — Мне врач сказал, что меня нашли на обочине какой-то дороги – Билл старательно делал вид, что находится в недоумении, а сам мстительно подумал, что отвесит Тому пинка за то, что тот посмел положить его прямо на землю. — А как вы оказались на этой обочине, помните? — Нет – совершенно спокойно ответил юноша, глядя на следователя кристально честным взглядом. — Хорошо. Надо будет сказать, чтобы проверили вашу кровь на наркотики и психотропные вещества. – Густав старался держать себя в руках, пообещав самому себе, что наградой за такое долготерпение ему станет стакан хорошего баварского пива и айсбайн на ужин. – Скажите, что последнее вы помните? — Ну… — Билл судорожно пытался просчитать все свои слова на три хода вперед, — я поехал к тете на машине… Кстати, ей сообщили, что я в больнице? – Билл, проклиная себя, встрепенулся. «Как я мог забыть про нее? Свинья неблагодарная». — Да, она была очень взволнованна, но, узнав, что с вами все в относительном порядке, все же согласилась приехать чуть позже – Густав глянул на наручные часы. – Я думаю, раньше завтрашнего утра ее ждать не следует. Не беспокойтесь, с ней все хорошо, я разговаривал с вашим кузеном, он подтвердил, что, хотя она и перенервничала за это время, но все чувствует себя нормально. — Хорошо – у Билла по ощущениям даже сердце стало биться ровнее. — Билл, что было дальше? – Густава было не так просто сбить с намеченной цели. — Я остановился на заправке, – Билл говорил медленно, словно с трудом вспоминая этот день, — зашел в магазин купить воды и сигарет… Потом появился этот… Как вы сказали?... Трюмпер. Он заставил меня связать продавца, – Билл решил, что бессмысленно отрицать то, у чего и без него были свидетели, — потом я собрал еды по его указке. После этого он сказал, что я должен поехать с ним. Мы сели в машину, поехали по шоссе в сторону гор… Билл замолчал, думая, что сказать дальше. Его рассказ должен был выглядеть правдоподобно. — Что было дальше? Где вы остановились? – Густав достал блокнот и записывал за Биллом каждое слово. — Потом, через час где-то, он приказал остановиться – медленно продолжил юноша, мысленно прося у Тома прощения. – Он сказал выйти из машины и открыть багажник… А потом… Я не помню… Я открыл багажник и… все. — Все? – у Шеффера был такой вид, будто любимая девушка только что сбежала от него прямо у алтаря. — Да – Билл покачал головой. – Дальше темнота. Он меня ударил, наверное. — И больше ничего не помните? — Нет. — Вас не было шесть дней, Билл. Вы точно ничего не помните? — Нет – юноша сделал вид, что изо всех сил пытается что-то вспомнить. – Дальше пустота. Простите. — Вам не за что просить прощения – Густав покачал головой, юноше даже стало как-то жаль молодого полицейского, до того у него был разочарованный вид. Некоторое время прошло в молчании, Билл напряженно ждал новых вопросов, а Густав задумчиво перечитывал содержимое блокнота. — Билл, врач сказал вам, что при осмотре были найдены следы сексуального контакта. Правда, не насильственного, но, учитывая, что вы ничего не помните… – Блондин замялся, не зная, как продолжить, ему еще ни разу за всю его карьеру не приходилось сообщать жертвам таких вещей. – Я хочу пояснить, что имеется ввиду гомосексуальный контакт… Билл едва не улыбнулся, заметив смесь смущения и паники на лице следователя. Шеффер явно готовился к истерике. — Ну, я действительно… имел контакт с парнем, – Билл честно пытался не захихикать, видя, как уши его собеседника начинают пламенеть, — буквально накануне отъезда. — О, тогда ясно – кивнул Густав, а Билл порадовался, что хоть обвинение в изнасиловании Тому не грозит. – Что ж, я вижу, что вы устали, так что отложим дальнейший разговор на завтра. — На завтра? – Билл попытался не выглядеть встревоженным, хотя сообщение о том, что у следователя остались вопросы его насторожило. — Да, я приду еще, нужно будет уточнить некоторые детали. И, может статься, вы что-то припомните. — Я постараюсь – клятвенно пообещал Билл, скрещивая пальцы под одеялом. — Тогда, до завтра. Выздоравливайте, Билл. — Спасибо. Когда дверь палаты за Шеффером захлопнулась с тихим щелчком, Билл откинулся на подушку, выдохнув. Врать полиции оказалось куда труднее, чем он думал. К тому же, Густав Шеффер не производил впечатления легковерного человека, юноша прекрасно осознавал, что это не последний допрос, который ему предстоит пройти. «Но я смогу. Не скажу ни слова о том, что могло бы тебя выдать, Том. Твои поступки для меня все так же остаются загадкой. Ты бросил меня, чтобы завершить свои планы. Они оказались дороже, чем моя любовь к тебе… Ну и пусть. Я все равно люблю тебя, Том. Да, ты оставил меня, но, при этом, фактически, доверился. Ведь я могу в любой момент сдать тебя и твоего друга, который помог тебе. Ты знал, но не предпринял никаких мер, чтобы оградить себя и его. Значит, ты мне веришь? Знаешь, что не предам…». — Черт – тихонько простонал юноша, откидывая черноволосую голову назад, — Ну я нашел, в кого влюбиться.