Justify

Билл чувствовал, как его горло пересохло до рези, а руки мелко задрожали. Густав Шеффер смотрел на него так, что юноша без труда понял – никакие отговорки не смогут сдвинуть этого молодого человека с намеченной цели. Полицейский добьется своего любой ценой, и единственное, что сейчас может предпринять Билл – это тянуть время. — Не хотите мне ничего сказать? – приподнял бровь Шеффер. Билл отвел взгляд и покачал головой, он решил, что ни слова не скажет этому человеку до тех пор, пока не удостоверится, что не нанесет этим Тому еще больший вред, чем успел к этому моменту. — Билл, ваше молчание ничего не решит. Если вы думаете, что Томас сможет покинуть границы страны, то вы ошибаетесь. Его розыском занимается слишком много специалистов, чтобы он смог уйти. Его поимка – вопрос времени. Впрочем, может быть, сбежать – это не единственная его цель? – блондин задумчиво прищурился. – Исходя из вашего рассказа, виновным в смерти брата Трюмпер считает отчима, Норманна Фельтцмана. Возможно, что причиной побега стала месть? Билл ничего не говорил, стараясь ни движением, ни мимикой не выдавать своего истинного состояния. Густав Шеффер оказался очень догадливым, и соображал чертовски быстро, делая поразительно правильные выводы из услышанного. — Билл, скажите, он собирается отомстить отчиму? – Густав придвинулся к юноше, пытаясь заглянуть в глаза, но тот только сжал в кулаках одеяло и отрицательно покачал головой. — Я ничего не знаю. — Вы же понимаете, что, если Том совершит еще одно убийство, то его ждет пожизненное заключение? Билл едва не усмехнулся, горько и обреченно, эта мысль терзала парня ровно с того момента, как Том впервые озвучил свое желание свести счеты с Норманном, но он так и не смог повлиять на решение мужчины. «Моя любовь тебя не остановила, так может, полиция сможет?» — мелькнуло в мыслях, — «Но тогда его просто обратно упекут за решетку, добавив срок за побег». Брюнет испытывал буквально физические страдания от того, что перед ним стоял такой чудовищный выбор. Билл слишком любил Тома, чтобы просто оставить все как есть. — Я ничего не скажу. Том не виновен, и не должен сидеть за решеткой – глухо, почти неслышно сказал Билл, чувствуя, как его ладони касаются теплые пальцы. Он поднял взгляд, встречаясь с любящими глазами тети Греты. — Билли, почему ты так уверен в том, что тот мальчик сказал тебе правду? — Ты же сама сказала, тетя, я влюбился – грустно улыбнулся юноша, не отводя взгляда. – Прости. — За что, маленький? Сердцу не прикажешь – она обняла племянника, прижимая черноволосую голову к груди. Густав Шеффер не первый год работал в полиции, и повидал достаточно родственников и близких, которые были свято уверены в том, что тот, за кого они переживали, просто не мог совершить ничего противозаконного. Это касалось как простого превышения скорости, так и самых ужасных преступлении. Даже, как заметил Густав, можно было выявить определенную закономерность: чем тяжелее преступление, тем более неистово родственники отрицают даже очевидную вину преступника. Так что поведение молодого парня не стало для полицейского чем-то из ряда вон выходящим, к такому Шеффер привык. Только вот как Томас Трюмпер смог расположить к себе мальчишку за такой короткий срок, да еще так, что тот готов до последнего защищать человека, который, судя по помертвевшему виду Билла, все же собирается вершить свое собственное правосудие над отчимом. И, глядя на парня, полицейский был уверен, что не сможет никакими способами вытащить из Билла информацию. «Никакими? А, может быть, мне …?» — Билл, ваш врач сказал, что завтра вас выпишут, так что после полудня вы сможете отправиться домой – блондин встал с жесткого сидения неудобного больничного стула и направился к двери. – И, вот еще что… Подумайте, Билл, возможно, вы совершаете ошибку, отвергая помощь полиции? Раз вы так уверены в невиновности Трюмпера, то куда логичнее было бы со мной сотрудничать. Билл, широко открыв глаза, наблюдал, как Шеффер выходит из палаты, плотно прикрыв за собой дверь. Слова полицейского о том, что кто-то может помочь оправдать Тома, зацепили юношу, и он по-новому посмотрел на ситуацию. Едва ли он сам сможет остановить Тома, но и полиции прямо сейчас он рассказать ничего не может, поскольку, как понял юноша, Шеффер хоть и готов идти навстречу, но, все же, не является самым главным человеком среди тех, кто ведет операцию по поимке беглого заключенного. Грета, наблюдая за племянником, только покачала головой и хотела что-то сказать, как ее снова прервали. В палату заглянула медсестра и сказала, что часы приема закончились, и посетителям нужно покинуть этаж. — Я приду завтра, милый – пожилая женщина поцеловала племянника в висок и отстранилась, ласково погладив выступающую под одеялом коленку. — Принеси мне какие-нибудь вещи, хорошо? – Билл вспомнил, что забрал из лесного домика свою сумку с одеждой. – Хотя, может быть, моя сумка где-то здесь… — Нет, герр Каулитц, – медсестра покачала головой, отчего из-под белого головного убора выбился каштановый локон, — когда вас привезли, личные вещи положили в пакет, который вы найдете в тумбочке у окна. Никаких сумок не было. — Что ж, — вздохнул Билл, прикидывая, куда в таком случае Том подевал его вещи, — Тогда просьба в силе, тетя. – Он улыбнулся женщине. – Только не бери тот шерстяной свитер, я тебя прошу. — Хорошо, милый. Спокойной ночи – Грета махнула рукой на прощание и вышла в коридор вслед за медсестрой. Густав Шеффер устроился на удивительно удобном для гостиничного кресле и стал медленно скользить взглядом по разложенным по невысокому журнальному столику бумагам. Досье на Трюмпера было объемным, к тому же прибавились бумаги, которые полицейский запросил после разговора с молодым любовником беглого преступника. В другой ситуации Шеффер даже не стал бы заморачиваться по поводу слепой веры юноши в невиновность Трюмпера, но что-то в этот раз заставило молодого детектива задуматься. «Если я не разговорю Каулитца, то беглый сможет или скрыться из страны, или реально совершить еще одно убийство. В любом случае, для меня это закончится трепкой от начальства, да и о повышении можно будет забыть на долгие годы». Расстегнув две верхние пуговицы рубашки, и отбросив в сторону галстук, Густав потянулся вперед, включая ноутбук. Вскоре раздался сигнал, оповещающий о том, что ему на почту пришло новое сообщение. Открыв письмо, Шеффер удовлетворенно хмыкнул – перед ним были материалы дела о расследовании убийства Отто Фельтцмана. В досье было все – съемка меcта преступления, анализы взрывчатого вещества, заключения экспертов, опрос свидетелей, медицинское заключение патологоанатома, и множество других документов, на основании которых был вынесен обвинительный приговор. Однако, больше всего детектива интересовало два файла, судя по объему, не уступающих Саге о Форсайтах: « Допрос Норманна Фельтцмана» и «Допрос Томаса Трюмпера». Открыв один из файлов, Густав присвистнул, и поднял трубку стоящего на столике телефона. — Девушка, будьте любезны, чашку крепкого черного кофе в четыреста восемьдесят третий номер. Ночь обещала быть долгой. Георг Листинг остановил машину на обочине трассы, оглядываясь по сторонам, в надежде разглядеть в бледном свете луны очертания мужской фигуры, но так ничего и не заметил. Выключив фары, молодой парень небрежно собрал русо-золотистые волосы в свободный хвост, чтобы ветер не трепал длинные пряди, и вышел из машины, оставив дверь открытой. Достав чуть мятую пачку сигарет из кармана, Георг прикурил, наслаждаясь прохладой и запахом мокрой хвои, идущей от леса. Он ждал уже около получаса, когда услышал легкий, едва слышный шорох со стороны кромки леса. Напрягшись всем телом, парень выпрямился, настороженно наблюдая, как из-за высокой липы, окруженной, казалось бы, непроходимыми кустами, вышел человек. Широкие плечи и общую атлетичность фигуры не могла скрыть даже ночная мгла. Мужчина медленно приближался, давая Георгу время внимательно себя разглядеть, и парень, пользуясь моментом, отбросил тлеющую сигарету и сделал шаг вперед. — Привет – знакомый с самого детства голос раздался в тишине ночной трассы, выводя Георга из состояния ступора. Он уже не верил, что когда-нибудь увидит своего друга детства. Сделав гигантский шаг навстречу Трюмперу, парень заключил друга в сокрушительные объятия. — Привет, Том. Утро Билла началось не слишком приятно – медсестра сделала «контрольный» укол какого-то лекарства и с улыбкой пожелала ему пореже попадать в больницы, на что юноша только смущенно улыбнулся и развел руками. Девушка рассмеялась и пообещала, что в течение тридцати минут к нему подойдет врач и даст необходимые документы на выписку, а он пока может собираться. Тетя, которая была в больнице с самого утра, достала из пакета одежду – джинсы, футболку и теплый свитер, а так же мягкие замшевые полусапожки, и вышла за дверь, оставив племянника, чтобы тот мог переодеться. Юноша уже заправлял джинсы в голенище, когда дверь палаты распахнулась, пропуская внутрь Густава Шеффера. Полицейский, как тут же заметил Билл, выглядел невыспавшимся и хмурым. — Билл, присядьте – тон его голоса был жестким, и юноша почувствовал, как по телу прокатилась ледяная волна страха. «Неужели они поймали Тома? Или даже…?». Шеффер, бросив мимолетный взгляд на побледневшего юношу, который, казалось, сейчас прокусит губу, хмыкнул и чуть резко сказал: — Не пугайтесь, не словили вашего драгоценного Трюмпера. – увидев явственное облегчение на красивом лице, Густав нахмурился. – Я здесь по другому поводу. Билл сглотнул, кивнув, юноша не представлял, что хочет от него полицейский, ведь вчера он совершенно ясно дал понять, что не собирается ничего рассказывать о Томе. — После вчерашнего нашего разговора я запросил информацию о расследовании убийства Отто Фельтцмана. Я внимательно изучил материалы дела, и заметил кое-какие нестыковки. Билл почувствовал, будто за его спиной вырастают крылья. «Он поверил?!» — Не спешите с выводами – ворчливо сказал блондин, заметив, как загорелись глаза юноши. – Я сказал, что нашел нестыковки, а не доказательства невиновности Трюмпера. Тем не менее, вопросы у меня возникли. — И что вы от меня хотите? – осторожно спросил Билл. Он не мог понять, на чьей стороне этот странный детектив. — Я хочу прояснить некоторые моменты расследования того убийства. Конечно, наилучшим вариантом было бы допросить самого Трюмпера, но вы же не сдадите своего любовника, так? – Густав предпочел не заметить, как на его грубость отреагировал юноша. – Так что придется обойтись тем, что есть. Он же рассказывал вам, как все произошло? — Да – тихо сказал Билл. — Тогда поступим следующим образом: я задаю вопрос, а вы пытаетесь ответить на него, вспоминая все, что говорил вам Трюмпер, до последней мелочи, ясно? – дождавшись кивка брюнета, Шеффер открыл блокнот и приготовился записывать. – Итак…