Your Name

Я разочарованно ударила кулаками об лёд. У меня не получается. НИКОГДА не получается. Я стиснула зубы и села на лёд, пытаясь собраться с мыслями. Я здесь уже два месяца, но все ещё ничего не добилась. Они сказали, что мне придется вернуться к основам, чтобы исправить некоторые вредные привычки, которые у меня есть, - я была готова к этому. Но я не ожидала, как сложно это будет, когда каждая клеточка в моем теле должна быть перестроена после того, как я делала это всю жизнь. Я даже не предполагала, что эмоциональная борьба должна была изменить моё представление о музыке и хореографии. Я не понимала, какая высокая ответственность ложится на мои плечи из-за выбора музыки и частично хореографии. Никто не мешал мне тренироваться, меня никто не заставлял делать ежедневные планы, никто не контролировал мой график, но независимость, которую я получила, стала самым тяжёлым грузом, который я когда-либо носила на своих плечах. Теперь мне нужно было намного лучше работать. Я больше не была продуктом фабрики — я ОСТАНОВИЛА этот процесс. Ещё одна вещь, которую я не понимала. Как устрашающе было бы тренироваться вместе с Юзуру Ханю. Я всегда восхищалась его способностью быть настолько сосредоточенным и добиваться таких удивительных результатов, но теперь наблюдать за тем, как он работает так безупречно изо дня в день, просто усугубляет моё разочарование в моих собственных силах. Я думала, что у меня здесь будет друг, который поможет мне не тосковать по дому или на трудных тренировках. В конце концов, он тоже все это пережил, верно? Но, он был слишком занят, слишком погружен в свою собственную программу. И я тоже. Не было времени для забавных соревнований по прыжкам, весёлых разговоров о наших любимых песнях или шоу и не было времени, чтобы дурачиться с другими фигуристами, как раньше на соревнованиях. Это была просто работа, работа и работа. Мы видели друг друга каждый день, но едва ли говорили друг другу больше, чем просто «привет» или «увидимся завтра». Остальные фигуристы покидали каток, и я посмотрела на часы. Может, они и могли уйти, но я не могла. На сегодня было слишком много работы. Вскоре на льду остались лишь двое. Он всегда был первым, кто приходил сюда, и последним, кто уходил. Я старалась оставаться всё дольше и дольше, надеясь, что дополнительные усилия принесут мне результаты, которых я хотела добиться. Но в последнее время это просто отнимало у меня всё больше сил, и вместо достижений приносило лишь полное разочарование. Я сошла со льда, чтобы взять бутылку воды, и немного посидела на скамейке, чтобы отдышаться и попытаться сосредоточиться на совете, который Орсер дал мне касательно выполнения моего флутца. Это был мой самый большой фейл, и это было основной причиной того, что я всегда оставалась до конца дня, даже когда все уходили. Я не хотела, чтобы кто-нибудь видел… это. Но я не могла скрыть это от Юзуру. Он всегда был там. Он всё видел. Я была смущена и раздражена. Соперники, значит? — подумала я, мысленно выплевывая слова. Какие к чёрту соперники? Мне далеко до его уровня, особенно сейчас. Я встала и направилась ко льду в самое подходящее время. Я не была единственной, кто скрывал что-то от остальных фигуристов. Я знала над чем работал Юзуру, когда он остановился в центре катка, увидев, как я иду через двери утром и перестал делать, то, что он делал. На данный момент у него лишь одна цель, и он сделает всё для её достижения. Я могла бы узнать этот прыжок за милю, хоть я никогда и не видела, чтобы он пытался это сделать раньше. Я затаила дыхание, наблюдая, как он набирает скорость. И затем… ОН СДЕЛАЛ ЭТО. Я уронила бутылку с водой, моя челюсть чуть не ударила об пол, когда холод пробежал по моему позвоночнику. Он сделал это. Он идеально приземлил ЧЕТВЕРНОЙ АКСЕЛЬ. Это была самая красивая вещь, которую я когда-либо видела. Я увидела, как он вскинул кулак вверх в победном жесте, и мне показалось, что мое сердце разорвалось на тысячи кусочков. Как давно он научился 4А? Он повернул голову в сторону звука, издаваемого моей бутылкой с водой, льющейся на лёд. Через секунду после этого меня обдало веером льдинок, когда он остановился передо мной. «Ты видела это?», - спросил он. Однако он не ждал комплиментов. Он был зол, его голос был стальным и низким. Я все ещё пребывала в оцепенении, открыв рот от изумления и ужаса. Он протянул руки и схватил меня за плечи, слегка встряхнув. «ТЫ ВИДЕЛА?», - прорычал он. Я уверена, что он знал, что я видела. Наконец, я смогла кивнуть. «Ничего не говори, никому», - прошипел он. Я пожала плечами, и мой голос, наконец, вернулся ко мне: «Почему я должна кому-то об этом говорить?» «Я знаю, что ты разговариваешь с Мишей». Во мне вспыхнула искра: «Ты думаешь, я шпион или что-то в этом роде?» Я попыталась вытолкнуть чувства горечи, нас теперь даже друзьями назвать сложно. Его глаза сузились, но он отказался отвечать мне. «Никто не должен знать». «Успокойся», - сказал я. «Ты знаешь, что я подписала контракт о защите вашей конфиденциальности, ведь так?» Дело не только в том, что я должна была удалить все фотографии с ним из социальных сетей. Меня попросили воздержаться от любых упоминаний о нем вообще. Он приподнял бровь. «Я такой же, как и все». Я закатила глаза: «Нет, не такой же. Юзуру, ты - особенный. Ты - король». «Я не лучше других. Уж точно не лучше тебя». Я быстро взглянула на него. Возможно, он меня все ещё немного уважает? «Уж точно не меня. Я в аутсайдерах». Он покачал головой: «Ты не видишь этого, но, ты стала лучше». Я закатила глаза: «Ага, в моих мечтах» «Тогда докажи мне, что я не прав». Мои глаза встретились с его глазами. Теперь они были более мягкими, с намеком на ухмылку, играющую на его губах. Он снова поднял брови. Это был вызов. «Докажи, что я не прав, Евгения. Прямо сейчас»