С тобой мы изменим мир

      Голова болит так, будто по ней бьют раскаленным молотом. Не слышу ничего, кроме шума крови, бегущей по моим венам. Букет запахов вернул меня в реальность, как бы я этого не хотел. Спирт, ядреное моющее средство, «роксана» и свежая кровь. Я интуитивно тянусь к пакету с кровью, рука ударилась о стол. - Это не для тебя, - знакомый басовый голос прозвучал будто из под воды.       В меня кинули пакетом, куда менее увесистым, чем тот, который я учуял. Сев в кровати, я открыл глаза. Из-за тусклого света за окном, комната наполнена мраком. Плотная ткань почти не пропускает свет. Боузман стоит у стола, подсчитывая белые шарики, не касаясь их пальцами. Затем он взял темный лист, на котором лежит препарат и высыпал его в пакет. Боузман положил пакет в специальную ячейку на столе и принялся считать уже синие таблетки.       Похмелье снова дало о себе знать, и, открыв пакет, я сделал пару глотков. Давненько я не ел ничего столь питательного. Друг повернулся ко мне, смотря на пакет с кровью, и вернулся к созерцанию разноцветных таблеток. - Я нашел кровь ведьмы, - изрек он, пытаясь подавить жажду. - Я уже почуял, - возвращаю пакет с кровью ему. – Будь у тебя ее больше на литра два… ты бы мог вернуться в белый город.       Он промолчал. Волны напряжения со стороны Боузмана начали утихать. Когда этот черт научится наконец пить кровь? - Зачем вернулся в черный город? – спросил он, подсчитывая желтые треугольные таблетки. - Просто так, - я мотнул головой и развалился на его кровати.       Не зачем ему знать, что на меня объявили охоту. Отрадно то, что законы серого города не распространяются на черный. Черный город… офигенное название для самого яркого и преступного города всей страны.       Чувствую прожигающий взгляд черного парня, но он не подает виду, что я его раздражаю. Мысленно посмеялся над ним, хотя не до конца понимаю, что во мне может так раздражать.       Боузман сложил последний пакетик в ячейку и негромко выдохнул. Я устремил взгляд в угол на холодильник, где лежит больше десятка пакетов с кровью, в упаковках от соков. Свежих. И не из больницы. - Соседи? – с усмешкой спрашиваю я.       Мужчина отвернулся от меня и, подойдя к окну, чуть отодвинул плотную ткань. Здорово, что его окно выходит прямо в бар, отсюда следить за людьми куда интереснее. Если ты затворник.       Когда я был таким, мир выглядел по-другому. Не было ни белого, ни серого городов. Да и стран было куда больше. Солнце тогда светило во всех уголках этой земли, по ночам были видны звезды, озера были куда чище. Только люди не поменялись. Такие же мелочные лицемеры, с жаждой власти и эгоистичные выродки с комплексом бога. Наркоманы и убийцы, государственные власти и полицейские, бедные и богатые. Не поменялось ничего внутри людей. Даже война не научила их жить в мире. - Гроузи не объявлялась? – я поднимаюсь с кровати. Боузман помотал головой и прикрыл окно. - Ну и отлично, после того случая нам лучше не встречаться. - Приведешь беду в черный город – я убью тебя. - Ты поаккуратнее с такими угрозами, - бросил я ему, надевая кожаную куртку.       Боузман смотрит на темную ткань, разглядывая, как нитки накладываются друг на друга, как свет проходит сквозь них но застревает где-то между сплетениями. В черном городе нет солнца, в этом баре нет ультрафиолетовых ламп, но Боузман всегда прячется в темноте. Столько лет прошло, а он все никак не смирится с тем, кто он есть.       Я вышел в коридор и уперся взглядом в дверь пятого номера. Она чуть приоткрыта, дерево сломалось у дверной ручки и выглядит как труха. Из комнаты тянет кровью и едва начавшимся разложением. Тел там явно нет, но запах остался. Ярость у этого парня в крови…       Черный город, любимый город из всех. Архитектура сохранилась еще с тех времен, когда я был человеком. Бетонные дома, окрашенные разноцветной краской, магазины с многочисленными вывесками, приглашающие купить просроченные энергетики с тридцатипроцентной скидкой, серый асфальт изрисованный граффити… Черный город не изменится никогда, какие бы правила не пытался навязывать белый город. Здесь всегда можно купить траву, таблетки. Мальчиков, девочек… Найти работу по душе, будь то налет на важную шишку из серого города, или взлом системы синих ублюдков. Правда, последние десять лет кибер-атаки стали не такими частыми. Ну, если не умеешь красть, убивать и взламывать, то можно пойти грузчиком, открыть свой бар, или… пойти работать полицейским. Сейчас туда берут почти всех, главное, чтобы не было нарушений и психический аспект не превыщал более трех единиц. Полно возможностей…       Но тот, кто хочет стать кем-то большим, чем дрочером на порядки белого города, должен сначала получить разрешение на какую-либо деятельность. Или заниматься этим нелегально, и это мне куда пригляднее, нежели налоги каждый месяц и куча бумаг. Но если поймают, дают нарушение, и ты спокойно можешь заниматься дальше своими грязными делами. Я одного понять не могу, какого черта не прессуют мафию белого города. Мафию, что придумала новые сраные правила, и навязала их всей стране. Ах да, это же наше правительство, о чем я.       В банке почти нет людей, но все они такие разные и интересные. То женщина с тремя детьми ругается у терминала с работницей банка, которой уже плевать на всю эту жизнь и она тайно подумывает о самоубийстве. То парень с красными волосами, пытающийся выделиться среди толпы, задвигает мощные речи о том, что не намерен учиться дальше в школе, а на самом деле передергивает дома на фотку своей училки по математике, которая в прошлом году закончила обучение. Бабулька, в прошлом наверняка крутая женщина, раскидывающая налево и направо всех неприятелей, имеющая с десяток татуировок на теле, сейчас спокойно восседает на лавочке, угрюмо смотря на парня с красными волосами. Толстый мужлан, от которого за десять километров несет пивом, кричит о том, что не будет платить за очередное нарушение одного из своих детей, потому что «идите нахуй». И если я окажусь неправ, меня сейчас должна поразить молния.       Парень в серой форме и синем галстуке подходит ко мне, интересуется целью моего визита. Честно отвечаю, что мне нужно проверить счет. Черноволосый парень указывает на терминалы, что стоят в ряд у стены. Ну что ж, пора взглянуть сколько осталось от моих миллионов. Я не могу сказать точно, почему не тратил эти деньги как только начал грести их лопатой. Я их просто переводил на этот счет, ожидая просветления. И пятнадцать лет назад оно настало. Каждый день жил, как последний, вливал в себя столько, сколько не выпил бы никогда, будучи живым, покупал вещи, которые никогда не использовал бы, и складировал все в доме, который купил с первых трех миллионов и появлялся в нем за все время от силы раз пять. Покупал машины, взрывал или топил их от нечего делать. А потом я почувствовал, что совсем зажрался и забыл об этом счете. Сейчас денег не хватает, а любопытство взяло вверх.       «448,560». При своих запросах сейчас, я бы мог прожить на эти деньги лет двадцать или двадцать пять. Но если мне снова что-то ударит в голову, я начну тратить все это на все, что попадается на глаза. Куплю бар Роуна, выпью все, что есть на его полках. Куплю того парня, что стоит у меня за спиной в синем галстуке. Куплю новую машину, чтобы разбить ее на ближайшей развилке, потому что не смогу определиться в какую сторону ехать… Я закрыл запись в терминале, и отошел от него, все еще смотря на экран. Черноволосый парень уставился на меня, и спросил, не хочу ли я чего-нибудь еще.       Я могу посетить свой старый дом и продать половину вещей, что покоятся там почти пятнадцать лет. А этот счет не трогать. Думаю, он еще пригодится для какого-нибудь хорошего дела. Либо я могу тусоваться с Боузманом, пока он меня не выгонит. Да, наверное, так и сделаю.       По пути в бар Роуна я зашел еще в один бар, выпил там пару бутылок «адского грога» и уже достаточно веселый двинулся дальше. Роун встретил меня неодобрительным взглядом и попросил бармена налить мне виски, а потом отдать в руки амбалу из 6-го. Боузман будет так счастлив вновь меня увидеть. И в особенности узнать, что я планирую остаться с ним до конца этого столетия. Подумаешь, каких-то двадцать два года.       Светловолосый бармен поставил предо мной стакан со жгучей темной жидкостью. И кинул в него пару кубиков льда. Вот дурак, испортил мне все. - Я пью безо льда, - говорю я, отодвинув стакан. - Пей, что налили, Хардал. И не приставай к посетителям.       Я оглядел почти пустой зал и развел руками, мол, где они, твои посетители. Парень закатил глаза, протирая стакан, который и без того чистый. В бар зашел мальчишка, пахнущий старыми добрыми люлями матушки и острым соусом. Либо это очень херовое наказание, либо этот парень очень любит острый соус. Рыжий мальчуган держит в руках книгу о устройстве иерархии белого города, в которой около сотни стикеров разных цветов с подписями. Его круглые очки упали на нос, но он их не спешит поправлять, направляясь на облюбованное место. А не к нему ли я вчера клинья подбивал? Пора перестать так напиваться.       В углу недалеко от рыжего парня сидит девушка в длинной серой толстовке, спрятав лицо за капюшоном. Запах «роксаны» исходит от нее. И еще я уловил каплю крови, что учуял сегодня утром, на ней. Девчонка поджала под себя ноги, и сидит иногда качаясь из стороны в сторону под действием порошка. Не знаю ни одного человека, оставшегося при своем уме после «роксаны».       Лед почти растаял, он плавает в моем стакане как льдины на озерах во время весны. Бесячие куски замерзшей воды.       Роун переключил ненавязчивую песню на более танцевальное техно. Он выругался, потыкав по экрану компьютера на руке, и удалился к себе в «кабинет». Наверняка случилось какое-то говно, которое он не хочет ни с кем делить.       Говно само пришло делиться, в лице двух следаков. Ненавистная синяя форма вызвала воспоминания. Нехорошие воспоминания. Роун вышел к стражам порядка со шлейфом «соломы», выключив музыку. Мужчина покрутился у них, расписав ситуацию. Никто никого не видел, все были бухие и накуренные, с кем не бывает. «Вы в черном городе, чего хотели?».       Дело пахнет жареным, я залпом выпил виски, не дождавшись пока растает лед и попросил повторить парня у бара. Он глянул на Роуна, которому сейчас вообще не до этого и поставил передо мной бутылку рома, ниже градусом, чем тот виски, что я уже залил в себя. - Ты смерти моей хочешь? – открываю бутыль и подношу к губам. - Не только я, - бармен нехорошо улыбнулся, натирая стойку.       Делаю пару глотков и оборачиваюсь к небольшой потасовке. Следователь опрашивает рыжего парня в очках, другой за ним записывает в своем планшете. Рядом сидит девушка в толстовке и все отрицает. Следак с планшетом говорит ей вывернуть карманы, уж слишком подозрительно она руку там мнет. Она отказывается, начинает кричать, что-то о праве хранить молчание. Делаю еще глоток, что обжигает всю глотку.       Следак отложил гаджет и силком заставил ее вывернуть карманцы. «Роксана», какая неожиданность! Несколько парней за столом замялись, один из них встал и поспешил уйти, но только что вошедший полицейский остановил его и отправил на место. Полицейский встал у двери, всем своим видом показывая, что никто не выйдет отсюда, пока не закончится «социальный опрос». Парень в очках вскочил на ноги, говорит, что это его волшебный порошок, а девчонка, осознав, что мальцом можно манипулировать, закивала и отмахнулась от двух надоедливых дядек. Лицо героя сразу как-то приобрело гримасу ужаса на лице, когда высокий следачок в синей форме приписал тому нарушение. Парень сгорбился, сел на место и не отвечал больше на вопросы федералов.       Вскоре бар наполнился людьми, но вместо веселья, все они сначала офигели от происходящего, а потом сели за столы. Следаки подходили ко всем по очереди, опрашивали минут десять или пятнадцать, и переходили к другим, попутно проверяя карманы, но нарушения выписывали только за «роксану» и «волкодава». Когда подошли ко мне, бутылка рома была полна только наполовину. - Имя, и место работы, - следователь отодвинул стул от барной стойки и сел на него. - Хардал. Безработный я, - трясу бутылкой в руках. - Откуда берешь деньги? – следователь напрягся, я заметил, что он косит на левый глаз. - Раньше работал, как вы, а потом… несчастный случай и травма на всю жизнь, - почти не соврал. – И теперь серый город платит пособие, - а вот это неправда.       Следак хмыкнул, бармен отошел к Роуну на разговор насчет бутылки. - Ты был вчера здесь, это подтвердили почти все, кто в состоянии… - мужчина оглядел людей, что перешептываются и пристально зыркают в нашу сторону. - Все верно, - я приподнял бутылку в сторону этих чуваков и они отвернулись. – Только вот я проспал все представление, помню только, как отвратительно играли музыканты всю ночь. - Ты знаешь Сони и Юрия Акрен? – следак с планшетом ткнул по экрану. - Какие-то дальние родственники? – следаки переглянулись. – Нет ребят, никогда не слышал о них. - Кем тебе приходится Чарр Венор? – я с недоумением в глазах сделал глоток рома. – «Боузман»? - Ааа… он мой близкий друг, - я ухмыльнулся. – Очень близкий. - И ты видел его вчера? - Я провел с ним ночь, прошу заметить одну из тех, после которой болит все. Так что, если у вас больше нет вопросов, я, пожалуй, прикончу эту бутылку.       Следаки похмурились и начали приставать к бармену. Алиби обеспечил, не беспокойся, брат. Шторка на втором этаже, единственного закрытого окна, дернулась.       Роун ткнул меня в бок между ребрами, и выхватил бутылку из рук. Алкоголь внутри звонко плеснулся. Я развернулся, и мир повернулся вместе со мной. Еле удалось восстановить фокус изображения. Четкая бутылка и нечеткий владелец бара возникли прямо передо мной. Роун буркнул себе под нос, какой я свинья схватил меня под локоть и потащил к выходу. Полицейский у входа замотал головой. От него воняет мятой, сейчас заблюю его ботинки.       Полицейский отпрыгнул от меня, осмотрел свою обувь, облегченно выдохнул и махнул рукой на дверь. Я был бы неплохим – нет, отличным актером! Роун выволок меня на улицу, почти нежно кинул на тротуар и поставил бутылку перед моим носом. - Годы идут, а пить так и не научился, - бросил он напоследок и вернулся в здание.       А вот в мое время…твой дед еще не родился. Одно хорошо – бутылка при мне. Плохо то, что рома осталось мало.       Я приклеился к пыльному тротуару, который мели последний раз в моей молодости. Тело будто скатывается все ниже и ниже, а потом расплывается по тротуару, тянется к дороге, по которой снуют машины. Люди проходят мимо, запинаясь об меня, бурча себе под нос о расхлябанности нынешней молодежи. Школьники хохочут надо мной, или своим каким-то шуткам. Молодые девчонки проходят мимо меня, фыркая с отвращением. Кто-то пускает комментарии, что мне, такому молодому и симпатичному парню, нужно идти работать, а не пропивать стипендию. Полицейские, что стоят через дорогу рядом с машиной, смотрят на меня, но не подходят. Не потому что это они устали после погони за бандой красного сопротивления. Не потому что им лень выписать нарушение несуществующей личности. И даже не потому что за это не платят дополнительные деньги. Просто это черный город, который живет какой-то своей жизнью. За это надо выпить.       Пустая бутылка упала рядом с мусорным контейнером, но не разбилась. Она проехалась ближе к дороге и остановилась у самого края. Я слежу за ней, чтобы она не укатилась под колеса машины, которая может попасть в аварию из-за моих кривых рук и неуклюжести. Блики на бутылке быстро бегают по прозрачному стеклу и разбиваются о черную этикетку с золотыми орнаментами. Придется встать, чтобы поднять ее и бросить куда надо. Но она так далеко. Вытягиваю к ней руку, но она не достает до бутылки. Двигаю зад ближе, не отрываясь от стены, и снова тянусь. Пара сантиметров делу не поможет. Бутылка в двух метрах от меня. Хватаюсь о шершавую стену, острые выступы царапают кожу. Когда я встал в полный рост, мир снова сделал оборот вокруг меня и поменял полярность. Я даже руку от стены не оторвал. Бутылка мирно лежит на месте и никуда не торопится. - Вот и вали сама в бак! – крикнул я ей, указывая куда-то в сторону. – Второй раз я заставлять не буду.       Бутылка покачнулась из-за внезапного порыва ветерка, и я вместе с ней, прислонившись к стене.       Синий яркий цвет резанул по глазам. Весь хмель из меня резко вышел, но если бы ноги держали меня лучше, я бы ударил бутылкой о его голову и дал деру. Никогда бы больше не зашел в этот бар. Никогда бы не оказался на этой улице. Никогда бы не вернулся в черный город. Человек разогнулся с бутылкой в руках и вся тяжесть мира упала на мои плечи. Девчонка с ярко-синими волосами кидает бутылку, что точно попадает в бак. Ну не мудрено, с одного метра-то. Она взглянула на меня, с видом «и тебя бы неплохо в этот бак выбросить».       А может не зря мне показалось? Взгляд такой внимательный и сосредоточенный, хотя от нее несет тяжелым табаком, от которого голова кружится точно так же, как сейчас у меня. Не пойму, какого цвета глаза, но четко осознаю, что они холодные. Описать по-другому просто не могу.       Девчонка обошла меня, хмуро отведя взгляд на машину полицейских. Она остановилась у двери в бар, и, сморщив нос, отошла на два шага. - Хочешь проблем – заходи, - я развожу руками.       Она встала у стены с другой стороны от двери и начала тыкать в своем компьютере что-то. Она закрыла глаза, зажмурилась. - Видно, проблем у тебя и так навалом.       Она повернула голову, и еще более хмуро уставилась на меня. - Аааа. Мама научила не разговаривать с незнакомцами. - Особенно с нетрезвыми, - девчонка огрызнулась. – И с такими как ты. - Очень грубо, однако. Я ожидал хоть какой-то вежливости, - я взглянул в бак с мусором, представляя себя там. - Оправдывать ожидания не мой конек, - синеволосая настороженно смотрит на меня, доставая из кармана пачку сигарет.       Запахло настоящим табаком, какого я не нюхал лет сорок. Все внутри меня содрогнулось, как при оргазме и я просто глупо протянул руку к девчонке. Она сунула сигарету в рот, не замечая моего жеста, и прикурила. Запах стал еще сильнее. Все вокруг меня стало красным и пульсирующим. Ну исполни же хотелку старика! Что ж это такое. Девчонка заметила-таки мои неоднозначные движения в ее сторону, втянула голову ближе к плечам и начала курить быстрее. Дым молочный, долго стоит в воздухе. Откуда она берет этот табак? Я умру, если не попробую. Делаю шаг к ней, держась за стену. Ее руки затряслись, не то из-за сильной затяжки, не то из-за страха передо мной. Смешно. Меня сейчас даже мышь не испугается.       Девчонка затушила бычок о стену и хотела было кинуть его в бак, но на пути стою я. Как она могла, она даже не докурила. Девчонка спешит зайти в бар, но я преградил ей путь. Или почти. Она открыла дверь, и в момент я оказался в воздухе.       Резкий, скрипящий звук тормозов. Хруст. Половина моего тела на тротуаре, другая половина растекается по капоту и лобовому стеклу машины. Другая половина тела последовала же наконец за остальной. Наверное, все внутренности нахрен вывалились. Проспиртованные органы почти развалились. Кровь, что я выпил сегодня утром, стекает по руке, капает на стекло, белую машину. Меня сбрасывает на дорогу. Сначала голова касается земли, а потом тело, так медленно, будто меня через всю дорогу протащило. Синеволосая даже охнуть не успела. Заметила ли она, что я успел выхватить у нее недокуренную сигарету?