Изумрудная мантия и корона из серебра

Лис уселся посреди гостиной Питера. Профессор остановился возле портрета, скрывающего вход в его покои, настороженно наблюдая за нежданным гостем. На данный момент он посчитал разумным держаться на расстоянии - особенно когда лис расправил свои хвосты, и Питер, наконец, увидел все девять. — Привет, - осторожно начал профессор Защиты От Тёмных Искусств, ни на секунду не отводя взгляда от существа. – Ну, и кто же ты? Лис наклонил голову немного в сторону, размышляя, стоит ли прикладывать усилия, отвечая человеку. Тишина тянулась достаточно долго для того, чтобы в комнате повисло напряжение, и тогда лис все-таки решил ответить: — Здравствуйте, профессор. Мой контрактор зовёт меня Куугеки. Наличие контрактора означало, что лис не был чьим-то фамильяром, что было… хорошей новостью. В каком-то смысле. Плохой новостью, однако, было то, что существо было призвано Извне и соизволило связать себя контрактом с призвавшим. Призыв был умирающим искусством, и мало кто в Европе продолжал практиковать его. Он гораздо чаще изучался в других странах и школах, расположенных в них – прежде всего в Махоутокоро. И Ильверморни. — …и Стайлз связал себя контрактом с кицунэ? Лис широко улыбнулся на предположение Питера, его перламутровые зубы сияли лунным светом под черными линиями, обрамляющими рот. Губы едва ли можно было отделить от эбенового меха, покрывающего всё остальное тело. — Нет, - поправил оборотня Куугеки, и его глаза сверкнули потускневшим серебром, – мой контрактор смог вызвать ногицунэ. И их магия дополняла друг друга, резонируя так ужасающе хорошо, что тёмный лис соизволил предложить контракт тринадцатилетке. А что Питер? Понял, конечно, потому что был достаточно квалифицирован для профессора Защиты от Тёмных Искусств, но даже для него разница между этими Ёкаями была не столь очевидна. Однако то, что Стайлз смог вызвать и связать контрактом именно ногитцунэ, даже не просто кицунэ, а Зенко, лиса богини Инари, кое о чём говорило. — Ох, я понимаю, - ответил профессор после секундной паузы, затягивая время для того, чтобы решить, что, черт возьми, ему нужно сказать и как действовать – ну, кроме как осторожно. — Нет, - в ответ сказал Куугеки, снова поворачивая голову, чтобы оглядеть стоящего перед ним мужчину. – Я так не думаю. Не утруждая себя разъяснением своего загадочного комментария, в действительности довольно типичного, учитывая тот факт, что создание перед Питером было лисом, практически в любой культуре считавшегося обманщиком и сказочником, Куугеки довольно быстро продолжил: — Но, думаю, ты подошел к этому ближе других. Поэтому я здесь, волк, -ухмылка ногицунэ вернулась, становясь более широкой, хищной и острой, чем когда либо. — Давай заключим сделку, Питер Иен Хейл.

***

Большинство студентов покинули Хогвартс, чтобы провести время с семьями в Рождество – в Йоль. Отец Стайлза, тем не менее, был вынужден работать на протяжении всех праздников: имея в семье лишь сына-шестикурсника, проводящего большую часть времени в стенах школы, Ноа в глазах главы Департамента был идеальным кандидатом на сверхурочные в отличие от остальных Авроров, у которых имелись большие семьи, выпивавшие из сотрудников все силы и время на каникулах. Это было несправедливо, однако стало нормой после смерти Клаудии, да и сам Ноа никогда особо не спорил с таким распределением смен. Зная, что никто не ждёт его до следующей трапезы, Стайлз в одиночестве отправился в Запретный Лес по одной из наиболее заметных троп. Его следы быстро покрывались слоем снега, который падал сквозь ветви деревьев. Он был словно призрак – один из многих – в Лесу. — Это довольно бессмысленно. Ты ведь знаешь, что нашел бы любое из этих растений в теплицах директора Лонгботтома, - донёсся комментарий от Стайлзовой меховой накидки. В ответ на столь критичный комментарий слизеринец беспечно рассмеялся, передёрнув плечами, только чтобы заставить Куугеки, изображавшего воротник, переместить свой вес, ловко балансируя на его плечах. Этим намеренным жестом парнишка заработал раздраженный тычок, и, нехотя выровняв плечи, громко ответил: — Пожалуй. Но тепличные растения не будут иметь такой же… потенциал? Силу? Поэтому мы возьмём те, что растут в Лесу. — И ради этого ты готов быть съеденным? —А ты думаешь, зачем я взял тебя, Куугеки? Ты моя лучшая группа поддержки, как-никак. Ногицунэ усмехнулся про себя на столь явную лесть, но язвить перестал, затихая и более не препятствуя их небольшому походу. Вместо этого, лис настороженно следил за окружающим лесом, двигая ушами взад и вперед, пока серебристые глаза следили за каждой мелочью вокруг. Парочка была глубоко в Запретном Лесу, как минимум в нескольких часах ходьбы от замка с его защитными заклятиями, когда уши Куугеки резко дёрнулись вперед, а шерсть на загривке и вдоль хребта встала дыбом. — Что…? - неуверенно начал контрактор ногицунэ из-за резко возникшего ощущения тревоги. Он остановился и выкинул руку вперед, приготовившись защищаться. ...и уперся ладонью в теплую, широкую – голую – грудь. Скользнув взглядом вдоль своей руки до места, где она упиралась в чужое сильное тело, Стайлз медленно двинулся выше, выше и выше, пока не встретился с яркими, живыми, кроваво-красными глазами, которые резко контрастировали с зеленой короной из блестящих, будто покрытых воском листьев: Рождественское сочетание цветов в виде остролиста с живыми ягодами и весенними зелеными листьями. Из всех возможных вариантов, которые Стайлз рассматривал, этот точно не был в списке. Стайлз громко сглотнул и склонил голову, выказывая уважение стоящему перед ним существу. — Желаю вам приятных снов, пока вы не вернётесь на Литу, Ваше Величество, – пробормотал подросток, поглядывая из-под ресниц, чтобы увидеть реакцию божества. Король Остролист ответил сдержанной, загадочной улыбкой, и пару мгновений спустя Стайлз почувствовал вес короны на своей голове. Он закрыл глаза лишь на секунду, а когда открыл их снова – Король Остролист исчез. — Теперь ты вернёшься в замок, под защиту его чар, перед тем, как наткнёшься ещё на какое-нибудь мифическое существо из легенд? Мерлина, может? — Заткнись, Куугеки...