Моя прекрасная вторая попытка

– А какой сейчас сезон «Престолов» идет? Четвертый? – Пфф! Шестой не хочешь? – Серьезно?! А-а-а! Кроули, миленький, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, мы же посмотрим четвертый и пятый сначала, а? – Не вопрос! Как раз успеем до воскресенья… – О-оо! – Тебе еще многое надо наверстать, подруга, – едва сдерживая удовольствие в голосе и светясь, как начищенный капот Бентли, предупредил Кроули. Он принес Хэйзел в свою квартиру. Они с ангелом договорились, что она поживет среди цветов Кроули, пока Азирафель будет искать способ отправить ее в рай. Это была безумная идея, от нее веяло американскими комедиями с сопливым сценарием, блондинками и хэппи-эндом. Но ничего другого им попросту не оставалось. Если только Хэйзел не хотела возвращаться назад в седьмой круг ада. – Почему я не могу просто остаться здесь? – ныла она после очередного восполненного сериального пробела. Они смотрели залпом все фильмы, вышедшие за последние годы, которые Кроули считал достойными хоть капельки его внимания. – Потому что рано или поздно кто-нибудь тебя найдет. И тогда полетят головы. У всех. Начиная с меня, – Кроули нахмурился. Ему было досадно, что Хэйзел снова подняла эту тему. Ему не хотелось обсуждать, что будет. Не хотелось думать о том, какой опасности они подвергают себя, скрывая неприкаянную душу. Не хотелось думать о том, что придется отправить ее непонятно куда… Кроули нравилось, что в кои-то веки есть с кем обсудить новую серию.

***

       – Это что еще за пятна на внутренней стороне листа?! Ссспатифилуссс, почему не блесссстим? Так, вы следующие на очередь в мусссоропровод, сслышали? – Кроули яростно выстрелил в очередной цветок из распылителя.        – Не бойтесь, ребят, ничего он вам не сделает. Помните, что я говорила? – ухмыльнулась греющаяся на солнышке Хэйзел.        – Что-о ты им говорила?! – Кроули наставил на нее дуло распылителя. В отличие от нормальных цветов, Хэйзел это орудие ненавидела.        – Ничего особенного. Так, просто: что ты только прикидываешься козлом, чтобы напугать их, а на самом деле ты мягкий и пушистый. Что ты очень храбрый и рискнул своей жизнью, чтобы спасти меня, хотя любой нормальный демон – да и почти любой нормальный человек – мог бы тупо прокатить меня, я бы ничего не сделала… Они были тронуты…        – Э-э… – Кроули был в ступоре. В самом деле, почему он не оставил эту наглую девицу в аду, где ей самое место? Как любой нормальный демон… Что же касается «храбрости» – пффф! Он спас ее, именно потому что до усрачки боялся остаться в аду…        – А, еще я сказала, что тех, кто плохо цветет, ты не выкидываешь в мусоропровод, а относишь милейшей миссис Санни, этажом ниже.        – Ты..! Да как ты… Откуда ты знаешь? – Кроули пришел в ярость.        – Ха, так значит, правда? Это была версия Азирафеля, он поделился ей со мной, пока ты спал.        – Чертов ангел! Стоп… а он откуда знает?        – Ну, он не знал наверняка, просто догадывался. Но у него не было возможности проверить. А вот ты только что это подтвердил.        Кроули зашипел так, будто у него болели зубы.        – Как… Как ты ссссмеешшшь?! Ты не имела права! Всё! Больше никаких ссссериалов! Так меня подставить! Они же перестанут меня уважать. Мне придется их все снести к миссис Санни и начать по новой! Ты хоть знаешь, сколько я возился с этим собранием? Они были такими редкими, такими здоровыми, такими послушными…        – Уооо, ребят, глядите, ну разве не милаха? Он вас так любит! Я же говорила…        Она еще смеет над ним издеваться! Кроули поднял руку, прикидывая на ходу, какое из известных ему заклинаний молчания сработает на человеке без тела.        – Подожди-подожди! Ну, ты чего? Я же хотела как лучше… Ты знаешь, как они прониклись моим рассказом? Некоторые даже жалеют, что были несправедливы к тебе, и хотят загладить свою вину…        – Каким же это образом, интересно знать?        – Н-нуу, теперь они знают, как ты радуешься, когда они здоровые и красивые, так что постараются расти и зеленеть получше…        – Это не одолжение, а их прямая обязанность.        – Диффенбахия и монстера из спальни обещали больше не отодвигать листья, когда в окно светит солнце и мешает тебе спать…        – Они это нарочно делали?!.. Предатели…        – Простите, ребя-ят! – крикнула Хэйзел в направлении спальни.        – Какая черная неблагодарность: а я-то специально не закрывал шторы, чтобы с утра у них было побольше света… – ворчал Кроули.        – Они уже извинились… Им очень стыдно, они говорят, что ты чудесный папашка.        – Я им не папашка… И шторы я закрою сегодня… И Азирафелю еще влетит от меня…        – Но хоть кино можно?        – Кино можно.        Не то чтобы Кроули сам мог отказать себе в просмотре.              

***

       – Боже мой, какой убогий сериал! Почему мы вообще это смотрим? – Я хочу своими глазами увидеть, у кого терпение кончится раньше; у актёров или у зрителей. – У меня, – Хэйзел закатила глаза. – Ты ничего не понимаешь в моей работе, – Кроули сдвинул очки на лоб и многозначительно постучал карандашом по блокноту. – Я провожу научное исследование, чтобы усовершенствовать систему. Как думаешь, с кем из этих двоих Эмма должна остаться? –А у какого пейринга больше фанов? – Примерно поровну. – Она останется с тем, у которого больше фанов. – С капитаном, значит. – Ну и дура. – Но это хорошо: проигравшая сторона будет злиться, завидовать и впадать в уныние, а победившая – гордиться и злорадствовать. – Ну, в этом нет ничего нового, схема проста как дважды два. – Зато действенна. И как же повысить КПД этой штуки? – Понятия не имею. – А что если второй умрёт! – предложил Кроули. – Я расстроюсь. И ещё миллион нормальных зрителей. – Но не настолько, что покончат с собой? – Нет. – Но разозлятся конкретно? – Ещё как. – Отлично. Мне надо позвонить…              

***

       Азирафель захлопнул книгу и чихнул от пыли. Это невыносимо. Так, стоп. С каких это пор его начала раздражать книжная пыль? Что-то не так, это точно.        Но с другой стороны – почему? Вот почему он, Азирафель, должен днями и ночами сидеть и выискивать нужные заклинания, пока Кроули там валяет дурака со своей новой зверюшкой?        Потому что вы сами это выбрали, – шепнул откуда-то из глубины подсознания голос. – Вам это нравится. Разве ты хотел бы поменяться с ним местами? Отдать ему свои книги и взять на себя перманентную опеку над блудной душой, украденной из ада?        А почему бы и нет? – упрямо ответил голосу Азирафель. Мне не помешает отдых. В конце концов, бесплодные поиски ужасно выматывают. Да и Кроули наверняка не прочь немного отдохнуть от постоянной тревоги, что его раскроют, от удушающей ответственности и ледяной паники.        Да ну тебя, ангел, – усмехнулся голос, и Азирафель с удивлением осознал, что голос поразительно напоминает самого Кроули. – Ты не выдержишь с ней и двух дней. О чем вы хоть будете говорить-то?        Наверняка у нас найдутся общие темы…        Ну да, ну да… Одну я могу предположить, но на эту тему ты вечно стесняешься разговаривать…        Пока голос не ляпнул лишнего, Азирафель вскочил со стула и поспешил в подсобку, где схватился за телефон. Ему нужен был свежий воздух. И реальные собеседники.              

***

       Парк Сент-Джеймс уже потихоньку начинал облетать. Стояло то время осени, когда стволы деревьев чернеют, а листья наоборот становятся светлее, ярче – и будто бы тоньше. Кажется, что сам воздух вокруг них протерли незримой тряпочкой, как протирают окна во время генеральной уборки…        Но сегодня неожиданно выдался теплый день. И нет, это было никак не связано с тем, что Азирафелю удалось выманить Кроули на прогулку. Он не пользовался служебным положением в личных интересах, вот еще. Ну, ладно, может быть совсем чуть-чуть: ему вовсе не улыбалось, чтобы его холоднокровный спутник начал впадать в зимнюю спячку прямо на ходу… К тому же Азирафелю и самому иногда не мешало вспоминать, каковы на самом деле непосредственные обязанности ангела его чина. Никогда не знаешь, что может пригодиться – умение держать меч, искусство управления погодой…        Кроули явился на встречу с небольшой сумкой в руке. Это было странно – демон не очень-то любил, когда заняты руки: удирать в случае чего сложнее.        – Привет, ангел.        – Здравствуй, дорогой. Что это у тебя? – Азирафель вытянул шею и заглянул в приоткрытую сумку. – Что-о-о?!!        – Тихо ты, не дергайся. Она не кусается.        – Кроули, это безответственно! Мы же договорились, что Хэйзел не покидает твоей квартиры, где есть возможность скрыть ее заклинаниями.        – Я наложил все те же заклинания на сумку.        – Не все: там были еще и мои, снаружи дома…        – Ты наложил заклинания на мой дом?!        – Я волновался…        – Зачаровал бы сразу весь город, чего уж – гуляли бы зато, где хотели.        – Мальчики, не ссорьтесь! – Хэйзел подала голос из сумки, и они тут же в один голос зашипели на нее.        – Ну, ладно тебе, ангел, – продолжил Кроули, когда они убедились, что никто не слышал, как разговаривает фикус. – Ей надоело сидеть в четырех стенах, я хотел, чтобы она проветрилась. Не переживай, если кто-то Снизу почует неладное и явится сюда, я просто выброшу ее в пруд.        – Хэээй! – пискнул говорящий фикус.        – Это возмутительно, Кроули. Нельзя так говорить о ребенке. Если тебе так хочется от нее избавиться, я лишаю тебя родительских прав, ясно?        – Что?!        – Я забираю Хэйзел к себе.        – Но я же первый лишил тебя родительских прав на мой фикус!        – Я пересажу ее в другой.        – Я не хочу в другой! Я привыкла к этому.        – У тебя нет права голоса.        – Ладно-ладно, забирай! Только не пересаживай ее в другой. Она привыкла. Азирафель не мог не признать, что такая жертвенность со стороны демона - это довольно трогательно. Он смягчился и решил объяснить.        – На самом деле, я и так хотел попросить перевезти ее в магазин. Мне скоро понадобится испробовать на ней кое-какие заклинания, которые я создал, чтобы подготовить ее к раю.        Кроули вздохнул. Азирафелю стало стыдно, как будто он отнял у ребенка любимую игрушку.        – Ты всегда можешь заходить ко мне, – предложил он смущенно.        – Правда? – немного воспрял Кроули. – Даже когда ты читаешь?        Азирафель удивился. Разве он когда-то давал Кроули повод сомневаться, что он предпочитает его компанию компании книги? Хм. Если быть честным… Но Азирафелю не хотелось быть честным прямо сейчас.        – Разумеется, дорогой мой.              

***

       К тому моменту, когда Азирафель оказался в магазине наедине с Хэйзел, идея забрать девочку к себе давно перестала казаться ему такой уж логичной. Может быть, Кроули и безответственное существо, но он, по крайней мере, знал, о чем с ней разговаривать. Азирафель же за всю дорогу не сказал Хэйзел ни слова.        – Э-э… Ну, вот мы и дома, – промямлил ангел, ставя горшок на стол не слишком далеко от окна. – Сейчас я наложу еще парочку заклинаний, и ты будешь здесь в абсолютной безопасности…        Пока Азирафель возился с рунами, у него была хоть какая-то причина молчать, но чем дальше, тем тоскливее это все становилось. Наконец, Хэйзел не выдержала первая:        – Признай, ты просто не можешь понять, почему Кроули так нравится мое общество, и хочешь сам проверить, так ли я хороша?        – Что? Нет. Это не то, что ты думаешь… – Посмотри мне в глаза, и честно скажи, что не завидовал ему. Ее самодовольная манера злила Азирафеля, а он не любил злиться, и ему досадно было, что какая-то девчонка подозревала его в том, что даже отдаленно не было правдой. Он отряхнул руки от мела, сдерживаясь изо всех сил. – Ну же, скажи? – подначивала его Хэйзел. – Я же вижу, что завидовал! – Я не завидовал… – раздраженно выпалил Азирафель, и, прежде чем успел остановить себя, добавил. – Ему. Повисла короткая пауза. – Погоди… – пробормотала Хэйзел. Азирафелю казалось, он слышит, как процесс фотосинтеза в ее голове временно сменился мыслительным процессом. Наконец, она выдохнула. – Ты что, ревнуешь Кроули ко мне?! Азирафель нахмурился, и, чтобы скрыть недовольство от того, насколько он жалок, начал собирать в стопки книги на столе. – Я, конечно, понимаю, что я не самый интересный собеседник, но с тех пор как появилась ты, он совсем перестал ко мне заходить. – Ты мог бы заходить к нему. – Зачем? Чтобы сидеть в углу, пока вы смотрите сериал, в котором я ни черта не понимаю, потому что это уже черт-те какой сезон? – Для ангела ты многовато ругаешься… Если ты так хочешь проводить время с Кроули, почему не попробуешь интересоваться тем, что интересует его? – Я не хочу проводить… – начал было снова уходить в отрицание Азирафель, но понял, что для этого уже немного поздновато. Он с досадой выдохнул. – Потому что его интересуют сериалы, и актеры, и рейтинги, и спецэффекты. Костюмы, машины, планшеты, смартфоны, и прочие новые гаджеты. Я просто не успеваю за всем этим, Хэйзел. И он ведь тоже не пробует затормозить на пару часов и поинтересоваться тем, что занимает меня. Но у нас все равно есть то, что нас объединяет. Мы пережили вместе такое… Никто не понимает Землю лучше нас. Никто лучше нас не понимает друг друга. – Хорошо, что ты это понимаешь. Азирафель удивился, увидев, что Хэйзел улыбается. – В смысле? – Пока вы это понимаете, никуда вы друг от друга не денетесь. Спорим, ты еще будешь насильно выталкивать его из магазина через пару недель?

***

– Дорогой мой, ты еще долго будешь с ним возиться? Три часа ночи… Кроули выглянул из-за гигантского экрана телевизора, который он вот уже полдня пытался установить в комнате над магазином Азирафеля. Почему он делал это вручную –даже самому богу наверняка было неизвестно. – А? А что? Ты же все равно вроде не спишь? – Нет, просто… – А-а, ясно. Так и скажи: «Кроули, мне надо почитать до ужаса старый манускрипт, а из-за твоего шума я не слышу собственных мыслей». Я вообще-то ради тебя стараюсь, ангел. Чтобы вам с Хэйзел было чем заняться. И чтобы мне было чем заняться, когда я к вам прихожу. – Нет, вообще-то я хотел сказать, что мы хотели выпить вина и посмотреть что-нибудь, и уже устали тебя ждать… – Э-ээ, – Кроули завис. – А Хэйзел что, тоже пьет? Азирафель немного смущенно отвел глаза. – Да, оказалось, ее душа способна частично чувствовать то, что чувствовало бы ее растительное тело, если бы было человеческим. – Скажи нормальным языком, а? – Ее можно поливать вином, и от этого ей весело. Кроули покачал головой, укоризненно глядя на него. – Ты учишь нашу девочку плохому, ангел. Я думал, тебе полагается готовить ее к раю, а не наоборот. – Я готовлю! Мы уже добились больших успехов. Не знаю, что на это влияет – заклинания или мое благотворное присутствие, но в ней все меньше чувствуется присутствие ада… И кстати, зря ты сказал, что нам не о чем поговорить. Мы уже нашли общую тему…

***

– Кстати, он так же ревнует тебя к книгам, как ты его – ко мне, сериалам и Бентли. – Что?! – Ну да, а ты думал. А еще он даже решил провести эксперимент, насколько должна устареть книга, чтобы ты её заметил. Он даже сам написал что-то, для чистоты эксперимента. – Кроули написал книгу?! – Ну, не то чтобы написал, скорее, подал кое-кому идею. Я не скажу тебе, о чем она, иначе испорчу ему научные выводы.

***

– А ведь он правда стал заходить чаще. Все-таки я хорошо сделал, что отобрал тебя у него. Мы, кажется, никогда раньше так плотно не общались. – Он тебе еще не надоел? – усмехнулась Хэйзел. – Я пока надеюсь выиграть пари. Азирафель покачал головой, устало и блаженно улыбнувшись. Сегодня они целый день украшали его магазин к празднику. Когда они зажгут все эти огоньки на окнах и свечки на елке, здесь будет как в сказке. – Я до сих пор ума не приложу, почему ему так нравится проводить время здесь, но пусть заходит, когда вздумается. С ним как-то веселее, правда? Суматошнее, но веселее. – Да уж точно веселее, чем с тобой. Только и умеешь, что пыхтеть над книжками и разводить сладко-сопливую философию. – Эй, а кто научил тебя пить? – Пить я и до тебя умела. Только не корнями… – А Моцарт? Я видел, как ты плакала, когда мы слушали Requiem. – Азирафель, любой человек заплачет, слушая Requiem. Особенно, если этот человек уже мертв. – Гм… А… – он хотел было что-то еще сказать, но Хэйзел перебила его. – Наверняка он приходит сюда только потому, что тут теплее. – Что? – Кроули. У него в квартире адский холод. Даже осенью был, а сейчас, небось, и подавно. Ему это очень не нравится, но такая уж у нее планировка что ли, что все продувается – огромные комнаты, окна не двойные, отопления нет. Неуютно, короче. А он же холоднокровный, змей же. Он становился дико раздражительным, когда было холодно. Поэтому я даже отчасти порадовалась, что ты меня забрал тогда. Сил не было уже слушать, как он через телевизор ворчит на Моффата за очередной бред в сценарии. – Кого? – Не суть. А, еще он от холода становится сонным. Только это не настоящий сон, а гибернация, спячка такая у животных. И трясется во сне. А потом просыпается от холода еще более злой, и допрашивает тебя, что было в тех сериях, которые он пропустил. – Ого… – Азирафель прикрыл рот ладонью. – Почему ты раньше не говорила? – Думала, ты в курсе. – Я… почти не бываю там, – признался Азирафель. Чтобы как-то вытеснить растущее чувство вины, он попытался замаскировать его возмущением. – Но как это типично для Кроули, а? Мучиться, вместо того, чтобы решить проблему. Почему не подключить нормальное отопление? Можно подумать, он за что-то себя наказывает. Вот, к примеру, когда мы встречаемся в парке зимой. Я же вижу, что он мерзнет. И я тысячу раз дарил ему шарфы. Один раз – даже свитер. Хоть бы раз он их надел! Нет же. Недостаточно стильно для него, видите ли, – ангел надулся, и добавил после паузы. – Понятия не имею, что в этом году ему дарить… – Он не носит их не потому что они убогие, – качнула ветками Хэйзел. – Ну, то есть, может, из-за этого тоже, но не только. Просто от них все равно нет толка. Это его змеиная природа такая: он получает тепло только из окружающей среды – по идее, он не может нагреть одежду своим телом, а значит, нет тепла, которое одежда бы удерживала. Тупая физика. – Оу… – пробормотал Азирафель ошеломленно. Кажется, он уже когда-то слышал все это и не раз, но за шесть тысяч лет легко что-то подобное забыть о человеке, особенно, когда видишься с ним раз в двадцать лет. – Кажется, я знаю, что подарю ему.