Your Name

Я постучалась всего лишь раз и дверь открылась. «Мне нужно его увидеть». Его мать стояла передо мной, только наполовину открыв дверь. «Ему нужно... пространство,» — таков был ее тихий ответ. Я знала, что он где-то там внутри, страдает так же, как и я. «Он нуждается во мне», — настаивала я. — «Мы нужны друг другу.» «Это касается не только тебя.» Я быстро моргнула в замешательстве. «Когда ты это увидишь, иди поговори с ним снова,» — тихо сказала она. И прежде чем я успела что-то сказать, она закрыла дверь. Мои глаза быстро двигались, когда мой мозг изо всех сил пытался понять ее реакцию, а затем мои ноги медленно понесли к лестнице, уводя меня обратно вниз. Было что-то, чего мне не хватало, что-то, чего я снова не поняла. Что же это было? Я была слишком измотана, чтобы думать. Жестокость выходных настигла меня — слишком много сложных прокатов, слишком мало сна. Я почувствовала, что угасаю, мои ноги ослабевают подо мной. Просто подожди немного, Женя, — сказала я себе. Просто возвращайся домой сегодня вечером. Так я и сделала. - Урок скольжения, 10 часов утра. Я наклонилась, чтобы зашнуровать свои коньки, но мои пальцы слегка дрожали. Что, если он будет здесь сегодня утром? Что, если его не будет? «Ну, хоть ты здесь,» — раздался голос с входа. — «Где Юзу? Где Габби?» Я с облегчением посмотрел на Джейсона. Его голос был таким же, как обычно, шумным, но выражение его лица выражало сочувствие. «Ты выглядишь так, словно тебя нужно обнять,» — сказал он, широко раскинув руки. Это было именно то, что мне было нужно. «Будь сильной,» — сказал он, похлопывая меня по спине. — «Ты крепкое печенье.» «Печенье?» — сказал я, отстраняясь и почти смеясь. «Это просто выражение,» - усмехнулся он. Именно тогда наш разговор был прерван шумом у двери катка. Молодой человек, которого я не узнала, проталкивался — охранник не смог его удержать. Я задержала дыхание. Он был ... японцем. Паника пронзила меня. Был ли он репортером? Они были здесь, чтобы допросить меня больше? Я сразу же спрятала лицо, пытаясь помешать ему увидеть меня. Но потом я вдруг поняла, что понимаю, о чем он кричит. «Я просто что-то оставил там! Мне просто нужно это получить — мой босс убьет меня, если я этого не сделаю!» Я медленно обернулась. Охранник отталкивал его, явно не в силах его понять. «Chotto matte, kudasai!» — я вдруг закричала. Джейсон посмотрел на меня, но я бросилась вперед к двум мужчинам. «Что ты оставил здесь?» — сбратилась я к незнакомцу по-японски. На секунду я увидела на его лице облегчение, когда он услышал свой собственный язык, но затем его глаза расширились, когда он узнал меня. «Медо-чан? Ты говоришь по-японски?» Я покачала головой. «Просто скажи мне, почему ты здесь.» «Я был здесь в пятницу, снимая Юзуру Ханю для документального фильма. Для выживших после землетрясения. Я оставил штатив стоимостью 67 000 иен. Мой босс хочет вернуть его,» — он быстро произносил свои слова, но я обнаружила, что держусь только за некоторых из них, остальные исчезают. Мое дыхание учащалось. Для выживших после землетрясения. Землетрясение. Выжившие. «Пожалуйста,» — попросил мужчина. Я заставила себя сосредоточиться и столкнулась с охранником. «Ему просто нужно получить оборудование, которое он забыл в пятницу,» — сказала я по-английски. Охранник поднял бровь, но согласился впустить его. «Давайте начнем, пожалуйста,» — крикнула Трейси со льда. Моя голова кружилась, когда я ступила на гладкую поверхность льда. Это был недостающий кусок... Это было то, что я не могла вспомнить вчера. «Просто признай это. Тебя волнует, что все думают.» «Ты права. Но я должен. Все зависят от меня. Я должен беспокоиться о своей семье, тренерах, фанатах, Сендае... Японии.» Моя семья ... тренеры ... фанаты ... Сендай ... Япония. «Это касается не только тебя.» Это было не только обо мне. Это было намного больше, чем я. «Может быть, однажды ты поймешь.» Музыка начиналась, но я не слушала. Ответы пришли ко мне, наконец. Он не ушел, потому что не любил меня. Он ушел, потому что тоже любил всех. Осознание залило меня, начало душить меня. Как я могла попросить его выбрать меня среди тысяч других, кто нуждался в нем? Кто я такая, чтобы забрать у него так много, когда я не могла дать ему столько же, сколько он дал мне? Было ли это слишком много? Должна ли я сдаться, как и он? «Разве мы не можем поставить что-то более оптимистичное?» — голос Джейсона прервал мои мысли. — «Что с музыкой Трейси в эти дни?» Внезапно мои уши настроились на музыку, лирика просочилась в меня. (I Won't Give Up by Jason Mraz) And when you're needing your space / To do some navigating I'll be here patiently waiting / To see what you find И когда тебе будет нужна свобода/ Ради каких-то скитаний, Я буду терпеливо ждать,/ Чтобы увидеть, что же ты найдешь... Cause even the stars, they burn / Some even fall to the Earth We've got a lot to learn / God knows we're worth it No, I won't give up Ведь даже звезды сгорают, а некоторые/ И того больше — срываются на землю. Нам многое предстоит узнать,/ Видит Бог, оно того стоит. Нет, я не утрачу веру в нас. Я смотрела вперед, слова били меня, словно пули. I don't want to be someone who walks away so easily /  I'm here to stay and make the difference that I can make Our differences, they do a lot to teach us how to use /  The tools and gifts we got yeah, we got a lot at stake Я не хочу быть тем, кто легко сдается,/ Я останусь здесь и изменю все, что в мои силах. Наши различия могут научить нас, как/ Использовать средства и таланты, что нам даны, Да, многое поставлено на карту. And in the end, you're still my friend at least we did intend /  For us to work we didn't break, we didn't burn We had to learn how to bend without the world caving in/  I had to learn what I've got and what I'm not and who I am И, в конце концов, ты все еще мой друг,/ Как минимум, мы хотели быть вместе,/ Мы не сломались, Мы не сгорели... Мы должны были научиться тому, /Как прогнуться самим, если мир не прогнется./ Я должен был понять, что в моих силах, что нет,/ И кто я такой... Я Евгения Медведева, Чемпионка мира. Я была смелой. Я тоже выжила. Мы были разными на многих уровнях, но мы были слишком похожи, чтобы это игнорировать. У меня было, что дать ему. Я бы не оставила его в покое, чтобы понять это. Я бы не стала - я не могла - сдаваться. I won't give up on us / Even if the skies get rough I'm giving you all my love / I'm still looking up Я не утрачу веру в нас,/ Пусть даже небо осерчает. Я дарю тебе всю свою любовь,/ Я по-прежнему верю в лучшее. Меня трясло. Ошеломленная эмоциями, я споткнулась о свои коньки. «Ты в порядке?» — спросил Джейсон. «Я должна идти,» — выпалила я. Я вырвалась из группы, практически сбежав в сторону. Я знала, что я должна была сделать сейчас. «Я просто… буду здесь, тогда, один,» — крикнул Джейсон мне вслед, но я едва слышала его. Я стаскивала свои коньки, хватая сумку. Следующее, что я помню, я снова стучала в дверь его квартиры. Мое сердце билось, мои легкие задыхались, чтобы получить больше кислорода. Наконец его мать открыла, и я низко поклонилась. «Теперь я понимаю,» — сказала я. — «Пожалуйста, дайте мне увидеть его». Она глубоко вздохнула, и я надеялась, что это означает, что она рассматривает мою просьбу. «Он заперся, не так ли? Он не будет говорить, верно?» «Hai,» она ответила, ее голос дрогнул, и теперь я могла видеть беспокойство, написанное на ее лице. «Позвольте мне попробовать. Пожалуйста.» Наши глаза встретились на один короткий, напряженный момент, а затем... она открыла дверь. «Arigatou gozaimaisu», — я выдохнула, а затем бросилась мимо нее, направляясь к его комнате. Я подняла руку, чтобы постучать в его дверь, но она открылась прежде, чем у меня появился шанс. «Женя.» Он когда-нибудь произносил мое имя так? И затем, без предупреждения, он обнял меня. «Я скучал по тебе,» — прошептал он, а затем, так же внезапно, он отпустил меня. Я моргнула. Я не ожидала этого, но я не собиралась сбиваться с курса. «Пойдем со мной,» — сказала я. «Куда?» «Вот увидишь.» Я почти могла видеть, как он ковыряет пол ногой, и его взгляд устремился на мать, наблюдающую за происходящим. «Я не собираюсь.» Даже этот взгляд подтвердил то, что я знала, чтобы все это было правдой. Он боялся, как и в тот день. Но теперь я знала почему. — «Ты выходил раньше,» — напомнила я ему. «Это была ошибка,» — он внимательно посмотрел на меня, словно проверял мою реакцию. Раньше эти слова причиняли мне боль, заставляли меня замолчать. Но теперь я поняла его лучше. Я знала, что он снова скрывался от правды, просто пытаясь оттолкнуть меня, потому что это было то, что он думал, что он должен сделать. Я больше не влюблялась в это. «Это не было ошибкой. Тебе понравилось.» «Мне не понравилось.» «Перестань врать себе, Юзу. Так всё и было,» — я сохраняла зрительный контакт. И, наконец, он не стал спорить. Я перевела взгляд на его мать и увидела, что он тоже смотрит. Она видела вопрос в моем выражении, я знала. Могу ли я увести его? Ты позволишь мне? Не говоря ни слова, она просто кивнула. И эта маленькая победа дала мне силы, в которых я нуждалась, чтобы взять руку Юзу в свою. Внезапно я села в автобус, Юзу рядом со мной. Это будет долгая поездка. Но это того стоит. --- «Почему здесь, Женя?» Он смотрел на слова на табличке в передней части автобуса, и его голос был тихим и нерешительным. Я знал, что когда он понял, где мы остановились, он пытался отказаться от этой безумной затеи. Я встала, но он не двигался. «Пожалуйста, сделай это со мной,» — тихо сказала я. Его лицо было бледным и напряженным. — «Я не могу.» «Это самое красивое место в этом городе — в этой стране — и ты не хочешь его видеть. Почему?» «Я не знаю.» «Я знаю. Ты боишься.» Он нахмурился. — «Откуда ты знаешь, чего я боюсь? Я никогда не говорил тебе.» «Я знаю,» — сказала я. Было много вещей, которые мы не сказали друг другу, но теперь это должно измениться, если бы у нас был шанс. Я посмотрела на переднюю часть автобуса. Все остальные вышли. Мы не могли больше ждать. Время шло. И вот я взяла его за руку, вывела из автобуса, увела его из толпы в место, которое, как я знала, было бы безопасно для нас обоих. Его рука дрожала в моей руке так, как я никогда раньше не чувствовала, и я инстинктивно усилила свою хватку. А потом мы свернули за угол... И вдруг все оказалось на виду. «Ты боишься этого,» — тихо сказала я. Я даже не знаю, слышал ли он меня. Его глаза были сосредоточены, очарованы. Он никогда не видел этого раньше. Он никогда не видел Ниагарский водопад. Я была здесь однажды, но, глядя на это сейчас, я видела это глазами Юзу, и почему-то это было ещё более впечатляющим в этот момент, чем в первый раз. На фоне безоблачного неба Ниагара был массивным, громоподобно взбивающимся белой и водяной пеной, невообразимо высоким и широким. Это было дико, неконтролируемо, мощно и красиво, как человек, стоящий рядом со мной. «Откуда ты знаешь?» — прошептал он. «Ты пришел сюда не потому, что боишься этого. Ты боишься видеть, как это удивительно и чудесно. Ты боишься позволить себе привязаться к другому месту, другому городу, потому что ты чувствуешь, что должен так много своему дому.» Он оторвал взгляд от красоты водопада, чтобы заглянуть мне в глаза. «Ты права. Но я не просил об этом. Я тот, кто я есть. Я не просто Юзуру Ханю, золотой олимпийский призер. Я Юзуру Ханю, выживший после землетрясения.» Я увидела боль в его глазах и содрогнулась внутри, задаваясь вопросом, как глубоко проникают шрамы. После катастрофы прошло семь лет, но почему-то я смотрела в глаза 16-летнего мальчика, испуганного и неуверенного в том, что делать. Две Олимпиады, две золотые медали, миллион вещей между ними, и нет времени, чтобы справиться с ужасом этого темного, ужасного времени. Было так темно, что он даже не позволил мне увидеть это до сих пор. «Я знаю, ты любишь своих людей,» — сказала я серьезно. — «Я тоже люблю своих. Я никогда не забуду, откуда я. Я всегда буду кататься за них. Но также хорошо любить и другие вещи. Хорошо жить своей жизнью. Можно двигаться дальше.» «Как я могу двигаться дальше, Женя?» — он сорвался. — «Ты знаешь, сколько людей погибло? 16 000.» Число потрясло меня. «Как я могу прожить свою жизнь, зная, что они потеряли свою?» — спросил он меня отчаянно. «Люди все ещё борются, и почему-то я думаю, что заслуживаю иметь то, что хочу?» «Да, люди погибли. Это было ужасно, я знаю. Ничто не может изменить этого. Ничто не может сделать так, чтобы это ранило меньше. Но ты выжил, Юзу. Ты выжил. Ты символ надежды, ты знаешь это больше, чем кто-либо другой. Но знаешь ли ты, ПОЧЕМУ ты символ надежды?» Он покачал головой. «Потому что ты представляешь, что это значит не перестать жить своей жизнью, продолжать жить, когда это тяжело. Ты даёшь им надежду, потому что никогда не сдавался, даже когда люди думали, что ты должен, когда они сказали, что ты не можешь выздороветь. Что ещё можно сделать, чтобы доказать им, что ты выжил, чем показать им, что ты тоже можешь это пережить? Что ещё может значить жизнь в твоей жизни, чем не позволить ничему помешать тебе следовать за своими мечтами?» Он уставился на меня, потеряв дар речи. А потом я немного отступила. «Я понимаю, что эти мечты не включают меня,» — тихо сказала я. — «Но если, возможно, ещё есть шанс, что я в них буду, ты знаешь, где я буду. Я буду ждать. Я буду ждать столько, сколько потребуется». And when you're needing your space / To do some navigating I'll be here patiently waiting / To see what you find И когда тебе будет нужна свобода/ Ради каких-то скитаний, Я буду терпеливо ждать,/ Чтобы увидеть, что же ты найдешь... Я тихо села в автобус. С того места, где я находилась, я все еще могла видеть его, смотрящего на водопады, его узкую, стройную форму, затмеваемую огромным объемом воды. Я отвела взгляд, жажда быть с ним сейчас почти сильнее, чем моя сила воли. Я закрыла глаза. Автобус тронулся, и я услышал звук тормозов, когда мы выдвинулись вперёд. Но потом я услышала другой звук. Мои глаза открылись, и я обернулась на своем месте, чтобы увидеть, кто так кричал. Это был Юзу. Он бежал... за автобусом. За мной. Я выскочила со своего места, спотыкаясь от резкого движения. «Пожалуйста, остановите автобус!» — кричала я. Каким-то чудом водитель автобуса услышал. Но прежде чем я смогла добраться до своего места, Юзу уже забежал в автобус, приближаясь ко мне, не обращая внимания на взгляды других пассажиров. Он схватил меня за руку и вытащил из автобуса обратно к водопаду. Ошеломленная, я уставилась на него. Почему он сделал это так внезапно? «Женя,» — сказал он, тяжело дыша, стоя рядом со мной. — «Смотри.» Я смотрела на водопады в поисках того, что он хотел показать мне. «Нет,» — сказал он. — «Вглядывайся.» И тогда я увидела это. Луна. Белое на фоне голубого неба, но безошибочно там, сияющее как-то одновременно с солнцем. Мой живот перевернулся, и я перевела всё в шутку. — «Это ... это просто научное явление,» — запинаясь, сказала я. Я видела это раньше, конечно. Я просто забыла, что иногда это случалось, когда я покупала браслеты. «Тсс,» — сказал Юзу, и мои глаза уставились на него. — «Позвольте мне поверить в это». Я посмотрела вниз, не зная, что сказать, но вдруг руки Юзу легли мне на плечи, поворачивая меня к нему лицом. «Женя,» — сказал он, и мое сердце немного замерло от того, как он смотрел на меня. — «Есть ли... шанс? Для нас?» Мое сердце было переполнено, но я вспомнила, что это было больше, чем просто сохранение наших отношений. — «Я привела тебя сюда не для себя. Я знаю, что это больше, чем просто мы вместе». «Я знаю,» — сказал он. «Я слышал все, что ты сказала. И ты была права. Я боялся. Я все ещё боюсь. Но теперь я знаю, чего хочу.» «Чего ты хочешь?» — по какой-то причине мой голос почти пропал. Но он снова был сильным и устойчивым. «Я хочу всего. Я хочу быть их надеждой, я хочу сделать людей счастливыми. Но я тоже хочу быть счастливыми. И я хочу... тебя.» И вдруг я оказалась в его руках. Я не была уверена, пришла ли я к нему, или он пришел ко мне, или, может быть, мы оба нашли друг друга одновременно. «Скажи мне, что это возможно,» — прошептал он. Я откинулась назад. Как бы я ни хотела оставаться в его руках, я не могла больше держать язык за зубами. Я должна была сказать, во что я верила. «Мы должны сказать им правду,» — сказала я. — «Мы должны рассказать всем. Больше не нужно прятаться, не нужно больше секретов». «А что, если они не примут мой выбор?» «Они любят тебя. У тех, кто действительно любит, может быть, есть шанс, что их поймут. Конечно, могут быть такие люди, как Брайан, которые профессионально волнуются за нас. А могут быть такие, как моя мама, которые беспокоятся о нас лично. Но они поддерживают нас, не так ли?» Его лицо сжалось. — «А как насчёт таких людей, как моя мама? Люди волнуются за нас... культурно?» Я сделала глубокий вдох. — «Я уверена, что будут и люди, которые беспокоятся об этом. И, может быть, этих людей будет труднее всего убедить. Может быть, это займет много времени. Но мы не можем позволить этому помешать нам попробовать. Это не их жизни. Это наша. Мы обещали, что будем бороться за это.» «И я обещал, что не буду мешать тебе. Но я помешал. Ты проиграла из-за меня. Они использовали меня, чтобы проникнуть в твою голову. Это серебро...» — я могла видеть вину, написанную на его лице. Я покачала головой. — «Я и раньше получала серебро. Но я все ещё здесь. Я буду продолжать сражаться, несмотря ни на что. Твоё золото говорит тебе идти за своими мечтами. Может быть, именно серебро заставляет меня идти за своими». Он серьезно посмотрел на меня, понимая все, что я говорила. «Я не проиграла из-за тебя. Это потому, что я не проигнорировала шум, как говорил мне Брайан. Но я собираюсь учиться. Я поправлюсь. Я не позволю этому повториться.» «Там будет больше шума. Там есть сумасшедшие люди. Они могут попытаться сделать тебе больно.» «Я знаю. Но на меня уже нападали, Юзу. Люди уже говорили обо мне много ужасных вещей. Но это произойдет независимо от того, вместе мы или нет. Это больно, но с каждым разом я становлюсь все сильнее. Я могу позаботиться о себе. Кроме того,» — сказала я, уверенно поднимая подбородок. — «Ты видел меня вчера? Я приземлила лутц на Гала.» «Я видел это в Интернете. Я гордился тобой. Но мне также было стыдно. За то, что я тебя так оставил. Ты можешь когда-нибудь простить меня?» Я видела сожаление в его глазах. Мое сердце сжалось. Эти глаза всегда заставляли меня хотеть простить его. Но я не могла игнорировать то, что он сделал. — «Я не буду лгать. Было больно, когда ты бросил меня. Я не поняла, почему. Почему ты не мог просто сказать мне?» «Я даже сам не знал причину. Я просто боялся. Потерять контроль, потерять поддержку всех, потерять тебя. Я не мог понять, как это могло сработать, поэтому я просто убежал. Но теперь я знаю, что то, что я должен был сделать — это бежать к тебе. Ты знала, что делать, лучше, чем я. Оставить тебя — это была худшая ошибка в моей жизни.» «Ты хочешь сказать, что великий Юзуру Ханю ошибся?» — я покосилась на него, но не дразнящим образом. — «В конце концов, он не совершенен?» «Я совершил много ошибок, Женя.» «Я тоже. Никто не... идеален.» Его глаза вспыхнули. Он помнил. — «Но мы должны сделать все возможное, все, что мы можем дать,» — сказал он. Мое сердце забилось. Он мог видеть это сейчас. Он мог видеть, что мы могли бы сделать это. «Все, что мы можем дать вместе,» — сказала я. Он снова так на меня смотрел, и я знал, что смотрю на него так же. А потом мы поцеловались. Не было ни тяги, ни толчка, ни ожидания, ни остановки с обеих сторон. Это был не просто он, целующий меня. Это была не только я, целующая его. На этот раз это были мы оба, все, что у нас было вместе, связано — наши губы, наши тела, наши сердца. Что-то теплое наполнило меня, больше, чем тепло его губ на моих, больше, чем солнце, сияющее над нами. Это была любовь? Что бы это ни было, это было больше, чем я когда-либо знала. И у меня перехватило дыхание. Если бы мы могли быть такими, мы действительно могли бы сделать это. Я верила, и я знала, что и он тоже. «Есть ещё одна причина, по которой я никогда не приходил сюда,» — наконец сказал он. Я посмотрела на него, наклонив голову. Он снова смотрел на водопады. Медленно я увидела, как он протянул руку к лицу. А потом он вынул пару наушников. Я задержала дыхание. Это были нестандартные наушники, шумоподавляющие. Я даже не заметила. «Я знал, что так будет,» — сказал он, и я могла видеть, как его грудь быстро поднималась и опускалась, как это происходило, когда что-то действительно воздействовало на него. «Звук.» Я повернула глаза, чтобы проследить за его взглядом. А потом я слушала. Это было так естественно для меня, что я даже не осознавала, насколько оглушительной была вода. Звуки тоже повлияли на него? «Звучит так, как будто падают стены.» Мой живот упал. Стены... во время землетрясения? Я повернулась к нему. Он плакал. Я когда-нибудь видела, чтобы он действительно плакал? Мне не нужно было даже думать, прежде чем привлечь его в свои объятия. А потом я прошептал: «Это потому, что они есть.» Я не знаю, как долго мы стояли так, его слезы смешивались с туманом от водопадов и впитывались в мое плечо через рубашку. Наконец он поднял голову, и на этот раз именно я стряхнула последние слезы с его щеки. «Ты знаешь, сколько ты сделала для меня?» — спросил он, глядя на меня с новым светом в глазах. Я уставилась на него. Я наконец что-то сделала для него? После всего, что он сделал для меня, я могла дать ему это? Он протянул руку и коснулся моей щеки тыльной стороной пальцев, и, наконец, я смогла увидеть улыбку на его губах. — «Ты дала мне надежду.» Я сглотнула, но не смогла удержаться от улыбки, мои щеки вспыхнули. Прошло так много времени с тех пор, как я видела его улыбку. «Я хочу сказать им,» — сказал он, его голос был искренним. — «Давай скажем им правду.» «Мы не должны делать это сейчас,» — сказала я. На него столько всего взвалилось. — «Мы можем не торопиться. Мы можем подождать, если тебе нужно...» Он покачал головой. — «Я больше не могу делать лишь то, что я хочу,» — сказал он. — «Чего ты хочешь?» И тогда я сказала это, наконец. — «Я не хочу больше ждать.»