Мысли о Вечном

       Этой ночью спал я очень тревожно. Мне снился мой отец, он такой же, каким я видел его на фотографии. Мы стоим на разных краях огромного обрыва. Я вижу, как ветер треплет его густые волосы. В этот момент я чувствую, как кто-то берет меня за руку, я поднимаю взгляд и вижу счастливое лицо своей матери. Раздался треск и земля комками посыпалась из-под ног, я еле успел отпрыгнуть, но мой отец потерял равновесие и полетел в черную бездну. Лицо моей матери изменилось, оно стало сереть, гладкую кожу бороздили морщины, на скулах выступили привычные мне красные пятна. Она дернула меня за руку и потащила прочь от этой мрачной ямы. Я брыкался и пытался вырваться, но безуспешно. Вдруг на противоположной стороне я увидел силуэт Отца Василия, тот будто хотел прыгнуть за моим отцом в пропасть и спасти его, я с силой ущипнул мать за руку, вырвался и бросился к нему: — Не надо, не прыгайте! — кричал я Святому Отцу, — пожалуйста! Земля провалилась под моими ногами и я полетел вниз. Окружающий меня мир порвался на мелкие кусочки, будто старая фотография, и я проснулся.       Тяжело дыша, я присел на кровати, стараясь не скрипеть старым металлическим каркасом. Вокруг все спали, а я не мог перестать думать о моем отце. Вчера вечером Баба Варя рассказала, что они с моей мамой часто приезжали в Еремино к моим бабушке и дедушке. Моя мать была очень жизнерадостной девушкой, а отец не гнушался физического труда. Время от времени он заглядывал к Бабе Варе в дом, чтобы помочь по хозяйству, да и пообщаться он тоже любил. Спустя несколько лет бабушка с дедушкой умерли, и мои родители стали приезжать все реже. Баба Варя говорила, что отец хотел переехать жить в деревню, но мама настояла на том, чтобы остаться в городе. Отец сдался, и Баба Варя больше не получала от них никаких вестей до тех пор, пока мама не вернулась в этот старый дом. В тот день она приехала уже без мужа. Соседи с горестью узнали о том, что отец скончался от туберкулеза. Примерно в то же время родился я, а после моего рождения мама сломалась и начала пить.       За окном раздался крик петуха. Я закутался в одеяло, стараясь поспать еще хоть немного, в моей голове снова перемешались рассказы Бабы Вари, мысли об отце, а затем я провалился в сон. Разбудил меня Веня, он тыкал меня в бок до тех пор, пока я не открыл глаза. — Бабушка сказала тебя разбудить, — тихо сказал он, — там уже завтрак готов. Я быстро вскочил, оделся, наспех умылся и сел за стол. — Как спалось, Гриша? — поинтересовалась Баба Варя. Я устало помотал головой: — Мне снился…снился папа. — Я понимаю, — Баба Варя протянула мне кусок пшеничного хлеба с маслом, — он сделал мне очень много добра, — голос ее прозвучал очень тихо. Веня уплетал кашу из своей тарелки и с непониманием смотрел на нас. — Пойдешь в школу, — подняла на меня глаза Баба Варя, — присмотрись к наличникам на внешней стене дома, это сделал твой отец. От удивления мои глаза округлились, я торопливо доел свой завтрак и выскочил во двор. Моему взору предстали вырезанные узоры на деревянных рамах, обрамляющих окошки дома Бабы Вари. Я никогда не обращал на них внимание, но сейчас с интересом рассматривал эту кропотливую работу. Я видел распускающиеся цветы, переплетающиеся лианы и разнообразные фигуры. Мое сердце наполнила гордость за талант папы.       На улицу выбежал Веня и со смехом поскакал за гуляющей неподалеку курицей. — Веня, а ну перестань кур пугать, — строго прикрикнула Баба Варя, выходя на крыльцо, — они же яйца перестанут нести! Мальчик, не сбавляя скорости, развернулся и побежал в сторону школы. — Гриша, догоняй! — бросил он мне. Баба Варя протянула мне мой рюкзак. — Догоняй, чего стоишь? — улыбнулась она мне. Я накинул ранец на плечи и бросился за Веней.       Как и обычно, после школы я направился к ставшей мне родной церкви. По пути я с удивлением отметил, как быстро по земле разрослась трава, на деревьях набухшие почки уже распускались в еще крохотные листочки. Ветер неторопливо шевелил ветви стоящий вдали сосен. Я шел через лес, прислушиваясь к пению птиц и пытаясь отличить одну трель от другой. — Здравствуйте, — весело поприветствовал я Отца Василия, открывая дверь в каморку. — Здравствуй, мальчик мой, — он улыбнулся мне в ответ, — только тише, не спугни нашего внезапного гостя, — он указал рукой на сидящего на столе голубя. Тот осторожно пил воду из небольшого блюдца. Его больное крыло было примотано бинтом к телу. — Ему лучше? — кивая на птицу, спросил я. — Сейчас сложно сказать, но он с удовольствием ест и пьет, а значит, идет на поправку, — негромко ответил священник, а затем сменил тему, — ты пробовал Иван-Чай? — Неа, — с удивлением посмотрел я на Святого Отца, — мне однажды мама давала траву-мураву, это Иван-Чай? Отец Василий улыбнулся, а затем протянул мне стеклянную банку с засушенной травой: — Это другое, вот, посмотри, я сам собирал в местном лесу, попробуешь? Я согласился, и через минуту Святой Отец уже наливал кипяток из самовара нам в чашки. Я сделал глоток: — Вкусно! — Еще бы, люди говорят, что свой Иван-Чай всегда вкуснее и полезнее, — с добротой пояснил Отец Василий.       Некоторое время мы молча пили чай, а потом священник спросил меня: — Ты знаешь, какой сегодня день, мальчик мой? Я призадумался, мне нелегко давалось запоминание церковных праздников. — Наверное, Иисуса распяли? — неуверенно ответил я. — Почти, — поправил меня Святой Отец, — в этот день Иуда предал своего учителя. Отец Василий открыл Слово Божье и прочитал: — Вошел же сатана в Иуду, прозванного Искариотом, одного из числа двенадцати, и он пошел, и говорил с первосвященниками и начальниками, как Его предать им. Они обрадовались и согласились дать ему денег; и он обещал, и искал удобного времени, чтобы предать Его им не при народе. — А Иисус знал об этом? — поинтересовался я. — Да, на тайной вечере Он даже сказал об этом самому предателю, — взгляд Отца Василия был устремлен в книгу. — А почему Иисус сделал Иуду своим учеником, если знал, что тот предаст его? — мне снова становились непонятны библейские истории. — Он давал ему шанс измениться, — мягко ответил Святой Отец. — А что случилось с Иудой потом, — мне не терпелось узнать концовку истории. Отец Василий задумался и нахмурил лоб. Я видел, как он хочет мне что-то сказать, но молчал. — Он стал хорошим человеком? — снова поинтересовался я. — Он… - священник осторожно подбирал слова, — он понял, что поступил плохо. — И стал делать хорошие дела? — договорил я за Отца Василия. — Нет, — священник закрыл книгу, — он повесился. В воздухе повисла тишина. Я отпил уже прохладный Иван-Чай. — Иисус знал об этом? — нарушил я наше молчание. — Знал, мальчик мой, — негромко произнес Святой Отец. — Значит это Иисус виноват в смерти Иуды? — мои мысли окончательно запутались. — Знаешь, Гриша, — после долгих раздумий Отец Василий ответил мне, — сказать честно, я сам не до конца понимаю Слово Божье, сам не могу понять намерений Всевышнего, а иногда у меня даже возникают сомнения, правильный ли я выбрал путь, путь служения Господу. Но потом я вспоминаю людей, которые получают утешение и поддержку, представляю отчаявшихся, хватающихся за человеческую доброту, как за спасительную соломинку, вижу тебя, мальчик мой, как ты приходишь ко мне каждый день, несмотря на то, что ты не веришь в Бога. Возможно, моя вера в Господа не всегда крепка, но моя вера в то, что следует оставаться хорошим человеком несмотря ни на что, всегда сопровождает меня.