Отпусти

Проснулся я от землетрясения, потому что по-другому и не назвать скрипы и тряска кровати. Странно, по новостям ничего не говорили, да и сирена не включена. Открыв глаза, я хотел повернуться, чтобы сообщить ребятам, что началось стихийное бедствие и нам нужно идти на улицу, все же мы живем на третьем этаже. Однако всем телом повернуться спросонья у меня не получилось, поэтому, повернув голову, я уже открыл рот, как заметил два переплетающихся тела. Поняв, что землетрясение отменяется, я вернул голову на место, прижав одно ухо к подушке, а другое закрыл одеялом. Но мои действия не возымели никакого эффекта: стоны все так же были слышны, кровать скрипела и тряслась, а два тела все еще продолжают свое незатейливое занятие. Они вообще головой думают? Тут человек спать хочет. Если хотят перепихнуться, то пусть идут в другую комнату, а еще лучше в специальное заведение. Это не сильно будет бить по карману. Пять минут настраивания себя на сон ничего не дали, поэтому я повернулся лицом к парням. Мало того, что спать не дают, так еще и возбудили, а мне больно, причем сильнее, чем обычно, сказываются последствия приступа. Я хотел снова выговориться в грубой форме, как стал свидетелем кульминации их занятия любовью. - Люблю, Ким! - простонал любимый, сильно изгибаясь и запрокидывая голову с закрытыми глазами. Он был таким… сексуальным. Мокрая от пота спина была немного исцарапана ногтями блондина, темные волосы прилипли к лицу, частое дыхание, мутный от страсти взгляд, направленный на Кима, покрасневшие от постоянных поцелуев губы, которые сейчас с упоением целуют не меня. Я сглотнул, за время нашей жизни до того, как стал калекой, я никогда не видел такой всепоглощающей страсти. У нас все заканчивалось по-другому, не так. Не так нежно и страстно одновременно, от оргазма не было звезд в глазах, Полу никогда не срывало крышу, и после секса он просто легко меня целовал в губы, затем переворачивался и засыпал. Тут же все было наоборот. Они каждый день не просто перепихивались, а занимались любовью. Страстно, желая отдать себя без остатка другому, неистово утопая и сгорая от желания. И тут у меня открылись глаза: эти двое любят друг друга. Действительно любят, Ким не просто партнер, которому можно вставить, он любит Пола и сам любим. А кто я? Я для них никто, это и доказывается их отношением в последнее время. Задумавшись, я принял неутешительные выводы. В жизни Пола появился любимый человек, которого он боготворит: он никогда не злится на зеленоглазого, редко повышает на него голос, прощает ему практически все. Не покормил меня обедом - ничего, через пять часов ужин, не умру же я от того, что иногда ем один раз в сутки. Головка заболела - бедный мальчик, совсем не кушает, и начинается глобальное кормление голодного ребенка. Открыто лезет ко мне с похабными предложениями - какой я бесчувственный пень, не принимаю любовь блондина. Да меня уже за человека не принимают. Я какой-то питомец, за которым хочешь - ухаживай, хочешь - нет. Все реже я слышу признания в любви от любимого, все чаще я чем-то его раздражаю, и все реже я выхожу на улицу. Максимум - доползти до балкона, сделать пару глотков свежего воздуха, краем глаза увидеть голые деревья и услышать, какой я непослушный и дерзкий, раз не могу потерпеть до следующей недели, которая превратится в середину весны, когда станет значительно теплее. Я снег вижу только по телевизору. Не жизнь, а сплошное заключение. *** Утром оба парня были очень довольны. Еще бы, они устроили еще один заход, а мне ночью так и не удалось заснуть. С любимым мы не разговаривали, да и он не смотрел в мою сторону. Только Ким интересовался моим самочувствием, носил еду, напоминал о приеме лекарств. Меня даже тронула его чрезмерная забота. А он не такой уж и плохой, если опять не будет ко мне лезть. У обоих мужчин сегодня был выходной, поэтому оба были дома. Пол все время пропадал в других комнатах, подальше от меня. Это очень сильно задевало, но первым сделать шаг навстречу я не хотел: во-первых, гордость мешала, и во-вторых, он сам виноват, именно он должен извиниться. В том, что попользовался моим бессознательным телом Пол, я был полностью уверен, потому что если бы это был Ким, то у блондина не хватило бы на это ни фантазии, ни моральных сил, и при мне он бы постоянно краснел. Но раз уж так получилось, то лучше я проведу время с пользой. А точнее, занимая все время блондина, чтобы у того и мысли о Поле не возникло, чтобы забыл о его существовании. А Пол пусть побудет в одиночестве, может, поумнеет. Весь день мы с пепельноволосым провели вместе: вместе смотрели мультфильмы, вместе играли в Play Station. Не знал, что Ким может оказаться славным собеседником: с ним легко, комфортно и уютно, и уже нет былого напряжения, даже когда он лез целоваться. Наоборот, мне было приятно, и возникало такое чувство, что так и должно быть, что эти поцелуи, объятия и ласки обыденны. Что уж говорить о том, что мы зашли дальше поцелуев. Когда я сообщил блондину, что не против близости, его глаза вмиг загорелись. Притянув его ближе, я впился в его губы. Ким застонал, углубляя поцелуй и тесно прижимаясь ко мне. Опустив руку к его штанам, я провел ладонью по ширинке штанов, удовлетворенно заметив, что у мальчика уже стоял, и от моих действий он еще громче застонал мне в губы. Прервав поцелуй, я стал медленно покрывать его шею поцелуями и одновременно расстегивал штаны. Ким только стал нетерпеливо ерзать и громко стонать, надеюсь, что кое-кто за стеной сейчас его слышит. В какой-то момент мы с блондином поменялись ролями. Теперь он начинает покрывать мою шею поцелуями, спускаясь к ключице, и заодно начинает снимать с меня верх. Выкинув ненужную вещь, он припал губами к моей груди, пальцами массируя соски. Я глухо застонал и в благодарность стал медленно гладить его плечи. Добравшись до правого соска, он робко его лизнул и в следующую секунду взял в рот и стал посасывать. Это было довольно приятно, даже когда он прикусил затвердевший сосок, тут же зализывая место укуса. Ту же процедуру он провел и с другим соском. Отстранившись, он освободил нас от оставшейся одежды. Гладя мое тело по бокам, Ким начал поцелуями спускаться ниже. Добравшись до пупка, он проник в него языком, это вызвало небольшую дрожь в теле и слабое чувство щекотки. Но когда он прикусил кожу ниже пупка, тут уже я не выдержал и застонал, выгибаясь. Блондин на мой стон удовлетворенно улыбнулся, глядя мне в глаза затуманенным взором, и стал медленно дрочить рукой. - Пойдем дальше или опять станем звать на помощь? - охрипшим голосом спросил Ким, стирая с головки каплю выступившей смазки и улыбаясь во все зубы. - До конца, если у тебя силенок хватит на позу наездника, - в том, что снизу будет блондин,не было никаких сомнений. - Хватит, не сомневайся, - лизнул головку члена пепельноволосый. Отстранившись, он достал из ящика комода смазку и презервативы. Натянув резинку, он начал медленно вбирать возбужденный орган в рот, посасывая головку и лаская языком кончик урерты. От нахлынувшего возбуждения сил хватило только на откидывание на подушки, полное расслабление, а рука непроизвольно легла на голову парня, перебирая пальцами мягкие волосы. Когда я был уже на грани, все резко прекратилось, я недовольно застонал. Открыв глаза, я заметил, как блондин пытается удобней устроиться верхом на мне. Судя по тому, как скользко было у него внутри, он подготовился. Как же я не заметил этого? Поток мыслей прервал стон Кима, который стал насаживаться на член. Тихо постанывая, он опустился полностью и стал ерзать восьмеркой, стараясь привыкнуть к моим размерам. Внутри него было очень узко, я даже заволновался, как бы не порвал этого ребенка. Но вопреки моим невеселым мыслям, пепельноволосый начал двигаться. Казалось, будто спальня утонула в наших стонах. Не думал, что мне будет так хорошо с мальчишкой. Но как он двигался… как стонал… Это не оставило равнодушным даже меня. Желая доставить и ему удовольствие, я стал ласкать его член. От этой ласки толчки ускорились, а стоны стали все громче. Подумать только, месть Полу оказалось весьма приятным времяпровождением. К концу парень стал не столько стонать, сколько скулить, и мои руки не остались без дела: правой рукой я все продолжал ласкать член блондина, а левой немного почесывал кожу под пупком. Судя по метавшейся из стороны в сторону голове, зеленоглазому более чем нравились мои действия. В какой-то момент он резко дернулся, протяжно застонал мое имя и кончил, бессильно упав на меня. Во время экстаза он так сильно меня сжал, что я тоже, застонав от нахлынувшей волны боли, кончил. Когда я пришел в себя после оргазма, начал безрезультатно пытаться оттащить от себя тяжелое тело. - Ким, ты тяжелый, встань, пожалуйста, - попросил я, только как оказалось, зря, все равно он меня не услышал, так как просто заснул, что говорило мне равномерное теплое дыхание. - Какой же ты еще ребенок, - погладил я парня по голове. Кое-как переложив Кима, я стал по мере сил удалять следы прошедшего секса. Сняв презерватив, я пока бросил его на пол, завязав узлом, а своими пижамными штанами начал стирать следы спермы с наших животов. Оглянувшись, я не узнал комнату: вместо чистоты и порядка везде валялась одежда. Да, четвертое июля отдыхает. Решив сделать вид, что ничего не видел и в загрязнении не участвовал, я лег в кровать, практически сразу засыпая. *** Проснулся я с очень оптимистичным настроением, меня даже не огорчало, что с Полом мы так и не помирились. Зато сколько нового я узнал о Киме. Оглянувшись, я не заметил блондина, который еще до того, как я уснул, посапывал рядом, а теперь кровать пустая. Однако из другой комнаты доносились голоса Кима и Пола. Мне стало ужасно любопытно, о чем они говорят. Но прямо мне никто не ответит, поэтому остается самому идти. Только самому пойти у меня не получится, потому как ходить я не могу. Но зато обнаружилась коляска. Быстро нацепив домашнюю рубашку пепельноволосого, я с трудом сел в инвалидное кресло и как можно тише подкатил к двери, прислушиваясь к разговору парней. Почему-то мне хотелось услышать упреки со стороны Пола или негодование, насчет нашего с Кимом секса, жалкие попытки оправдаться со стороны блондина. Но их разговор поверг меня в шоковое состояние. - А здорово ты придумал, Ян, и вправду, повелся, - услышал я голос пепельноволосого. - Я ему всегда говорил, что гордость сыграет с ним злую шутку, - почему ты так говоришь, Пол? Неужели ты меня теперь не любишь? - И как он тебе? - Гораздо лучше, чем я думал: бревном не лежал, стоны не симулировал. Да и с верхней позиции оказался неплох, - и это говорит ребенок, который до сих пор смотрит мультфильмы? - А ты хотел бы увидеть его с нижней? - от этих слов мурашки прошлись по телу, а в горле застрял ком. - Было бы неплохо, но лучше подождать, пока он привыкнет к нам. А потом можно вообще групповушку устроить, - недооценил я малька. - От одной мысли уже возбудился? - послышались шероховатые звуки и стон блондина. - А как насчет удовлетворить меня? Я еле удержался, чтобы не ворваться в комнату и вам двоим с Яном не засадить по самые гланды, - воображение нарисовало такую картину, что я готов продемонстрировать всю не переварившуюся за ночь еду прямо здесь и сейчас. - Тогда это была бы жесткая групповуха, и ты бы спугнул парня. Он и так на тебя обижен, нужно было хотя бы почистить его. - Ты так говоришь, будто сам не хотел вставлять ему. Я же видел твои глаза, как ты смотрел на нас. Тебе ведь не терпелось попробовать нашего неприступного Янчика? - прошептал любимый. Зачем они так со мной? Что я им сделал плохого? И как после этого я смогу им верить? Нужно уходить, причем срочно, пока они не воплотят свои планы в реальность. Но как? Может, лечь в больницу на лечение, а потом попросить Эда меня перевезти. Но куда? Денег у меня нет, у Эда на носу свадьба. - Пол, я… Когда ты ушел, я не сдержался и… Ты понял, - не понял? Так меня они оба оприходовали? - А ты шалун, как я погляжу. Что ж иди сюда, буду наказывать, - а где: "почему тронул Яна"? Где: "ты не должен был трогать его"? Неужели я теперь вещь, не имеющая право голоса? Не желая больше слушать ни их голоса, ни «наказание», я откатил кресло обратно, сел на кровать, отодвинул коляску на приличное расстояние, снял рубашку и лег в кровать. Как только голова коснулась подушки, мне стало тошно лежать на этой кровати. Решив немного наказать парней, я позвал Кима. За дверью послышался мат Пола, и через полминуты передо мной стоял блондин в неправильно застегнутой, помятой рубашке Пола и в наспех одетые штаны. - Я хочу искупаться, - сказал я. Блондин только кивнул и скрылся за дверью. Я попытался дотянуться до кресла, но это мне никак не удавалось. Зря я его отодвинул так далеко, да и в совершенно другую сторону от кровати. Через несколько мучительных мгновений я все же ухватился за край кресла, как оно отъехало в сторону, и я упал руками на пол, а ноги все еще оставались на кровати. - М-м-м, какая поза, - раздался голос Пола за спиной. - Малыш, ты теперь не обижаешься? - его руки легли на мой зад. - Что ты, дорогой. Не злюсь я, - еле сдержался, чтобы не врезать по этой наглой физиономии. - О, Ян, ты себе не представляешь, как я волновался, - знаю я твое волнение. Господи, если он еще раз тронет меня, услышит много лестных слов. - Вода налита, - Ким, я тебя расцелую, но прежде кастрирую за твое «не сдержался». Подняв меня на руки, Пол отнес в ванную, где со мной остались оба парня. Попросив их удалиться, я притянул блондина и поцеловал. Хотя поцелуем это не назовешь, я буквально насиловал его рот. Однако судя по глазам обоих парней, возбудил я их не на шутку. Прогнав их за дверь, я сунул голову в воду, желая утопиться. Только что я сам подписал себе смертный приговор. Теперь я буду не питомцем, а секс игрушкой. Прекрасно, всегда мечтал о такой жизни. За дверью послышались стоны. Если выйду за дверь, то меня ждет никчемная жизнь постельного раба, если останусь здесь, заболею, когда вода остынет. Но в любом случае от них мне не сбежать. Что же делать? Я не хочу такую жизнь, мне и так надоели постоянные приступы. Я и так скоро умру, не хочу умереть, зная, что так и не увижу многого. Решение сверкнуло лезвием в чашечке с бритвами. Что, просто порезать вены и все, конец? Но… Но все равно близких людей практически не осталось. Родителей нет, родственников я вообще не видел, эти двое забудут меня, а у друга скоро появится своя семья, ему не будет дела до покойника. Никто и ничто меня здесь не держит. Жизнь и так поломана. Нет, она не поломана, это я ее сломал, еще тогда, когда сопливым восемнадцатилетним парнем увидел танцующего Пола в гей-клубе. Тогда, когда подсел к нему и завел разговор. Тогда, когда робко признавался в своих чувствах и радовался, услышав положительный ответ. Взяв в руку бритву, я открыл крышку, доставая лезвие. В голове совсем пусто, не осталось ни мыслей, ни образов. А еще говорят, что вся жизнь пролетает перед глазами. Усмехнувшись, я решительно провел лезвием по вене, повторив эту процедуру с другой. Опустив руки в воду, я закрыл глаза, не желая видеть, как вода красится в кроваво-красный цвет. Не осталось сил ни на что, в голове начало гудеть. Из-за мокроты голова соскользнула с бортика ванны, погружаясь в воду. В нос тут же ударила вода с металлическим привкусом. Не успел я подумать, что странный привкус от моей крови, как провалился во тьму.