Your Name

Свет от вспышек камеры временно ослепил меня, но через мгновение мои глаза приспособились, и белые пятна в форме звезд начали исчезать. Я выбрала знакомые лица в рое СМИ передо мной — люди, которых я знала, не нападут на меня сразу. Это было ужасно, толпа людей пихала мне в лицо микрофоны и диктофоны, но я должна был с чего-то начать. «Почему вы катались вместе с Ханю?» Сам вопрос меня немного успокоил, так как они действительно идентифицировали это как гала выступление. Я тщательно подбирала слова. «Мы работали над этим номером. И поскольку кадры уже просочились в массы, не имело смысла ждать несколько месяцев, чтобы показать его,» — сказала я. Это была своего рода правда. Прошло много времени с тех пор, как мы были вместе… как работали над этим. «Почему вы выбрали эту песню?» Это было сложнее. «Это была песня, которую мы оба слышали, и нам показалось, что она подходит,» — я сглотнула. Это был плохой ответ. Показалось, что он подходит…? Что ты говоришь, Евгения? «Где Юзуру Ханю?» Мое сердце подпрыгнуло. На это у меня не было ответа. Я огляделась, надеясь увидеть Брайана или кого-нибудь, кто мог бы мне помочь. Вместо этого мой взгляд упал на Габби. Она была всего в нескольких футах от меня: крошечная группа репортеров вокруг нее по сравнению с массивной толпой передо мной. Она была золотой медалисткой турнира, а я все ещё крала её внимание. Наверное, теперь она ненавидела меня ещё больше. А потом что-то размыло всё. Это было не осязаемо. «Вы с Ханю состоите в отношениях?» Мне придётся солгать, не так ли? От этой мысли мне захотелось плакать и блевать одновременно. Мне не хотелось лгать. Я не хотела этого отрицать. Но какой у меня выбор? Я глубоко вздохнула, мои губы были готовы сформировать слова, которые я заслуживала. Может быть, теперь это не будет ложью. Может быть, мы больше не были. Я даже не знаю. В этот момент кто-то ударил меня бедром, и я потеряла равновесие. Я подняла глаза и растерялась. Габби? Что она здесь делала? Но она не смотрела на меня. Она смотрела репортерам прямо в глаза, ее лицо было твердым и решительным. «Слушайте, мы все очень заботимся друг о друге в ТКК,» — сказала она, ее тон набирал обороты. Репортеры были так же ошеломлены, как и я, когда ее прервали. А потом она взглянула на меня мельком, прежде чем сказать следующие слова немного тише: «Все не то, чем оно кажется.» Я медленно моргнула, осознав, что она только что сказала — что она только что сделала — для меня. Наступила напряженная минута молчания, а затем СМИ снова начали гудеть вопросами, разговаривая друг с другом так, что я не могла разобраться ни одной фразы. Пока один голос не прозвенел громко и четко. «Это все вопросы, на которые мы ответим сегодня.» Это был Брайан, размахивающий руками в воздухе, подписывая конец моего короткого, но ужасного допроса. Я выдохнула, не осознавая, что задерживаю дыхание, и мои плечи опустились в изнеможении, когда тело Брайана, наконец, защитило меня от язвительных глаз вещателей и артистов, уводя меня из комнаты СМИ. «Тебе действительно нужен агент,» — пробормотал он, когда я села в его машину. «Прости, Брайан,» — внезапно сказала я. Он мельком взглянул на меня.   «И ты меня.» «Все кончено?» Он молчал. «Он ушел, не так ли?» – я пыталась сохранить самообладание, мой голос был едва слышен. «Он попросил меня позаботиться о тебе,» — ответил Брайан. Это должно было утешить, зная, что он предпочел бы попросить нашего тренера спасти меня от катастрофы, с которой он заставил меня столкнуться в одиночку. Но для меня это значило только одно. Что он больше обо мне не заботится. Я закрыла глаза, откинувшись на подголовник, позволяя себе мысленно вернуться в моменты, которые так много значили для меня… Он развязывал мои коньки, перевязывал мне запястье, спорил с Брайаном о том, чтобы поехать в больницу, нес мою сумку, поддерживал меня каждый раз, когда я боролась на льду, находил меня в состоянии ненависти к себе, работал всю ночь, чтобы сломать мою лихорадку, был терпелив со мной, когда я работала над своей лихорадкой. Он всегда заботился обо мне, даже когда я не думала, что нуждаюсь в этом. Список казался бесконечным, но… это действительно был конец. И на этом все закончилось. Теперь, когда он был мне нужен больше всего, его не было. «Я не хочу говорить об этом сейчас,» — сказала я маме, когда увидела ее лицо в отеле. Она долго смотрела на меня, а потом через плечо взглянула на Брайана. «Спасибо, что заботитесь о ней.» «Вам лучше уйти, пока они не нашли тебя здесь,» — сказал Брайан. Я увидела, что наши чемоданы уже собраны. Аэропорт был недалеко отсюда. Мы можем добраться туда раньше всех, если уедем сейчас. Я ненавижу это. Я ненавижу убегать. Чувство ненависти привело меня туда, где я всегда могла от него избавиться. Мама посчитала, что я сошла с ума, когда я пошла куда-то одна в столь поздний час после нашего возвращения домой. Но мне необходимо было найти тихое место, где я могла бы привести свои мысли в порядок. Мои пальцы методично перебирали шнурки коньков на катке, мои рассеянные мысли замедляли свой темп. Почему это случилось? Почему он убежал? Я пыталась разобраться во всем этом. Я ломала голову. Мне жаль, что я не знала, где он был. Я хотела, чтобы мы могли просто поговорить, разобраться во всем вместе. Ещё ведь не поздно, не так ли? Неужели нет выхода из этой передряги? Или он махнул на меня рукой? Разве не он сказал, что не важно, что случилось или кто нас видел? Я думала, ты не такой, Юзу. Я думала, что ты… «Я не такой храбрый, как ты думаешь.» Его слова ярко всплыли в моей памяти. Может быть, великий Юзуру Ханю, который излучал уверенность и был примером для стольких людей, убежал, потому что он… боится? Эта мысль потрясла меня изнутри. Я с самого начала боялась, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, что я недостаточно хороша для него, что я потеряю его. Почему я никогда не принимала его сторону? Неужели я вознесла его на такой высокий пьедестал, что не обратила внимания на его страхи? Он тоже мог испугаться. Но чего? СМИ? Разве не он говорил, что ему все равно, что думают люди? Вдруг я вспомнила, что он сказал вчера вечером. «Если мы раскроемся сейчас, то все, что они говорят о тебе, будет похожим на правду. Что ты пришла сюда ради меня, а не ради Брайана. Что ты не можешь сделать это в одиночку.» Знакомое ощущение закралось в меня, другой разговор всплыл в моей памяти. Ему было не все равно, что думают люди. «Признай это, тебе не все равно, что думают остальные.» «Ты права. Но я должен.» Что он сказал дальше? Там что-то было. У меня заболела голова, когда я попыталась вспомнить. Я закрыла глаза, и слова медленно, но верно возвращались ко мне. «Почему-то все, что я делаю, делает тебе только хуже. Потому что… я тот, кто я есть. Я никогда не желал причинить тебе боль.» Мои глаза распахнулись. Он ушел… ради меня? Боялся ли он, что так будет всегда, что в конце концов он причинит мне боль? По его мнению, оставить меня на льду было меньшим преступлением, чем остаться в моей жизни? «Этого бы не случилось, если бы не я.» Нет, Юзу. Это не ответ. Это не то, чего я хочу. Я не нуждаюсь в защите, сейчас я сильнее. Теперь я смелее, как ты и говорил. Достаточно храбра, чтобы справиться с серебром, достаточно храбра, чтобы противостоять миру. Ты тоже можешь быть храбрым, если будешь рядом со мной. В следующее мгновение я уже сидела в медиа-ложе в дальнем конце катка, переключая аудиосистему. Я выбрала песню и позволила ей заполнить всю пространство, после чего уже сама вернулась на лёд. You can be amazing Ты можешь быть потрясающим. You can turn a phrase into a weapon or a drug Ты можешь превратить фразу в оружие или наркотик. You can be the outcast Ты можешь быть изгоем Or be the backlash of somebody's lack of love Или ответной реакцией на нехватку любви у кого-то. Or you can start speaking up Или ты можешь начать разговор. Nothing's gonna hurt you the way that words do Ничто тебя так не ранит, как слова, When they settle 'neath your skin Когда они оседают у тебя под кожей, Kept on the inside, no sunlight Сдерживаемые внутри, куда не проникает солнца луч. Sometimes a shadow wins Бывает, что мрак побеждает. Я ступила на лёд, срывая с лезвий чехлы, позволяя энергии музыки пронизывать меня, пока я не коснулась льда коньками. But I wonder what would happen if you Но я гадаю, что бы произошло, если бы ты Say what you wanna say Сказал то, что хочешь сказать, And let the words fall out И позволила словам вылетать. Honestly I want to see you be brave Правда, я хочу увидеть, как ты будешь храбр Это была боевая песня, и больше всего на свете мне хотелось найти его, дать ему возможность услышать эти слова, чтобы они убедили его, что есть другой путь, кроме этого. Everybody's been there, everybody's been stared down by the enemy Все там были, все опустили глаза перед врагом, Fallen for the fear and done some disappearing, bowed down to the mighty Сраженные страхом, а некоторые испарились, преклоненные пред могуществом. Don't run, stop holding your tongue Не беги, хватит держать язык за зубами. Maybe there's a way out of the cage where you live Может быть, есть выход из клетки, в которой ты живёшь, Maybe one of these days you can let the light in Может быть, однажды ты сможешь впустить свет. Show me how big your brave is Покажи мне, какой ты храбрый. Мои волосы растрепались из-за быстрого ритма и теперь они струились вокруг меня, как слова песни. And since your history of silence И раз твоя история молчания Won't do you any good Не принесла тебе никакой пользы, Did you think it would? Неужели ты думал, что будет иначе? Let your words be anything but empty Пусть твои слова не будут пустотой. Why don't you tell them the truth? Почему ты не говоришь правду? Say what you wanna say Скажи, что ты хочешь сказать, And let the words fall out И позволь словам вылетать. Honestly I want to see you be brave Правда, я хочу увидеть, как храбр ты будешь Музыка закончилась, но я услышала ещё один хлопок. Я посмотрела на дверь, моё и без того колотящееся сердце забилось ещё сильнее. Здесь кто-то был? Кто мог быть здесь сейчас? Может быть… он? Я поспешно покинула лёд, снимая коньки быстрее, чем когда-либо прежде. Я бросилась в комнату Замбони. Она была пуста. «Тебе опять мерещится, Женя,» — пыталась я убедить себя, идя по коридору. Это не мог быть он. Я опустила глаза и покачала головой. И тут мое внимание привлек блеск серебра. Я рванулась вперёд и упала на колени. Я подняла её, а мое сердце застряло в горле. Это был резинка. Это могла быть чья угодно резинка. Но я знала, что это была моя. Он был здесь. Видел ли он все это? Разве это не имело значения? Почему ты сдаёшься? Мне хотелось закричать на него. Почему ты уходишь, когда между нами столько невысказанного? И вдруг я встала. Я чувствовала мурашки, что бегали по моей спине. Эта песня была не только для него. Это песня была для меня. Это я промолчала. Я всегда говорила только половину того, что чувствовала, надеясь, что он волшебным образом прочитает мои мысли. Вот почему он не понимал моих чувств той ночью во время грозы, вот почему он не понимал моих чувств сейчас. Я могла бы оспорить свою точку зрения о совместной встрече с прессой, я могла бы отстаивать свою позицию по поводу проведения гала выступления. Но я этого не сделала. Я думала, что была такой храброй, надев это серебряное платье. Я думала, что я такая храбрая, когда одна встречалась с прессой. Но я не была храброй… с ним… с единственным человеком, который хотел понять меня больше, чем кто-либо другой. Say what you wanna say Скажи, что ты хочешь сказать, And let the words fall out И позволь словам вылетать. Honestly I want to see you be brave Правда, я хочу увидеть, как храбр ты будешь Я не могла позволить песне говорить за меня. Я говорю за себя. Я не могла сидеть и ждать, когда он придет ко мне. Я должна была пойти к нему. И я побежала. По коридору, за дверь, на парковку. Я лихорадочно искала его машину — она была там, но его там не было. Где же он? Внезапно мое внимание привлек какой-то звук и мои глаза метнулись через дорогу к автобусной остановке. Звук был вызван торможением транспорта… он собирался уезжать. Едва взглянув на дорогу, я побежала по тротуару, отчаянно желая успеть на автобус, пока он не уехал. Когда я добралась до него, он уже был в пути, и мои ноги резко остановились, когда я понял, что опоздала. Я наклонилась, пытаясь отдышаться. А потом я посмотрела на автобус и воспоминание вспыхнуло в моей голове. И точно так же, как в моей памяти, он был там, смотрел в окно на меня. На этот раз он был бледен, глаза покраснели. Я покачала головой. Может, он и уезжает, но я не собиралась упускать этот момент, не сказав слов, что были в моём сердце. Я поднесла руки ко рту и закричала так громко, как только могла. «Я от тебя не откажусь, Юзуру Ханю!»