Your Name

Юми Ханю. В последний раз, когда я ее видела, это произошло так неожиданно, что я даже не разглядела ее лица. Но теперь, в попытке успокоить колотящееся сердце, я смогла изучить ее более внимательно. Со светлой кожей и красивыми чертами лица она выглядела моложе, чем я думала. Я сглотнула, когда осознание ударило в голову. Она выглядела так… так же, как он. И их глаза…их глаза были одинаковыми. Вот только я не могла читать ее так, как читала его. Вдруг я поняла, что она меня тоже рассматривает. Молчание длилось очень долго, ее глаза переместились от меня к Юзу, а затем к нашим рукам. У меня что-то запорхало в животе, и это были не бабочки. Это были шершни. Я машинально сжала руку в кулак, пытаясь удержать её от тряски. Она видела нас до того, как он отпустил руку, в этом я была уверена. Наконец она заговорила по-японски, и, к моему облегчению, я знала достаточно слов, чтобы понять, что она говорит. «Я собиралась купить тебе натто», — сказала она Юзу, похлопывая по пустому пакету для продуктов, свисающему с ее руки. — «Но ведь ты уже поел, не так ли?» Ее голос не был расстроенным, но это нервировало меня еще больше. «Тебе пора на автобус.» Он сказал это мне. Я вздрогнула и посмотрела на него, умоляя. Разве он не знал, что я хочу быть частью этого? Что я хочу, чтобы на этот раз мы сделали это вместе? Он смотрел на меня, но я не двигалась. Выражение его лица было твердым и неумолимым, а мышцы челюсти были сжаты. «Ты опоздаешь на автобус, Евгения.» Я закрыла глаза, делая глубокий вдох, чтобы уменьшить разрастающееся давление в груди. Мне стоило быть осторожной в своих действиях, не так ли? «Ты прав» — ответила я тихо. — «Тогда я уйду первая» — сказала я, кивнув его матери. Мои щеки вспыхнули от того, как неловко это выглядело. Я надеялась, что в тусклом свете она не смогла этого разглядеть. Я снова повернула за угол. К ногам, казалось, были привязаны камни. Я увидела автобус, подъезжающий к остановке, и попыталась двигаться быстрее, но ноги не слушались. Каким-то образом мне всё же удалось сесть, прежде чем автобус уехал. Уличные огни мелькали за окном, и я снова закрыла глаза, пытаясь представить себе сцену, которая сейчас происходила вне моего поля зрения. Рассказывал ли он ей сейчас о том, что мы вместе? Или он отрицал это, как он отрицал перед репортерами? Сердце подсказывало мне, что в этот раз он не сможет отвертеться. Она видела, как он держал меня за руку. Плюс, матери всегда знают. «Что случилось?» написала я ему, когда вернулась домой. «Я расскажу тебе завтра. Слишком трудно писать, и я не смогу позвонить, пока она не уснет. Ложись спать.» Значит, всё было плохо. Я легла на кровать, прижимая телефон к груди. Мысли вернулись к той ночи, когда мы сидели на холодном бетоне у дома Юзу, и он сказал мне, что уверен, что она не поддержит нас. Почему сегодняшний день должен был так закончиться? Это было так прекрасно, а теперь…Меня снова охватило прежнее чувство, как будто Юзу был песком, который ускользал сквозь пальцы. А потом мой телефон снова завибрировал. «Спокойной ночи.» Он никогда не забывал. Ни разу с той ночи. Телефон завибрировал в третий раз. «Я люблю тебя.» — На следующее утро я глазела на него со спины, разглядывая его с головы до ног, пока он не видел меня. Это была отчаянная попытка понять, что произошло в его квартире прошлой ночью и что происходило в его голове прямо сейчас. Но Юзу иногда бывал закрытой книгой. Его скольжение было безупречным, как всегда, никаких оплошностей. Руки его были расслаблены, без сжатых кулаков и нервного напряжения. Но потом я увидела его шею. Его шея была напряжена. Я опустила голову, делая глубокий вдох, концентрируясь на ритме моих коньков. Занятие по скольжению сегодня почему-то казалось таким бессмысленным. Скейт Канада была всего через несколько дней, но Брайан настоял на том, чтобы мы все же посещали курс скольжения, чтобы «держать свой разум под контролем» Но мой разум был совершенно далек от этого. Особенно когда он думал о событиях прошлого вечера. В такие дни, как бы это ни было сложно, нам приходилось вести себя так, словно между нами ничего не происходило. После курса скольжения мы оба помчались на следующие занятия, лишь мимолетно взглянув друг на друга. Но даже этого взгляда мне хватило, чтобы увидеть то, чего я боялась. Его глаза были… печальными. С каждым часом я беспокоилась всё больше. Я должна была знать. В итоге, я написала ему. «Ты где?» Его ответ не заставил себя долго ждать. «Заканчиваю с Брайаном» Я быстро поднялась наверх. А потом я увидела, как он идет по пустому коридору с опущенной головой. Он поднял глаза, услышав, что я иду, и остановился. Его лицо было мрачным. Я кивнула на коридор сбоку, и на этот раз он сам пошел туда, так что мне не пришлось его затаскивать. «Расскажи мне что случилось,» повторила я свою просьбу. Он посмотрел на меня. «Как я тебе и говорил. Она не обрадовалась.» Сердце забилось сильнее, словно сжимая мои последующие слова. «Она…сказала тебе…расстаться со мной?» Внезапно он схватил меня за плечи, и мое тело растаяло от его прикосновения. «Я бы не сделал этого, даже если бы она так сказала», — быстро выпалил он, и его глаза вдруг вспыхнули. Тогда почему ты сегодня такой грустный? Почему тебе было тяжело писать мне вчера вечером? Что ты от меня скрываешь? Интересно. Я сделала ещё один глубокий вдох. Я должна была верить в то, что он сказал сейчас. Я повторила его слова в уме, чтобы успокоиться, а потом выпрямилась. «Значит, она тебе этого не говорила?» Он немного успокоился, его объятия теперь стали более расслабленными. «Нет.» «Тогда есть шанс,» — сказала я, а мое сознание прояснилось. «Я говорила тебе. Я готова к этому. Возьми меня с собой домой сегодня вечером.» «Что?» он уставился на меня, нахмурившись. «Ты с ума сошла?» «Возможно.» — «Tadaima,» сказал Юзу, нагнувшись и снимая обувь. Я сделала то же самое. А потом я быстро выпрямилась, как только голос-ее голос-ответил изнутри. «Okaer--» Она замолчала, как только вышла из-за угла. Она посмотрела на меня сверху вниз, а потом на Юзу. «Мама, это Женя,» — сказал ей Юзу по-японски. «Почему она здесь?» спросила она. «Она немного говорит по-японски,» — ответил Юзу, и его голос звучал почти предупреждающе. «Yoroshiku onegaishimasu,» сказала я быстро, чтобы доказать, что он сказал правду, и попытаться разрядить обстановку. На этот раз Юзу сказал мне, насколько низко нужно поклониться. Она поклонилась в ответ, но ничего не сказала. Эта тишина убивала меня. «У вас очень хороший дом», — сказал я по-японски. Она кивнула, но ответила по-английски. «Пожалуйста, проходите.» Я вздохнула с облегчением и проследовала за Юзу в гостиную, где мы уселись на один из диванов. Но все равно никто ничего не говорил. От этого было ужасно неудобно. Придумай что-нибудь, о чем можно поговорить, Женя. Не подведи Юзу. Ты сказала, что готова. Но всё же его мама заговорила со мной первой. «У тебя скоро соревнование.» Её тон был приятным, но она все же говорила со мной по-английски, и это немного задевало. Она не верила, что я смогу это сделать? Я правда не много знала, но как еще я смогла бы научиться, если у меня не было практики? «Да,» — сказала я, пытаясь улыбнуться. «Юзу-кун очень бережно относится к своему рациону перед соревнованиями», — продолжила она. О боже. Она собиралась рассказать про Макдональдс? Я внутренне сжалась. «Есть кое-что, что он обычно ест по вечерам здесь, дома», — сказала она. Я повернулась, чтобы посмотреть на Юзу, и его глаза стали больше, когда он проследил за ней, проследовавшей на кухню. «Okaa-san.» Я нахмурилась. Что здесь происходит? Как раз в этот момент его мать снова появилась, неся маленький поднос с некоторыми предметами на нем-накрытой миской, несколькими маленькими тарелками с рисом и некоторыми приправы. Она поставила поднос на стол между нами и села. «Ты фигуристка. Тебе это тоже пойдет на пользу.» А потом она подняла крышку миски. Я в шоке оглянулась на Юзу. Я не была готова к такому. Я совсем не была готова к такому «Я думала, что Натто - это еда для завтрака», — прошептала я Юзу, стараясь не показывать огорченния. «Моя мама изучила много исследований о натто. По-видимому, польза для здоровья может быть еще сильнее, если его есть перед сном», — объяснил он. «В большинстве случаев я делаю его сама, но на этой неделе нет времени, поэтому в этот раз я купила. И всё же, выглядит очень неплохо», — сказала она, доставая слизистую, тягучую смесь и укладывая ее на тарелку. «Юзу сказал, что ты была в Японии много раз. Тебе нравится такое?» Я уже чувствовала запах, и мое нутро реагировало не так, как я бы хотела. Я люблю японскую кухню… но это… этого я всегда избегала. Почему все должно было быть именно так? простонала я про себя. «Тебе не обязательно это есть», — сказал мне Юзу. «Я съем это», — внезапно заявила я, и взяла тарелку. Я съем. Я съем то, что ты ешь. И я стала есть. Оно было липким, невероятно липким, и совершенно неприятным на вкус. Как люди могут есть такое каждый день? Я изо всех сил пыталась прожевать, а потом быстро проглотила. Не делай такое лицо, Женя. Не хами. «Мне нравится есть его вместе с этим», — быстро сказал Юзу, добавив в мою тарелку соевый соус, дайкон и горчицу. Да, Юзу, так было лучше. Возможно, со временем мне это понравится. Но потом я снова услышала, как мама Юзу говорит. «Прошу прощения, что я так быстро ухожу. Мне нужно будет встать в 3 для телефонного звонка, поэтому сегодня мне нужно лечь спать пораньше», — сказала она. 3 часа... ночи? Точно, Япония опережала нас на 13 часов. Чтобы обсудить дела или даже просто поговорить с семьей, нужно было проснуться посреди ночи. Я посмотрела на маленькую женщину напротив меня. Сколько она сделала для своего сына? Скольким она пожертвовала? Большим, чем ты можешь себе представить, подумала я. «Пожалуйста, не ложись слишком поздно,» — сказала она Юзу. Она коротко кивнула мне. «Oyasuminasai», — сказала она, а затем собрала посуду и ушла. И это все? Обмен несколькими короткими любезностями и проверка моей толерантности к соевым бобам? Почему-то казалось, что этого было недостаточно. Но все ещё будет. Юзу смотрел на меня. — «Прости,» — тихо сказал он. «Мы попробуем снова в другой раз,» — сказала я, поспешно вставая. Это было не то, чего я хотела, но могло быть и хуже. И уж точно это не будет моей последней попыткой. Я бы никогда не сдалась. «Спасибо, что попыталась,» — пробормотал он. «Я смогу добраться до автобуса сама», — сказала я, надевая туфли, а затем повернулась и посмотрела через плечо на дверь. «Ты уверена?» «Да, уверена», — кивнула я. А потом я остановилась и посмотрела на него. «Oyasumi.» Он протянул руку и коснулся моего лица, его пальцы скользнули по моей коже, его губы были неподвижны. «Я люблю тебя,» — прошептала я. «Я знаю.»