Отпусти

Любимый пришел раньше, чем обычно. Сняв обувь и скинув плащ, он сразу устремился ко мне в комнату, интересуясь, как я себя теперь чувствую. Я сказал, что уже намного лучше. И это было правдой, после того, как я поспал, я чувствовал себя очень хорошо, как будто ничего и не было, разве что настороженно относился к пепельноволосому. Когда любимый сказал, что сейчас мы отправляемся гулять, моей радости не было предела. Гулять, свежий воздух, никаких четырех стен. Вот оно счастье! В шесть рук одев меня, Ким спустил коляску во двор, а Пол взял меня на руки. Я прижался к любимому, вдыхая слабый аромат его одеколона, сердце наполнилось любовью и теплом, а на лице появилась облегченная улыбка. Опустив мое бренное тело на столь нужное изобретение человечества, блондин укрыл мои ноги пледом. Хорошо, что сняли мы квартиру в доме, который был близко расположен к парку. Парни часто катали меня по привычной дорожке в этом парке. Мимо проходили люди, одни бросали на меня взгляды, полные разных эмоций, но на них я не обращал внимания. Больше всего меня интересовала разноцветная листва (ведь сейчас середина октября) и просто люди, которые ходят на своих двух, некоторые даже с собаками. А я в коляске. От невеселых мыслей меня отвлек шарф, которым любимый обматывал мою шею. Вот что называют поддержкой без всяких слов. Долго мы не гуляли, так как уже потихоньку наступают холода. Когда мы вернулись в квартиру, то меня уложили на кровать, а сами парни ушли готовить ужин. Уже который раз убеждаюсь, что вдвоем они готовят еду намного вкуснее, чем по-отдельности. Плотно поужинав и приняв все лекарства, меня перенесли в гостиную, в которой на огромном плазменном экране мы смотрели комедию, недавно купленную блондином. Фильм оказался достаточно смешным, особенно ситуации, в которые герои постоянно попадали. После просмотра плода кинематографа, взглянув в окно, я удивился. Комедия длилась не больше двух часов, а за окном так темно стало. Взяв меня опять на руки, Пол отнес в ванну. Аккуратно раздев, он с такой осторожностью и заботой опустил мое тело в теплую воду. Настроение мое и так было лучше некуда, и я стал брызгать в него водой. Словно дети, мы резвились и играли, пока я не почувствовал, что вода стала достаточно прохладной. Открыв кран, чтобы пошла теплая вода, любимый начал мыть мою голову шампунем. Чтобы в глаза не попал шампунь, я их закрыл и почувствовал слабое дуновение холодного воздуха - в ванную зашел Ким. Смыв шампунь, меня взяли за подмышки и приподняли так, что верхняя часть туловища оказалась над водой. Я открыл глаза, которые в ту же секунду немного защипало, и увидел перед собою полуголого Кима, намыливавшего губку. - Хочу тебя, - эти слова всплыли в моем мозгу, и мне стало немного не по себе. А блондин уже начал тереть мое тело мыльной мочалкой. Сначала я не придавал значения его движениям. Трет, так трет. Но когда мочалка прошлась по груди, а вторая его рука как бы случайно задела соски, я насторожился. Правильно и сделал, потому что не прошло и минуты, как его руки полезли ниже спины, и тоже "случайно" схватив меня за ягодицу. Слишком много случайностей… Да и Пол тоже стал гладить мое тело. Они пытаются возбудить меня? И почему я раньше не догадался, все эти взгляды, жесты, прикосновения - все не просто говорило, кричало об этом. Мне стало так страшно, по телу пробежали мурашки, руками я стал рефлекторно пытаться отодрать две пары рук от моего тела. Сначала я пытался освободиться вяло, даже нехотя, затем я все сильнее и сильнее пытался их остановить, когда они скользили по телу все ниже. Но, когда добрались до сокровенного, то дыхание сильно сбилось, я начал скулить. От страха зрачки расширились, чувства притупились, агрессия нарастала. Если бы любимый не заметил перемены в моем поведении и вовремя бы не остановил Кима, я не знаю, чем бы все закончилось. Повторным приступом? Истерикой? Психическим расстройством?.. Не знаю. Ким вышел из ванной, а Пол осторожно докончил мое купание. Закутав меня в большое махровое полотенце, словно запеленав младенца, он отнес меня в комнату, переодел во все чистое и ушел, чтобы через десять минут вернуться с подносом. На этот раз любимый снова меня кормил с рук. Окончив трапезу, он облизал свои пальцы, нежно поцеловал меня и скрылся за дверью. Я выпил таблетки и включил телевизор. По нему ничего интересного не шло, поэтому свой выбор я оставил на сериале «Доктор Хаус». Серия оказалась настолько интересной, что я был не в силах отвести глаз и, естественно, ругался на каждой рекламе. После окончания серии, я выключил ящик и перевернулся, подложив одну руку под подушку. Из спальни парней опять вылетали стоны вперемешку с матами. Отчего-то сердце защемило, будто сдавили в тисках. Они могут хотя бы не каждый день этим заниматься? Неужели любимый не догадался, что мне неприятно слышать их выкрики, скрип кровати и чувствовать себя ничтожным, даже лишним? Конечно, не догадывается, если даже хочет меня втянуть в их так называемую «любовь на троих». Какая любовь на троих? Это извращение какое-то. Повернувшись к стенке, я укутался в одеяло до самой макушки и зажмурил глаза, чтобы только их не слышать. Но ни уснуть, ни оглохнуть у меня не получилось. Когда звуки стихли, я попытался провести рукой по вспотевшему лбу, но это мне не дала сделать рука. Она меня не слушалась, а только мелко подрагивала и неестественно выгнулась в конвульсии. «Началось», - подумал я. *** Очнулся я в больнице. Светлая палата, кровать с белой простыней, капельница в руке, присоски на груди. Палата была одиночная, кроме меня, здесь никого не было. Окно приоткрыто, впуская свежий воздух, который плавно качал жалюзи; сама палата нежно-синего цвета, на стене весели портреты каких-то людей, а на тумбочке возле кровати лежало блюдце с двумя зелеными яблоками. При виде яблок желудок свело, а во рту сразу образовался потоп слюны, и, не задумываясь о том, вымыто ли оно, я взял его, немного потер рукой и откусил. Такое чувство, будто я, как минимум, день не ел, потому что оба яблока я съел за считанные минуты. Меня немного побеспокоила боль в пояснице. Такая тупая, неприятная боль, будто я упал пятой точкой на что-то твердое. Поморщившись от ощущений, я все же присел, не есть же лежа, а то подавлюсь, а никого и нет, чтобы по спине похлопать. Удовлетворенно облизнув немного кислые пальцы, а задумался над тем, как же я здесь оказался. Все, что я помню, это сцена из сериала «Доктор Хаус», а после нее - ничего. Будто кто-то пришел, стал смотреть мои воспоминания как пленку и вырезал целый кусок, не желая, чтобы я его вспомнил. Вспомнить его у меня так и не получилось, даже напрягая мозг. Может, мне стало плохо? Или случился приступ? Или я упал и потерял сознание? Или упал и что-то себе повредил? Или меня прихватил аппендикс, и мне сделали операцию по его удалению? Подняв одеяло и больничную одежду, я с облегчением выдохнул - никаких разрезов или швов не было. И боль в пояснице стала еле ощущаться. От очередной глупой догадки меня отвлек входящий Эд с пакетом апельсинов. Увидев, что я очнулся или не сплю, он улыбнулся, закрыл дверь, подошел к моей койке, положил апельсины на тумбочку, а сам пожал мне руку, присаживаясь возле меня на табуретку, которая стояла за тумбочкой. Может, поэтому я ее и не заметил. - Ты как, дружище? Слышал, у тебя опять приступ случился, - все-таки я был прав, считая, что оказался здесь из-за приступа. - Вроде, нормально, только так голоден, что даже съел бы ту индейку, которую ты приготовил на тот День Благодарения, - улыбнулся от воспоминаний. - Ты теперь до конца жизни будешь помнить тот день? Я же не знал, что вместо сушеных приправ в пакете был чай, - возмутился друг. Познакомились мы с Эдом на работе. Начали общаться чуть ли не с первого же дня, только вот подружились через месяц. Кроме Эда, Пола и блондина, близких больше у меня нет. Отца я никогда не знал, а три года назад маму сбила машина, родственники сразу отвернулись от матери, стоило ей уже беременной мною вернуться домой в поиске поддержки и помощи, которой ей никто не оказал. На самом деле Эда зовут Эдвардом, просто мне привычно так называть друга, да и короткая версия имени другу больше нравится. Почистив апельсин, мы разделили его напополам. Разговор у нас получился на разные темы, мы даже не заметили, сколько времени прошло, как в дверь постучались, и в комнату вошли любимый с любовником. Привстав, Эд поочередно пожал им руки, и, посмотрев на наручные часы, поспешил домой, где его ждала невеста, красивая Кейт, свадьба с которой планируется через месяц. А Пол тем временем присел на краешек койки, когда Ким занял место ушедшего друга. От них я узнал, что приступ у меня случился еще в три часа, как говорили врачи, но парни меня заметили только к четырем, когда я упал на пол, и вызвали неотложку, предварительно позвав Оливию. А в больнице я пролежал полдня. - Как ты теперь себя чувствуешь? - спросил Ким, исподлобья смотря на меня, и немного покраснел. - Нормально, только голоден, как черт, - парни рассмеялись. Когда я перечислял во всю смеющимся парням список блюд, которые они должны будут приготовить, в палату вошел мужчина средних лет в огромных очках и белом халате, на кармане которого был прикреплен бейджик. Заметив врача, Пол ответ его в угол комнаты и они стали что-то обсуждать. Оказывается, Пол просил меня выписать, на что врач отказывал парню, сказав, что ему нужно провести анализ кала. Чего я не ожидал, так это того, что Пол начнет с еще большим энтузиазмом выпрашивать мою выписку, а пепельноволосый вообще стал красным как помидор. Это меня немного смутило, парни ведут себя крайне странно и непривычно. Еле выпросив у врача мою выписку, предварительно уверив его в моей сохранности, мы поехали домой с той лишь разницей, что теперь я должен спать на кровати парней, благо она очень большая, что позволяло троим людям спокойно развалиться на ней. Сама спальня была огромных размеров, почти в два раза больше моей комнаты. Окна выходили на улицу. Интересно, когда они занимались сексом, хоть шторы закрывали? На противоположной от кровати стене висит большой плазменный телевизор, который сейчас был выключен и больше походил на зеркало, которое не отображает цвета на черном фоне. Я засмеялся над моим видением выключенного экрана. Спустя несколько минут оба парня вошли в спальню, неся целых два подноса. На одном был ужин, а на другом - гора сладостей: выпечка, конфеты, йогурт, шоколадный крем. Я хоть и не сладкоежка, но от такого обилия сладкого глаза алчно заблестели при виде подноса, что нес Ким. Под моим взором, который был адресован содержимому, блондин пуще прежнего покраснел. Нет, что-то здесь не так. Только вот не пойму, что… Весело поужинав втроем, Пол ушел готовить чай, а Ким зачем-то устремился в ванную. На протяжении всего ужина меня не покидало какое-то странное ощущение, что что-то тут не чисто. Излишне внимательные взгляды Пола, вечно краснеющее лицо голубоглазого - все настораживало и кричало о том, что нужно скорее разобраться. Да еще и странное ощущение ниже поясницы. Ниже поясницы? Нет, Пол не мог. Да, как такового секса у нас не было год, но для анала у него есть блондин, он не мог… Нет, нет, нет, нужно выкинуть эти мысли из головы, любимый всегда держит свое слово. А раз он сказал, что не тронет, значит, не тронет. Быстро перевернувшись на живот, я подсунул руку в штаны. Добравшись до нужной точки, я сглотнул и… обнаружил на пальцах следы засохшей спермы. Так вот почему они забрали меня и не хотели, чтобы я сдавал анализы. Конечно, представляю лицо лаборанта или лаборантки, когда среди кала найдутся сперматозоиды. - Да, чтоб тебя рождественский дух раком поставил, и так всю жизнь! - крикнул я. - Чтоб у тебя всю жизнь висело и не вставало! - я был взбешен до предела. В комнату ворвались удивленные ребята, судя по слегка потрепанному виду Кима и выпирающих штанов Пола, я их отвлек от очень интимного занятия. Но сейчас мне было не до этого. Крича на них, все, что в голову взбрело, я попутно бил одеяло. Кричал я без умолку, даже легкие и горло заболели, а эти двое продолжали стоять на месте, смотря на меня удивленными глазами. - И кто это сделал, ты? - тыкнул пальцем я в любимого. - Или блондинчик? - не услышав ответа, я продолжил идти в наступление. - И где вы меня оприходовали? Дома, пока я без чувств лежал, или в больнице? А что? Столько адреналина, когда мимо ходят чуть ли не десятки людей, и все даже не подозревают о том, чем трое парней занимаются в палате. Конечно, никто бы не додумался устроить групповуху в больнице. Отличный сценарий для порно, нет? Отрезвила меня пощечина. Видимо, Пол не выдержал и ударил меня, ударил со всего размаха. Щеку вмиг обладало жаром, а затем защипало. Прижав ладонь в поврежденной щеке, чем только усилил боль, я непонимающе уставился на брюнета. Почему он меня ударил? - Успокоился, истеричка? - захлопнув дверь, Пол скрылся за дверью. Его слова так сильно задели меня, словно острие кинжала. Холодные, резкие, острые и… такие обидные. Ким, ошарашенно переводил взгляд на меня и дверь, решаясь, куда пойти. Сделав выбор, он тоже скрылся за дверью. А из моих глаз потекли слезы. Я не всхлипывал, не рыдал, нет, слезы простыми мелкими дорожками стекали с глаз, увлажняя щеки соленой водой. Пол никогда меня не бил, не обзывал, не унижал. Так почему он так поступил? Он же виноват, ведь фактически они с Кимом на пару меня изнасиловали, а когда я начал возмущаться, то он просто ударил меня. Почему? Может, он так долго меня терпел, что я уже ему надоел? Или, может, этим поступком он хотел показать, что я ему теперь не нужен? В голове была тысяча предположений, причем каждое не утешительнее предыдущего. Из-за мыслительного процесса я не сразу услышал тихий скрип открывающейся двери. Лежал я на боку, спиной к двери, поэтому не смог, а точнее не было никакого желания смотреть на вошедшего, кем бы он ни был. Почувствовав, как кровать прогнулась под тяжестью второго тела, а чья-то рука легла мне на плечо поверх одеяла и стала плавно гладить плечо, что-то шепча. Догадаться, что это был Ким, не составило особого труда: Пол обычно долго остывает, потому что не может быстро признать того, что не всегда оказывается прав. Мне никогда особо не нужны были его ласки, прикосновения, но то ли из-за пережитого стресса, то ли из-за какого-то препарата, прописанного тем врачом, который я принял до еды, меня стало тянуть в сон. Его голос, нежный, заботливый, мелодичный так успокаивал и убаюкивал, что я не слышал его слова, медленно засыпая.