Глава 44. Искушения тёмной стороны
15 июля 2019 г., 14:40
Поттер уже около часа после отбоя сидел в Комнате-по-желанию и читал разные книжки о рунах. От изучения статьи «Бодрость — магическое объяснение» в одной из познавательных газет Гарри отвлёк внезапно появившийся Джастин.
— Вот ты где! Давай в гостиную, тебя там все ищут!
— Что? Меня ищут? Зачем? — удивился Поттер.
От мысли, что вся школа переполошилась из-за того, что он решил остаться в Комнате-по-желанию после отбоя, ему стало плохо.
— Не поверишь! Сириус Блэк приходил. Прошёл через все защитные заслоны и оказался в гостиной Гриффиндора.
— Чего? Но я же в Пуффендуе!
— Ты не поверишь, я в курсе. А вот он, походу, нет, ну, или он не за тобой на самом деле охотится... Я не знаю, в общем, потом обсудим. Я должен отвести тебя к Дамблдору, у него спросишь.
Гарри с Джастином вышли из Комнаты-по-желанию и побежали в кабинет директора. На входе их ждала профессор МакГонагалл.
— Поттер! Хвала небесам! — воскликнула она. — Где вы были? Вы разве не знаете, что выходить из гостиной после отбоя — запрещено!
— А он и не выходил! — ухмыльнулся Джастин. — Ты не нарушишь правила о позднем выходе из гостиной, если ты туда не зайдёшь!
МакГонагалл мигом посуровела.
— Марш в Большой зал, мистер Финч-Флетчли. А вы, Поттер, к директору.
Гарри понуро зашёл в кабинет, придумывая причину, по которой он мог оказаться вне гостиной после отбоя. На ум ничего дельного не шло, только глупые отмазы по типу «Захотел в туалет, забыл, что есть в комнате», «Забыл звуковой пароль к входу» и «Закрыли на замок, не смог выбраться». Ничего из этого в качестве рабочей причины не подходило. Кажется, придётся говорить правду.
Когда Поттер зашёл в кабинет, Альбус Дамблдор сидел в кресле и в ускоренном темпе писал письмо. Увидев Гарри, директор отложил перо и с усталостью в голове спросил:
— Ну, и где же ты был после отбоя?
— Простите, директор. Я зачитался в одном из кабинетов Хогвартса, — сказал полуправду Поттер.
— Настолько сильно зачитался, что не заметил наступления ночи?
— Я решил, что ничего страшного не произойдёт, если я отправлюсь спать на час позже, сэр.
Директор на некоторое время замолчал.
— Скажи мне, Гарри, я же не ошибусь, если скажу, что ты прекрасно знаешь о мотивации Сириуса Блэка?
— Нет, не ошибётесь, сэр.
— Я так и думал. Когда вокруг столько близких тебе людей знают какую-то тайну, очень маловероятно, что эта тайна пройдёт мимо твоих ушей. Нимфадоре должно быть очень стыдно, ей не следовало тебе об этом сообщать.
Это был не вопрос, а утверждение, так что Поттер не спешил опровергать слова директора тем, что о Блэке ему сообщила не Тонкс, а Грюм.
— Я в затруднении, Гарри. Почему Сириус отправился именно в гостиную Гриффиндора?
— Может он не знал, что я на Пуффендуе, — озвучил предположение Джастина Гарри. — Решил, что я, как и родители, на Гриффиндоре, ну, и зашёл в случайную спальню третьего... Он же был в спальне третьего курса, верно, сэр?
— Верно, его обнаружили, когда он разорвал полог Рона Уизли. Но мне кажется странным, что такое тщательно спланированное проникновение сорвалось из-за полной глупости. А оно ведь не могло быть не спланированным — я до сих пор не понимаю, как Блэк прошёл через дементоров и откуда узнал пароль от гостиной.
— Ну, он же преступник. Не мог же он просто зайти к Тонксам и спросить, на каком факультете я учусь. Верно же, сэр?
— Но про дементоров он всё же как-то узнал...
Директор прервался, когда в кабинет зашла Минерва МакГонагалл.
— Альбус, все дети в Большом зале. Кроме Поттера, отсутствующих нет.
— Очень хорошо, Минерва, ждите меня там, я скоро подойду.
Декан Гриффиндора кивнула и вышла.
— Скажи мне, Гарри, ты в последнее время ничего странного не замечал? — обратился к нему Дамблдор. — Были ли хоть какие-нибудь странности, которые с тобой происходили.
— Нападение дементоров считается, сэр? — Гарри припомнил случай, произошедший в конце матча со Слизерином.
Прямо перед тем, как Седрик поймал снитч, на стадион каким-то образом проникло множество дементоров. Тогда Гарри в ужасе улетел подальше с игрового поля, а вот Драко Малфою повезло меньше — он упал на поле, а его метла сломалась, отлетев в Гремучую иву.
— Нет, я разобрался в происшествии, дементоры действовали по собственной инициативе, их поступок никак не мог быть спровоцирован Блэком. Ещё что-нибудь?
Гарри призадумался. Странное поведение Реддла, когда тот узнал о возможном вторжении Сириуса Блэка, огромная собака, преследующая Поттера, недомолвки дневника. Что из этого считать за странность?
— На матче я видел огромную собаку, которая пялилась на меня... Как будто бы по-человечески. Я думал, она просто смотрит за матчем, но потом понял, что она следит только за моими движениями. Это меня здорово напугало. Но вот ещё что странно, я её вспомнил, в доме у Тонксов, когда я... Хм-м...
Когда вместе с Джастином убегал от взбесившегося Грюма?
— ...Делал пробежку, я видел точно такую же собаку. Я её не сильно рассматривал, но взгляд был примерно такой же. Мне кажется, что это могло быть одно и то же животное.
— Интересно, — Дамблдор призадумался. — А ты не заметил, эта собака внешностью походила на человека?
— Да вроде бы нет. Вы думаете, эта собака могла быть анимагом? А Сириус...
— Сириус Блэк — не анимаг, — опередил Дамблдор вопрос Поттера. — Даже если он решил не регистрироваться в Министерстве, у того банально бы не хватило времени. Сначала он учился в Хогвартсе, затем шпионил для Волдеморта, а после — сидел в тюрьме. Для того, чтобы научиться по желанию превращаться в определённое животное, нужен минимум год упорных трудов. У Блэка его не было. Это мог быть сообщник Блэка, но тогда события окончательно теряют какой-либо смысл. Почему он не нападал? Гарри, ты уверен, что это была одна и та же собака?
— Ну... — Гарри призадумался и мысленно сравнил между собой собак. — Да. Это определённо была одна и та же собака. Такого взгляда я больше нигде не видел.
— К сожалению, я не могу вокруг школы поставить анимагический барьер, так как это здорово затруднит работу профессора МакГонагалл. Но вот возле твоей спальни я поставлю лучшую магическую защиту из ныне существующих. Постарайся, пожалуйста, больше не покидать спальное место после отбоя, твоя безопасность сейчас превыше всего.
Дамблдор встал с кресла и подошёл к окну:
— Я не представляю, что задумал Сириус Блэк, и мне это не нравится. Наверное, стоило закрыть школу ещё в прошлом году...
* * *
Возникло ощущение, что после проникновения в школу Сириуса Блэка люди вокруг Поттера резко отупели и начали вытворять странные вещи. Учителя придумывали различные причины, чтобы сопровождать Поттера от кабинета к кабинету. Причины были настолько нелепы, что Гарри казалось, будто бы он в каком-то сумасшедшем доме. «Ой, я забыла свою волшебную палочку в кабинете трансфигурации, мистер Поттер, Вам случайно не туда? Я вас провожу». «Мистер Поттер, мне нужно с вами кое о чём поговорить, но поговорить мы сможем только в кабинете астрономии, пойдёмте, я вас провожу». Среди всех профессоров выделялись только два преподавателя с разными подходами к возникшей проблеме: Флитвик и Снейп. Профессор Флитвик даже не пытался притворяться, он просто прямо говорил о том, что директор попросил его сопровождать Гарри в кабинеты, где будет проводится урок. Снейп же действовал совершенно по-другому: он с видимым отвращением брал Поттера за руку и силой доставлял его к кабинету, а его взгляд так и говорил: «Если ты будешь сопротивляться, а Сириус Блэк не убьёт тебя, то тогда тебя убью я». Иногда к этим сопровождениям подключался Хагрид в компании петухов. Со стороны это смотрелось очень необычно: Гарри, профессор, Хагрид и петухи гуляют по Хогвартсу. С друзьями Поттера тоже начали происходить странности. Через два дня после нападения Блэка у Рона Уизли погибла крыса, он прожужжал Гарри все уши о том, что Гермиона натравила на Коросту своего «рыжего тигра», который на поверку оказался обычным милым котиком. Джастин вспомнил своё аристократическое происхождение и рассказывал Поттеру о том, как круто было бы ввести уроки фехтования, танцев и этикета. Гарри изначально ещё пытался опровергать этот бред: как бы ты хорошо ни владел шпагой, от Ступефая в лицо тебя это не спасет, танцы — бесполезные, если бы в Хогвартсе были уроки танцев, то Поттер бы их без сомнения прогуливал, а этикет вообще хератикет — воспользовался своим самым сильным аргументом Гарри. Но Джастину было что об стенку горох. Колин Криви, который из-за нападения василиска пропустил большую часть прошлого года, пытался поднять народ на битву против Пивза. Полтергейст выбрал своей жертвой Пэнси Паркинсон — та неосторожно обозвала его уродливым клоуном с отвратительным чувством юмора. В Комнате-по-желанию Пивз готовил для нее ловушки, а затем расставлял их возле гостиной змеиного факультета. Разумеется, в них попадалась не только Пэнси, но ещё и много других невинных студентов, в число которых входил и Криви. Колин просил Поттера дать отпор приведению, но Гарри не поддавался уговорам и ссылался на чрезмерную занятость, поскольку открытая конфронтация с привидением не входила в сферу его интересов. Уж кого, а Пивза в качестве врага Поттер явно не желал видеть. Только два человека не участвовали во всеобщем помешательстве: Джинни Уизли и Том Реддл. Первая после поступления в Хогвартс вела довольно уединённый образ жизни: в общей гостиной она почти не появлялась, за столом садилась постоянно подальше от всех, держалась обособленно, но при этом у неё был обширный круг общения. В него входил сам Поттер — они довольно часто перебрасывались несколькими фразами, и в последнее время Джинни даже сохраняла относительное спокойствие в его присутствии, по крайней мере, из рук у неё ничего не валилось. Полумна Лавгуд в присутствии своей лучшей подруги, Уизли, сильно преображалась — становилась общительной, словоохотливой и весёлой. Фред и Джордж Уизли — из всех своих братьев младшая Уизли хорошо общалась только с этими двумя весельчаками. Гарри ещё на втором курсе заметил, что Перси и Джинни ведут себя, как будто они незнакомые для друг друга люди, а постоянные ссоры между Роном и его сестрой дают чёткое представление об их взаимоотношениях. Но вот с Фредом и Джорджем Джинни, несмотря на свой не самый открытый характер, спокойно держалась на одной волне. Близнецы, к ужасу пуффендуйцев, частенько наведывались в гостиную барсучьего факультета и проводили там разные розыгрыши с целью поразвлечь младшую Уизли. Ну, и Колин Криви — с соседом по парте у Джинни ещё с прошлого курса сложились радужные отношения. Гарри предполагал, что это могло быть связано с их общей и довольно неадекватной одержимости им самим, а впоследствии и Локонсом, но факт остаётся фактом — Уизли сильно сдружилась с Колином Криви, и она самая первая посетила мальчика после его исцеления от оцепенения. После небольшой помощи в освоении некоторых особенностей Пуффендуя Гарри не так часто пересекался с Джинни, однако после вступления Уизли в сборную по квиддичу на место охотника, Поттер все чаще и чаще беседовал с новой студенткой Пуффендуя. А после того, как она в дебютном матче отгрузила восемь квоффлов в кольца сборной Слизерина, к Джинни проявили интерес и все остальные члены сборной. Но несмотря на хорошие взаимоотношения, Гарри куда больше времени общался с Томом Реддлом. Заключенный в дневнике человек обладал огромным множеством невероятных знаний, и Поттер иногда задумывался о том, как простой студент Хогвартса мог обладать подобной информацией во время учёбы. Конечно, с дневником общаться было куда сложнее, чем с человеком — хоть Том мог прекрасно слышать собеседника, он не мог говорить, и Гарри приходилось читать ответ на свои высказывания. А это делало процесс общения довольно неудобным, Поттер не мог заниматься своими делами, например, изучать какие-нибудь заклятия и разговаривать с дневником в одно и то же время. Приходилось отвлекаться, чтобы прочитать ту или иную реплику Реддла. Однако сам процесс общения того стоил. Том Реддл по его словам был прилежным студентом и знал много достаточно сильных и не самых светлых заклинаний, которыми он любезно согласился поделиться с Поттером. Гарри сразу же согласился. Аластор Грюм говорил ему, что можно использовать любые способы, чтобы сокрушить врага, поэтому термин «не самый светлый» не испугал Поттера. С обучением, правда, возникли небольшие проблемы, Реддл настаивал на ночном посещении Комнаты-по-желанию, а сам Гарри отказывался, упирая на просьбу Дамблдора. Однако Том быстро смог убедить Поттера, что директор просто ошибается или драматизирует: Блэк не найдёт его в комнате, ну, а если Гарри один-два раза побудет после отбоя вне спальни — ничего страшного не случится.* * *
«Я всё же начинаю сомневаться, что это хорошая идея», — написал Поттер в дневнике Реддла. Стояла поздняя ночь, и по дороге в Комнату-по-желанию Гарри чуть не был пойман патрулирующим коридоры Снейпом. Сейчас он спрятался в одном из пустующих классов и ждал, пока звуки снаружи отдалятся на расстояние. Не беспокойся. Ничего страшного не случится, уж в этом я тебя могу заверить, — написал Реддл. Чтобы прочитать ответ Тома, Гарри пришлось воспользоваться Люмосом, поскольку буквы на дневнике в темноте еле проглядывались. — Ну, ладно, — вздохнул Поттер и вышел из класса. В этот раз Комната-по-желанию превратилась в ярко освещённое помещение с множеством мишеней и манекенов. Гарри оглядел помещение, удовлетворился и спросил: — Ну что? Начнём? Давай. Начнём с простого. Заклятие — Секо. Режущее заклятие. Движение палочкой должны быть такими же, каким ты хочешь сделать надрез. — А зачем оно нужно? Есть же превосходный аналог — Диффиндо. Диффиндо — удел тупых первокурсников, очень слабое заклятие. Секо же режет так, как желает заклинатель. С помощью него можно порезать как хлеб, так и человека. Поттер невольно сглотнул. «Ну, что же, отступать всё равно слишком поздно», — решил он, взмахнул палочкой и воскликнул: — Секо! Вспышки от заклятия не было. Небольшая дыра в пространстве в форме прямой линии отлетела от палочки и попала в стену. Разрезал? — спросил Реддл. — Нет, промазал, сейчас ещё раз попробую. Секо! В этот раз Поттер был точнее. Черный манекен с волшебной палочкой в руке развалился на две части. Еще пять взмахов палочки, и пять мишеней превратились в десять половинок мишеней. — Крутое заклинание! — обрадовался Поттер. — Всегда получается, очень легко управляется и ещё невероятно сильное! Ну вот! Я же говорил. Тёмные заклинания — самые сильные, я бы на твоём месте учил бы только их, ну, может, пару светлых, у которых нет тёмного аналога. Не дав задуматься над этой репликой, Том продолжил: Попробуй вот это. Древнеримское заклинание «Kighn Sept». Я о нём узнал, когда уже был заключён в этот дневник. Его очень сложно применить. Нужно правильно произнести и почувствовать рычаги управления костями и закрыть ими определённую область. Это некромантия. — Некромантия? И ты думаешь, у меня получится использовать такое заклятие? Думаю, да, для него не нужна особенная сила некромантии. Просто правильное применение. Гарри задумался, Реддл явно что-то не договаривал. Насколько Поттер знал про некромантию, а знал он о ней только по рассказам Тома, для каждого заклятия необходима так называемая «сила некроманта», то есть определённый опыт в жертвоприношениях и прочих, не самых гуманных, действиях. Ни на что особо не надеясь, Гарри нацелился на манекен и воскликнул: — Кихн Сэпт! Ничего не произошло. — Что дальше? — спросил он у дневника. Ты неправильно произнёс заклинание. Нужно КиГхн Сэпт, забыл звук в середине первого слова. Тут очень важно произношение. Как Гарри не старался, это заклинание он не осилил. В Комнате-по-желанию не было никакой информации об этом заклятии, и за всё время это была первая проблема, в которой чудо-комната не смогла помочь ему разобраться. Опираясь на одни только слова Тома, у Поттера через полчаса наконец-то появился прогресс — он начал чувствовать непонятную силу из-под манекена. Реддл сказал, что так и должно быть, а вскоре у него получится управлять этой силой. — Давай последнее, время уже позднее, мне сна на первых двух историй магии может не хватит. Хорошо, давай тогда последнее, — согласился Реддл. Довольно простое, нужно скорее для запугивания, нежели для какой-то другой более полезной цели... Морсмордре.
