Завтра

Откровение – единственный способ излить душу. Облегчить тяжесть морального груза, разделив его с кем-нибудь ещё. Несмотря на то, что Делли собирается покидать родной Дистрикт на довольно долгий период времени, вещей у неё всё равно едва хватает на пару дней. - И где же теперь тебя искать?- с грустной улыбкой, спрашиваю я. Девушка тоже улыбается, задумчиво глядя себе под ноги. - В восьмом,- просто отзывается она. После известия о единственной выжившей сестре, Делли не раздумывая собрала все вещи, которые у неё были, и сама решила уехать к кузине. - Ты точно хорошо подумала? Она откидывает с лица светло-русые пряди и поворачивается ко мне лицом. - Да. Я знаю, если Делли уверена в чём-то, то в большинстве случаев всегда поступает правильно. И сейчас как раз такой случай. Девушка начинает объяснять. - Здесь меня ничего не держит, Пит. Я потеряла почти всех, а известие о сестре вселило хоть какую-то… надежду?- Делли смотрит прямо перед собой, подбирая более нужные и правильные слова. - Там я буду чувствовать себя кому-то нужной. Всё же лучше, чем потерянной,- с грустной улыбкой произносит девушка и понуро качает головой. - Но ты вернёшься?- рассеянно спрашиваю я. Ловлю на себе мудрый взгляд её сине-зелёных глаз и без слов понимаю – подруга не вернётся. - Я буду скучать, Делли. С её лица не сходит печальная улыбка, а глаза начинают блестеть от непролитых слёз. - И я тоже. Девушка несколько раз моргает и затем поспешно отворачивается, незаметно пытаясь стереть непрошеные слёзы. - Я вижу, что... Что у тебя всё налаживается. О тебе есть, кому позаботится, а если вдруг понадобится помощь, так я всегда приеду,- уверенно отзывается девушка. Она нехотя останавливается, потому что мы доходим до перрона, где уже стоит поезд, который увезёт Делли в восьмой Дистрикт. - Ведь у каждого должна быть семья,- тихо шепчет девушка, заключая меня в крепкие дружеские объятия. Она до сих пор кажется такой маленькой и хрупкой по сравнению со мной. Как младшая сестра. И я уже знаю, что буду скучать по ней. - Береги себя, ладно?- говорю я, вдыхая привычный с детства запах её волос: душистого мыла и лимонов. - И ты. Девушка слегка отстраняется и внимательно смотрит на меня, словно стараясь надолго запомнить каждую черту лица. Поезд издаёт протяжный гудок, извещая пассажиров о скорой отправке. - Мне пора. Делли уже сама берёт из моих рук свой небольшой багаж, дарит улыбку на прощание и поспешно идёт к нужному вагону, перекинув багаж через плечо. Я долго смотрю ей вслед, пока светло-русая головка окончательно не скрывается из виду, и поезд не трогается с места, лишая меня очередного близкого человека – подругу детства. *** Беды как наводнение: потихоньку, но убывают. Делли уехала, но при этом обещала надолго не пропадать. С того момента, как она покинула двенадцатый прошло пару дней. К очередному разговору мы с Хеймитчем так и не прибегали, но, может быть, это и к лучшему. Зато беседы с доктором Аврелием никто не отменял. Только вот общаться мы стали намного реже, так как теперь у доктора появилась ещё одна немаловажная забота – Китнисс. Как-то заменив ей в хлам испорченный телефонный провод, я сказал, что теперь девушка чаще сможет созваниваться с мамой. Однако про врачей из Капитолия упоминать не стал. Ведь я уже однажды послушался её совета, не с первого раза, правда, избавившись от привычки рисования на стенах. Теперь наступает черёд Китнисс. На календаре тридцатое декабря. Я стою напротив окна, опершись руками о широкий подоконник. Бесконечный снегопад на улицах Дистрикта только подпитывает это скорейшее предновогоднее настроение. Я с улыбкой наблюдаю за тем, как старательно расчищает дорожку перед своим домом, Хеймитч. Пусть лопата жутко неудобная, щёки раскраснелись от мороза, и убирать снег во время снегопада немного глупо – на его губах тоже виднеется подобие улыбки. Ментор, кажется, не замечает меня, с головой погружённый в работу. На ступенях его дома сидит Салли, зябко кутаясь в шерстяной платок. Она что-то увлечённо рассказывает и смеётся, из-за чего, кажется гораздо моложе своих лет. - Что ты там увидел? Я оборачиваюсь на знакомый голос и сразу же замечаю Китнисс, неторопливо шествующую вниз по лестнице. В руках она несёт целую стопку старых книг, альбомов и рисунков, скопившихся за это недолгое время. Она оказывается такой высокой, что девушке приходится наклонять голову в бок, чтобы увидеть меня. Поспешно отрываюсь от окна и иду в её сторону, чтобы забрать часть нужной макулатуры. - Кое-что явно необычное,- улыбаясь, отвечаю я и кладу книги на кофейный столик перед диваном. Затем помогаю Китнисс сделать то же самое. - Очень интересно,- отзывается она, оборачиваясь к окну.- Я быстро наверх, нужно ещё кое-что захватить, а потом обязательно посмотрю, что интересного ты там нашёл. Она дарит мне быструю улыбку, отряхивает руки от книжной пыли и быстро поднимается на второй этаж. Я присаживаюсь на спинку дивана и беру в руки новую, по сравнению с другими, книгу памяти. Медленно листаю страницу за страницей, на которых то и дело мелькают фотографии. Я отчётливо помню, как каждая из них оказалась здесь. Это тоже своеобразная память: загнутые уголки страниц на более важных записях, мои старые рисунки, (я искренне не хотел, чтобы они оказались в этой книге, в отличие от Китнисс) которые теперь компромиссно, аккуратной стопкой лежат в самом конце, неудавшийся рисунок Китнисс, когда та битый час пыталась нарисовать неугомонного Лютика. В конце концов, девушка захотела вырвать не увенчавшееся успехом творение, но я вовремя её остановил – на ошибках учатся. Улыбка моментально слетает с губ, когда я переворачиваю очередную страницу. Сердце сжимается, и я нерешительно провожу ладонью по шершавой и сморщенной от пролитых слёз, странице с фотографией маленькой Прим. Печальные мысли рассеиваются как туман на ветру, когда по всему дому разносится громкий телефонный звонок. - Это доктор Аврелий! Возьми трубку, Пит, я сейчас спущусь,- доносится приглушённый голос Китнисс с верхнего этажа. Откладываю книгу в сторону и подхожу к телефону. - Слушаю. Образуется небольшая пауза, которая перерастает в натянутое молчание. - Кхм, доктор Аврелий, это Пит. Вы не могли бы подождать Китнисс пару минут? Ответа снова не следует и когда мне уже начинает казаться, что связь нечаянным образом оборвалась, на другом конце проводе раздаётся знакомый мужской голос. - Пит,- задумчиво произносит Гейл. Я ненадолго отвожу трубку в сторону и захожусь в лёгком кашле, оставшемся после болезни. За эти каких-то пару секунд успеваю подумать о далёком «кузене» Китнисс, об их разговоре и о том, как же везёт мне в последнее время.- Не ожидал тебя услышать, пусть и давно хотел пообщаться. Оборачиваюсь в сторону лестницы, чтобы убедиться, не видно ли поблизости Китнисс. - Ну, думаю, у нас есть пару минут. Гейл тяжело вздыхает, и я понимаю, как тяжело ему говорить о ней со мной. - Я хотел… хотел извиниться и сказать спасибо,- в его голосе сквозит нескрываемая обида. При этом я понимаю, что он приносит искреннюю благодарность.- Не знаю, прислушивался ли ты к моим словам, или же сам решил не бросать её, но в любом случае, сейчас всё в порядке. - Откуда же тебе знать?- сощурив глаза и опершись рукой о телефонную тумбочку, спрашиваю я. - Мне достаточно поговорить с ней. Коротко качаю головой, слегка наклонив её, будто бы Гейл сейчас стоит прямо передо мной. - Тебе не передо мной извиняться нужно. - Я думал, ей уже лучше… - Чушь,- тут же отзываюсь я, вспоминая заплаканную фотографию Прим.- Ну, то есть, да, Китнисс стала выходить из дома, общаться с людьми… но это не меняет её отношения к смерти сестры,- сдавленно произношу я. Гейл решает промолчать, и я принимаю это, как согласие. Хоторн словно хочет что-то сказать, но никак не решается. - Она простит тебя, Гейл. Ты приедешь, и со временем это забудется само собой. Всё внутри меня так и протестует этому, но я никогда не думал только о себе. Не думаю и сейчас. Китнисс скучает по родным, и я не могу этого отрицать. Но проходит всего пару секунд, прежде чем Гейл начинает говорить. Уверенно, непоколебимо – словно готовил речь заранее много дней. - Нет. Я не вернусь в двенадцатый. Рана слишком глубокая. И Китнисс не из таких людей, которые прощают сразу. А я не смогу жить с этим грузом на душе всю жизнь. Ловить на себе её мимолётный осуждающий взгляд, чувствовать холод и слышать крики по ночам.- Гейл быстро выдыхает, словно вместе со словами, лишает себя ещё и внутренних терзаний.- Я не могу уберечь её от этого. Как и не могу стереть из памяти смерть Прим. Я виноват и я должен… - Не вини во всём себя, Гейл,- осуждающе замечаю я. - Это я! Я сбросил эти бомбы, Пит Мелларк!- его голос срывается на отчаянный крик, разом обрушив все пустые надежды, и я уже мечтаю забрать свои слова обратно. Его не просили, его не пытали и не вынуждали. Он сам дал приказ. В этой войне, как игре, Гейл Хоторн просто заигрался, так и не дойдя до финала.- Она только предполагает, что это я, но доказывать что-то даже тогда было уже поздно. Я молчу и, затаив дыхание, слушаю его небольшой рассказ. - И я уехал. Не только из-за того, что был беспомощен. Не только из-за того, что Дистрикт был к чертям разрушен. Гейл выдерживает театральную паузу и продолжает более спокойным тоном. - Я уехал, потому что убил её сестру. На какой-то момент мне даже кажется, что Гейл сошёл с ума. Таким бесстрастным голосом он говорит о смерти Прим! - И я не жду прощения от неё. Да, чёрт возьми, я сам себя не могу простить. Поэтому оставил тебе записку, и говорю это сейчас. Давно пора, кстати. А вот я бы так не думал. Вдыхаю воздух сквозь стиснутые зубы, запускаю пальцы в волосы и прикрываю глаза, мысленно пытаясь хоть как-то уложить эту новость в мыслях. - И зачем же тогда ты звонил ей сейчас?- сиплым голосом, интересуюсь я. - Она всегда рада слышать меня. Друзья детства так быстро не забываются.- Я сразу же вспоминаю Делли и ничего не могу сказать против, пусть внутри чувствую невероятную злость на Хоторна. Предательство и отчасти даже ложь. Хотя я и не вправе осуждать его. Сам же пытался убить Китнисс, пусть и не по своей воле. - Не вернёшься в двенадцатый,- скорее риторически, произношу я. - Нет,- эхом отзывается тот. Видимо, теперь я начинаю вспоминать, за что недолюбливал «кузена» Китнисс. Даже сейчас меня в дрожь бросает об одной мысли, что после всего случившегося, он сможет как ни в чём не бывало целовать Китнисс, любить её, при этом всю жизнь проведя во лжи. Не задумываюсь, я тут же бросаю телефонную трубку, когда за спиной слышу тихие шаги Китнисс. «Удачи, Гейл». Вот так мы закончили этот последний разговор. Искренняя, лишь слегка натянутая улыбка трогает губы, когда я вижу девушку, спускающуюся по лестнице. Одной рукой она прижимает к себе оставшуюся небольшую стопку книг, а другой с внимательным видом листает какой-то очередной альбом. Почувствовав на себе мой взгляд, она отрывает глаза от чтения, поднимает голову и хмурится. - Почему ты повесил трубку?- непонимающе спрашивает она. Я заминаюсь всего на секунду. - Доктор не хотел тебя отвлекать, поэтому сказал, что перезвонит позже. Ненавижу ей врать. Девушка коротко кивает, захлопывает книгу, которую рассматривала всего пару секунд назад и не торопясь подходит к окну, как и обещала. В тот же миг её губы трогает задорная улыбка и Китнисс приветственно машет рукой. Видимо, Хеймитч всё-таки заметил её. Я же в это время делаю пару глубоких вдохов, неотрывно глядя на телефон и про себя молясь о том, чтобы Гейл не был настолько глуп, собираясь перезванивать. P.S.(конечно, куда уж без него) В общем, заранее прошу прощения, что так долго писала такую довольно-таки небольшую главу, но я, со своим везением, умудрилась заболеть даже летом)( Так, что Вы уж не сердитесь слишком:3