Моя прекрасная вторая попытка

– Это породило целое потерянное поколение! Фанатизм подпитывает эскапизм, прокрастинацию, социофобию. Люди сбегают в выдуманные миры и ненавидят существующий. Кстати – вместе с его создателем.        – А вот и не правда! Эскапизм питает фантазию, фантазия порождает смелые проекты по переустройству мира, медленно, но верно люди идут к построению утопии своей мечты во внешнем мире.        – Молодые люди сидят в четырех стенах на диване, толстеют, глупеют, отчаиваются. Не умеют общаться с людьми, боятся выходить из дома, встречам с друзьями предпочитают просмотр очередного сериала.        – Они узнают из сериалов новое, углубляют знания в заинтересовавших их областях, находят себе друзей, с которыми можно обсудить новые интересы, такое общение глубже, чем если бы они просто познакомились в метро, на работе или в клубе.        – Вместо того чтобы любить своих близких, они влюбляются в несуществующих персонажей, у них появляются завышенные ожидания, которые реальность с ее неидеальными людьми не оправдывает. Фанатики погружаются в уныние, оскорбляют окружающих, находят миллионы комплексов у самих себя, отчаиваются когда-нибудь вообще встретить свою любовь. Кончают с собой от горя или губят своих партнеров, злясь на то, что не могут их полюбить.        – Да нет же! Интернет пестрит историями о том, как люди находят свою любовь именно на почве общения о любимых книгах, фильмах, сериалах. Когда ты говоришь о любимом, ты говоришь вдохновенно, ты светишься изнутри, ты уверен в себе, и следовательно – привлекателен. А когда человеку интересно тебя слушать, он располагает тебя к себе. Это элементарная психология, Кроули. А что до комплексов – комплексы не всегда ведут к кризису самоопределения и суицидальным мыслям. Очень часто они заставляют нас совершенствоваться. Особенно, когда у тебя есть кумир – образец для подражания, на который хочется равняться, ради которого хочется становиться лучше…        Эта дуэль продолжалась уже минут пятнадцать, с тех пор, как Азирафель наконец заскучал и разбудил Кроули и они принялись сверять свои списки с исследованиями.        – Сколько денег уходит на подпитывание человеческой зависимости от телевидения! Денег, которые могли бы идти на постройку новых школ, больниц, помощь старикам. И ведь часто это даже не качественные произведения, это шаблонное наскоро состряпанное барахло. Достаточно соблазнить парочку известных лиц большим гонораром, и пипл схавает!        – Эти известные лица, получая большие гонорары, очень часто сами же отдают огромные суммы на помощь нуждающимся, и вдохновляют своих фанатов это делать. Конечно, не все люди одинаково достойные, не все фильмы одинаково художественные… Но в этом ведь суть непостижимости….        – Еще раз сошлешься на божественные планы и будешь дисквалифицирован! Кстати о непостижимом! Есть же еще такая хрень, как фанфикшн! Это уже не я, это они придумали сами. Хотя кое-кого из них, я думаю, ты вдохновил. Помнишь тех ребят из магазина, которым ты посоветовал «поиграть в Гарри Поттера»? А ты знал, что существуют фанфики по Библии? Если Михаил или Гавриил тебя когда-нибудь сильно достанут, намекни им, пусть поищут себя на АО3. Только сам в это царство зла не ходи…        – Но это же прекрасно! Это творчество, торжество фантазии – раз, и желание продлить жизнь чужим творениям – два. Инстинкт создателя, помноженный на инстинкт спасителя. Это почти божественно…        – Гавриил бы с тобой не согласился…        – Он во многом со мной не соглашается.        – А как же вражда на почве разных интересов, взаимные оскорбления, море дерьма, которое люди ежедневно выливают друг на друга из-за несправедливого распределения премий, из-за места в эфире, да тупо из-за того, чей кумир круче? Уверен, я могу пройтись по пятому кругу ада и записать девяносто процентов тамошнего населения в свои заслуги.        – В споре рождается истина. Иногда человеку нужно учиться защищать то, во что он верит. И лучше пусть он сделает это безопасным образом – письменно, в Интернете, чем подерется с кем-нибудь на улице…        – …Или убьет какого-нибудь одиннадцатилетнего ребенка?        Азирафель на несколько секунд умолк и закусил губу. Кроули стало стыдно: использовать этот прием было подло. Во-первых, первое правило идейного спора – не переходить на личности. А во-вторых, он хорошо знал, как Азирафель сам себя казнит за тот план убить Адама. Напоминать ему было жестоко и недостойно.        – Именно… – пробормотал ангел, сделав над собой усилие.        – Прости, я зря это… Не должен был. Мы уже говорили, ты знаешь, что с моей точки зрения, ты был прав, и…        – Не надо, Кроули. Я прекрасно знаю, какой была твоя точка зрения. И прав ты: это было недостойное стремление, и я раскаиваюсь… – потом он вдруг взял себя в руки и снова просиял. – Но ведь это и доказывает то, что ты, как я и предполагал, не мог сотворить чего-то полностью плохого! Этот твой проект… все минусы там можно обернуть в плюсы. Я вчера всю ночь лазил по фанатским форумам…        – По чему ты лазил?! На твоем-то компьютере?        – Не спрашивай. Так вот… Знаешь, каких историй я начитался? О том, как люди благодаря увлечению находили мечту, работу, лучших друзей, спасались от депрессии, становились лучше, решали помогать людям… И многое из этого – благодаря твоим изобретениям. Знаешь, дорогой мой, очень похоже, что единственный, кому ты сумел навредить – это ты сам.        Азирафель кивнул на молчащий телевизор.        – Ну, спасибо! – проворчал Кроули.        Ему вдруг отчаянно захотелось, чтобы Азирафель ушел и оставил его в покое, наедине с драконами, недопитым чаем (а может быть, даже не открытым вином) и теперь уже разбитыми мечтами о возвращении былого положения.        – Дорогой мой, ну, не обижайся, пожалуйста! Я же говорю это как комплимент…        – Ты прекрасно знаешь, как я ненавижу подобные «комплименты»! Что со мной могут сделать за подобные «комплименты»… И вообще, знаешь что, все это чушь!        – Что чушь?        – Вот все, что ты здесь наговорил, эти радужные истории. Это все чисто теоретические фантазии. А на деле все, что может обернуться во зло, обязательно обернется во зло…        – Хм! А я думал, ты оптимист.        – А это и есть оптимизм! Оптимизм демона. Ты же не забыл еще, что я демон? И вообще, знаешь, в чем еще оптимизм? Мне ведь не обязательно предоставлять в аду конкретные цифры. Достаточно отчитаться по проекту в общих чертах. Это я и сделаю, ясно? Прямо сейчас. Вот так вот прямо сейчас пойду и представлю свою систему Вельзевулу. Спорим, ему понравится?        – Не спорим. Ты мне еще за прошлое пари теперь должен.        – А я еще не признал твою победу. Признаю, если Вельзевул скажет, что мой план дерьмо, – с этими словами Кроули схватил со стола старомодно свернутый в трубочку лист бумаги со своим проектом и пошел чертить круг для портала. – Дверь сам закроешь? Увидимся в магазине, когда я придумаю, что потребовать от тебя в уплату долга.              

*

Азирафель вздохнул. С одной стороны, он был доволен победой и немножко злился на Кроули за то, что тот совершенно не умел проигрывать и портил ему все удовольствие. С другой стороны, он досадовал и на себя тоже за то, что так жестоко разгромил Кроули на его же территории, заставив разочароваться в собственном блестящем плане. Когда он взял со стола свой свиток и пошел к двери, без слова прощания от хозяина, он уже почти надеялся, что Вельзевул признает план Кроули действенным, и тот выиграет это чертово пари.              

***

       Кроули давно не появлялся в аду. Изо всех сил оттягивал этот момент. Они его не звали, и он не торопился напоминать о себе. Поэтому теперь было особенно жутко наконец заявляться с докладом как ни в чем не бывало. Наверное, примерно так чувствуют себя трудоголики, впервые в жизни сходившие в двухнедельный отпуск и идущие на работу со страхом, что без них все изменилось до неузнаваемости.        К счастью, у него было чем себя успокаивать. Во-первых, земное время в аду воспринималось иначе. Тридцать лет, как говорится, ничто по сравнению с вечностью. Во-вторых, он таки шел не с пустыми руками. Когда по мрачноватым коридорам прокатывался очередной крик боли и ужаса, Кроули сжимал в кармане спасительную трубочку доклада, как утопающий сжимает соломинку.        Что если они только и ждут его возвращения?        Может быть, для них это игра? Может, Вельзевул поспорил с Асмодеем, когда именно Кроули заявится в ад, и тот, кто победит, получит право сделать с ним все, что пожелает? Это на них похоже…        Кроули стало худо. Это все ад. Он подпитывает страхи и сам питается ими. Кроули понимал механизм, но это не успокаивало.        Еще не поздно сбежать.        И что потом? Еще тридцать лет жить, вздрагивая от каждого шороха, от каждой заминки магнитофона? Нет уж. Его здесь когда-то ценили. И у него еще есть, что им предложить…        Кто-то его заметил и узнал. По углам уже шептались. К тому моменту, когда он добрался до кабинета Вельзевула, в приемной уже набралась толпа желающих погреть уши.        Кроули кивнул и улыбнулся им своей самой очаровательной и беззаботной улыбкой.        – Салют! Давно не виделись.        Вампиры, трупоеды. Слетелись, кровь почуяли.        – У себя? – кивнул он на дверь.        – Ожидает, – мрачно ответили ему.        – Благодарю.        Кроули постучался – скорее, чтобы отсрочить неизбежное, чем приличия ради – и вошел.        Вельзевул сидел за письменным столом, заваленным бумагами, как директор какой-нибудь нотариальной конторы, которая вот-вот прогорит. Вот только сам он был раза в четыре больше стола, и бумажки дрожали от одного его дыхания.        Кроули поздно заметил, что, похоже, и сам дрожит в такт бумажкам, и усилием воли успокоил свое предательское человеческое тело.        Кстати о телах. Судя по размеру кабинета и стола, Вельзевул нечасто принимал истинное обличие. А судя по красным туфлям на высоком каблуке, валявшимся под стулом, в последнее время он предпочитал женские тела. Стало быть, перевоплотился только ради встречи с Кроули. Честь какая… Мог бы не трудиться, Кроули и без того испугался бы.        – Кроооооуззззли, – протянул демон, поднявшись из-за стола и задев рогами потолок. – Вот так сюрприззз.        – Э-э-э, здрасьте. Вы как-то вроде говорили, что хотели со мной что-то обсудить… милорд…        – Ты припозззднился.        – Нет, я… То есть да… У меня были дела, – пальцы, вспотевшие от страха и жара, сомкнулись вокруг спасительного свитка.        – Дзззела? Какие дзззела?        – Э-э-э, развращение душ, разумеется. Искушение людей. Ну, знаете, население ада. Кто-то же должен этим заниматься… раз мир не закончился.        Последнюю часть фразы он явно сказал зря.        Вельзевул зарычал и рванулся вперед, перевернув стол и прижав Кроули к двери. По ту сторону, в приемной кто-то испуганно пискнул: «Началось».        – Мир не зззззакончился, потому что кто-то облажжжжался, провалив едзззинственную важжжжную миссию, которую ему доверили с самого Начала!        – Эй! Это вообще не я виноват, – возмутился Кроули и сам удивился своей смелости. – Монашки перепутали детей, с них бы и ссспрашивали!        – Не безззпокойся зззза других, Кроузли, беспокойся зззза себя.        Князь ада оскалился и скрипнул кривыми зубами. Красные глаза хищно прищурились.        – Уже! – крикнул Кроули и, пока Вельзевулу не пришло в голову что-нибудь непоправимое, выхватил их кармана бумажную трубочку, и загородился ей будто шпагой.        – Что это?        – Это я побесс-спокоился, – объяснил Кроули, переводя дыхание. – Вообще-то я беспокоился об этом все прошедшие годы, поэтому всё, абсолютно всё время посвящал работе. Вы меня знаете, я всегда был добросовестным служащим.        – Когда-то. Ты нас раззззочаровал, Кроузззли.        – Я вас очарую обратно. Я создал новый, абсолютно феноменальный план по добыче грешных душ, милорд. Это беспроигрышная лотерея. Каждое вложенное усилие окупается сполна. Вы только почитайте…        Он подал свиток Вельзевулу, изо всех оставшихся сил заставляя пальцы не трястись.        Вельзевул взял доклад двумя когтями, будто дохлую муху за заднюю лапку, и с презрением развернул.        Кроули ни на секунду не отрывал взгляда от его лица. Он ждал чего угодно – удивления, непонимания, презрения, одобрения, да, черт возьми, даже восхищения – все-таки план был дьявольски хорош, несмотря на все спорные моменты…        Чего он не ожидал, так это ярости.        – Какого дззззьявола это ззззначит, Кроузззли?!        – Это мой проект, милорд, – попытался донести Кроули, не понимая, что именно в проекте так разозлило демона. – Я понимаю, это долгая работа и не совсем привычные методы… Но я подумал… Мне показалось… Мы всегда делаем одно и то же: искушение праведников, соблазнение священников, мелкие грехи обывателей. В этом нет ни размаха, ни поэзии…        – Ах, тебе поэээззззии ззззахотелось?.. – Вельзевул смотрел на него так, будто Кроули только что сознался в ужасном преступлении перед палачом, у которого в руках топор и право его использовать.        – Ну, я подумал, почему бы не придумать что-то по-настоящему хорошее? И мне кажется, мне это удалось…        – «Хорошее»? Тебе удалось что-то «хорошее»? Ты что, бредзззишь? Ты чертов демон, Кроузли!        – Я знаю! Но и демонам не мешает иногда менять свои методы, знаете ли! – возмутился Кроули. – И вместо обычных мелких пакостей я придумал это. Вы прочитайте, я перечислил там все, что дает нам придуманный и развитый мной институт фанатства!        Вельзевул снова уткнулся в список и стал читать. На этот раз – вслух.        – «1. Люди преодолевают одиночество. 2. Находят любовь и близззких по духу людей. 3. Увлечение вызззывает вдохновение, как следствие – накопление соззззидательной энергии во вселенной. 4. Люди открывают в себе таланты, как следствие – расцвет творчества; рожжжждение новых произзззведений искусства. 5. Стремление людей к самосовершенствованию, к подражжжжанию образцам, как следствие – высоко ценится мудрость, добрые поступки, самопожжж…пожжж…жжжертвование..!» Будь ты проклят, Кроузззли! – Вельзевул сплюнул на пол, и слюна тут же прожгла отвратительную дыру в полу. От одних этих слов, произнесенных в аду, в воздухе запахло электричеством, волосы на голове зашевелились и слегка потрескивали.        Кроули не понимал, что происходит…        – Ш… что… Как? Что это?..        – Твой мерзззкий докладзззишко, что жжжже еще? Ах вооот как, ззззначит, – теперь, справившись с первоначальной яростью, Вельзевул уже не рычал. Он снова приблизился к Кроули вплотную и вкрадчиво жужжал у него над ухом, так, что одна из мух, вылетевшая из его спутанных лохм, теперь кружила в опасной близости от ушной раковины Кроули. – Так тебе надоели привычные методзззы, и ты ззззахотел совершить что-то хорошее? Тааак Кроузззли? Можжжет быть, тззебя научил твой зззакадычный приятель ангел?        – О… Не-е-ет, – простонал Кроули. До него наконец-то дошло.        Список Азирафеля!        Но нет, это же невозможно… Как это могло случиться? Как он мог вместо своего плана взять в ад план Азирафеля?..        Если только…        Кроули не хотел об этом думать.        Но… могло ли это быть правдой?        Нет!        Мог ли Азирафель…?        Да нет же!        …Специально..?        Глупости!        …Кроули был взволнован и измотан бессонными ночами, спором с Азирафелем и паническими атаками перед визитом в ад… Ангелу было бы очень легко подменить свиток перед уходом…        Азирафель никогда бы так не поступил.        Ой ли? Вот ты бы поступил, почему ты думаешь, что он…        Я тоже не… У нас Соглашение!        Но если есть шанс уничтожить врага раз и навсегда?..        Кроули почувствовал, что сходит с ума.        Это ад, это все ад, из-за него мысли путаются… Нужно скорее объяснить все Вельзевулу…        Чертова (в буквальном смысле) муха влетела в ухо Кроули, и это вернуло его к действительности. Он вскрикнул и тряхнул головой. Насекомое выпало и на слегка помятых крыльях отлетело прочь.        – В чем дело, Кроуззли? Можжжжет быть, ты пришел сюда сообщить, что сменил начальство? Можжжет, тебе нужжжны рекомендации, или вродззе того?        – Нет! Это ошибка, милорд! – завопил Кроули как можно быстрее.        Когти, потянувшиеся к его груди, замерли.        – Ошибка? Это многое объясняет. Ты ведь не так глуп, чтобы показзззать мне доклад, предназззначенный другому начальству? Что? Должжжно быть, перепутал, а Кроуззли? Такое бывает, когда служжжишь двум господам…        – Никому я не служу! То есть… кроме вас… то есть, кроме лорда Люцифера, никому… Это не мой доклад! В моем докладе написан нассстоящий план и – я готов поссставить на это свою жизнь – он действительно эффективный. А это другой план… Это план Азирафеля… – решился он наконец.        – Агааа, ззззначит, все жжже ангел? И что жжже, ты снова будешь отговариваться тем, что он раззззрушил твои планы? После того, что вы вместе натворили с Апокалипсисом, мне ужже плохо в этом верится, зззнаешь ли.        – Нет… То есть, да…        Кроули лихорадочно соображал, и это становилось все труднее, учитывая, что у его лица носился уже целый рой мух, а одно плечо было по-прежнему пригвождено к двери могучей когтистой лапой.        – Он узнал о моем плане, заметил, чем я занимаюсь. И стал убеждать меня, что мой план не сработает. На этом листе доказательства, которые он привел… Я случайно захватил его по ошибке вместо своего… Но это не правда! Все работает не так… Я докажу… Я принесу вам настоящий план…        – Нееет, Кроузззли. Ты не просто принесешь мне план. Ты предоставишь мне доказззательства. Неопровержжжжимые доказательства того, что твой план работает. А иначе… Что ты там говорил, ты ставишь на это жизнь? Мне ведь будет очень легко зззззабрать свой выигрыш…        Безо всякого предупреждения Вельзевул вдруг вонзил когти правой руки в грудь Кроули. Кроули охнул и почти удивленно уставился вниз на темные пятна, расплывающиеся по рубашке. Но рука Вельзевула не остановилась. Она погружалась все дальше и дальше в грудную клетку демона, разрывая плоть и раздвигая кости, пока не нащупала сердце.        Грубые пальцы обхватили его, как пальцы мальчишки хватают спелое яблоко, безжалостно сдирая его с ветки.        У Кроули потемнело в глазах от боли, рот приоткрылся, но оттуда не вырвалось даже стона, только короткий сдавленный хрип.        Он приготовился потерять сознание. Но этого не случилось. Кроули понял, что левая рука Вельзевула, прижимающая его к двери, одновременно вливает в него силу, чтобы продлить мучения.        – В следующий разззз, Кроузззли, я оставлю его себе, а зззаодно и твою меззззкую душонку тожжже, – процедил Вельзевул и, в последний раз сдавив сердце, вытащил руку.        Рана мгновенно затянулась, но внутри грудь все еще пульсировала ледяным огнем, как девятый круг ада.        Вельзевул отпустил его и стряхнул кровь с пальцев. От вида этих капель на грязном полу Кроули замутило. Он начал было сползать по стене, но хозяин кабинета явно считал, что часы приема окончены.        – А теперь прочь! У тебя ровно сутки на то, чтобы найти доказзззательства, которые убедзззят комиссию.        – К-комисссс-ссию? – просипел Кроули.        – Именно. К сожжжжалению, после провала на испытательном сроке твою судьззззбу ужжже решать не только мне…        Испытательный срок… комиссия… Кроули сейчас не понимал, стоит ли радоваться этому обстоятельству, или же оно наоборот делало его положение еще более безвыходным. Сейчас ему хотелось просто оказаться подальше отсюда. Хотя бы на время…        Он вдохнул – настолько глубоко, насколько позволяла боль в груди, безуспешно попытался поправить костюм. Еще более безуспешно попробовал вернуть на лицо беззаботную улыбку, с которой совсем недавно явился в кабинет. И вышел.