Мысли о Вечном

      Мой сон прервал стук в дверь, я зевнул, потянулся, надел шорты и побежал открывать. На улице стояла Баба Варя, в руке она держала крынку, перевязанную сверху марлей, с другой стороны на полу стоял большой горшок, он был тоже был накрыт тканью, так что я не видел его содержимого. — Доброе утро, Гриша, — улыбнулась она мне, — можно пройти? — Конечно, — ответил я, отходя в сторону. — Помоги только внести мне его внутрь, — она кивнула в сторону стоящего горшка. Он оказался достаточно тяжелым, но я справился. Мы прошли на кухню, где уже сидела моя мать, видимо, она тоже проснулась от стука. — Здравствуй, Лена, — обратилась Баба Варя к моей маме. — Здравствуй, — сонным голосом ответила мать. — Я вам тут гостинцев принесла, — она принялась снимать покрывала с принесенной посуды. Крынка оказалась доверху заполнена еще теплым, парным, молоком, а в горшке была геркулесовая каша. От нее исходил горячий пар, пробуждая мой голодный желудок. — Что за праздник сегодня, Варь? — мать протерла глаза, а затем попыталась изобразить удивление. — Да я так, вы кушайте-кушайте. Я сразу же достал тарелки и кружки, разлил всем молока, а потом деревянной ложкой стал раскладывать по тарелкам геркулес. — Спасибо, сынок, — ответила Баба Варя, беря в руку предложенную кружку. Я с жадностью взялся за еду, горячая каша согревала, разгоняла чувство тоски. Моя мама сидела рядом и нехотя ковыряла ложкой в тарелке перед собой. Когда я доел, Баба Варя посмотрела на меня и произнесла: — Гриша, ты мог бы немного погулять на улице? — Конечно, Баба Варя, — ответил я ей, а уже у самой двери обернулся и сказал, — спасибо вам.       Небо было затянуто серыми тучами, временами дул холодный ветер. Снаружи никого не было, в такую погоду все мальчишки из деревни обычно сидели дома, да и рановато еще было для игр и прогулок. Только соседский кот лежал на заборе, прикрыв глаза. Иногда я жалел, что не родился котом, все тебя кормят, ласкают, играют с тобой, а ты себе лежи да мурлыкай. — Васька, Васька, Васька, — позвал я пушистого друга. Кот в ответ недовольно поднял голову и зевнул, давая мне понять, что не в настроении спрыгивать со своего места на заборе. — Кис, кис, кис, — не сдавался я, но Васька только отвернулся в другую сторону. Я подошел чуть ближе и протянул руку, чтобы погладить его. Кот вздрогнул от моего прикосновения, но никуда не убежал. Его мягкая шерстка приятно щекотала ладонь, спустя минуту, я услышал Васькино мурлыкание. — Я думаю, что сама разберусь, что да как, — до меня донесся холодный голос матери. Я обернулся, она с Бабой Варей стояли на крыльце, завершая беседу. — А я думаю, что тебе стоит подумать над моими словами, — Баба Варя звучала слегка строго. Моя мать не ответила, а скрылась в темноте прихожей. Соседка подошла ко мне, потрепала по голове и мягко сказала: — Гриша, каждое утро я теперь жду тебя у себя в гостях, будешь приходить? — А можно? — я поинтересовался осторожно, не веря своему счастью. — Конечно можно, будете с мальчонкой моим завтракать да в школу вместе ходить. Мои глаза заблестели от радости, а Баба Варя наклонилась поближе к моему лицу и еле слышно произнесла: — Гриш, ты уж не обижай маму то свою, она, может, и ведет себя, — она на секунду задумалась, — не так, как хотелось бы, но она твоя мама. Я согласно кивнул, чувствуя, как радость от поддержки Бабы Вари наполняет мое сердце. С неба начали падать крупные капли дождя. — Давай, беги в дом, не промокни, — скомандовала соседка, слегка подталкивая меня в сторону избы.        День тянулся медленно, за окном лил дождь, моя мама сидела на кухне, а я лежал на кровати и читал книгу о доблестных рыцарях. Один из них собирался спасти принцессу от дракона, а я представлял себя на месте этого героя, на моей голове был воображаемый шлем с забралом, в руке я сжимал острый меч. Время от времени я поглядывал в сторону окна, вдруг дождь прекратится, тогда я бы снова побежал в церковь. К моему счастью, постепенно ливень утихал, так что я натянул резиновые сапоги до колен и побежал в знакомом направлении. Моя мать ничего не сказала на это, только хмыкнула в догонку. Я бежал по мокрой дорожке, сапогами мешая грязь, брызги попадали на мои брюки, но я этого не замечал. Я добрался до храма, уже порядком испачкав штаны. Помня о словах Отца Василия, что мне можно заходить в церковь посреди службы, я потянул за дверь, и она со скрипом отворилась. Несколько людей обернулись и косо посмотрели на меня, но я не обратил внимания и встал у двери. Служба уже подходила к концу. — Итак, смотрите, чтобы кто кому не воздал злом за зло, но всегда ищите добра и друг другу и всем, — прочитал священник строки слова Божьего, а затем закрыл книгу и с ясными глазами обратился к народу, — не забывайте, что следующая неделя — страстная, мы будем вспоминать о страданиях Христовых. Я хлопнул себя по лбу, через неделю же будет Пасха, я очень любил этот праздник, в основном из-за обилия угощений, но и люди во время празднования становились добрее. Народ постепенно расходился из церкви, мимо меня прошла женщина и прошипела: — Ишь ты, вымазался как свиненок. Я поспешил отвернуться, будто не слыша ее слов. — Гриша, мальчик мой, — подошел ко мне Отец Василий, — ты сегодня особенно торопился сюда, не так ли? — он жестом указал на мои грязные сапоги. — Извините, я боялся, что вообще не попаду к вам сегодня, — я присел на лавку и стащил грязную обувь со своих ног, демонстрируя темные носки с дыркой на правой пятке. — Проходи в комнату, замерз, наверное? — Нет, не успел еще, — ответил я, мотая головой.       Святой Отец стоял у дверей храма, провожая людей, а как только церковь опустела, присоединился ко мне. Пока я ждал Отца Василия, то уже вскипятил воду и заварил нам чаю. — Гриша, ты же знаешь, что через неделю будет праздник Воскресения Христова? — Угу, я только сегодня вспомнил об этом. — Замечательно, мальчик мой, — священник сделал глоток и продолжил, — может быть ты придешь на пасхальную службу со своей мамой? После его вопроса я почувствовал, как что-то внутри меня упало. — Ну, понимаете, — выдавил я из себя, — моя мама, ну, она…- я посмотрел на священника жалобными глазами, будто умоляя его отменить вопрос. Отец Василий положил мне руку на плечо, а из моих глаз выкатилась слезинка. — Понимаете, мы с ней не очень ладим, — голос мой стал практически неслышен, — к ней приходит Дядя Володя, и они пьют, много пьют. Я закрыл лицо руками, чтобы Отец Василий не увидел, как я плачу. — Мальчик мой, — произнес он с теплотой в голосе, — тогда ей как никогда нужна твоя поддержка. Иногда люди пьют не от хорошей жизни. Мой отец как-то сказал мне: «Чтобы поднять слабого, нужно самому стать сильным». Если ты сломаешься, то кто тогда поможет твоей маме? — Я не сломаюсь, — прошептал я.       Уже подходя к дому, я услышал внутри шум и голоса людей. Где-то внутри я почувствовал тревогу. Ступив на порог, я услышал хриплый смех Дяди Володи, затем раздался еще один мужской голос, его владелец уже был явно в нетрезвом состоянии. Я открыл дверь в комнату и увидел, как там за столом, уставленным бутылками, сидели пятеро человек, среди них была моя мама, ее волосы были взъерошены, а лицо покраснело как помидор. — А вот и малой пожаловал, — Дядя Володя встал, подошел ко мне, как всегда демонстрируя пожелтевшие зубы, и протянул волосатую руку, но я этого не заметил. Вместо этого я смотрел на свою книгу про рыцарей, которая лежала на столе посреди масляной селедки, кто-то вдобавок опрокинул на нее стакан, жидкость уже впиталась в книгу, заставив половину страниц потемнеть. Из моих глаз брызнули слезы и я выбежал вон. Далеко убежать я не успел, во дворе я столкнулся с Бабой Варей, она крепко обняла меня, а затем сказала: — Гриша, сегодня ты ночуешь у меня.