С тобой мы изменим мир

      Все вокруг меня кажется вымышленным, неотесанным камнем, проецирующим мир с искажениями и деталями, что взялись из ниоткуда. Казалось бы, простая асфальтированная дорога, трава выбивающаяся из маленьких расщелин, кучи невысоких зданий, бары, клубы, магазины. Но все не то. Я привык терять себя на больших улицах с высотками, которые дразнят меня, устремляясь в небо, словно гранитные гиганты. Голографические вывески, ослепляющие на долю секунды, проплывают по дорожным коридорам, теряясь где-то в тумане. Аэрокары парящие в небе, как воздушные корабли, набирают такую скорость, что я не могу за ними уследить.       Затянувшись «соломой», вновь возвращаюсь на разбитую улицу, мечтая сесть в машину и укатить подальше. Но что-то не отпускает меня и тянет назад, как магнитом. Что я упускаю? Поднимаю голову к серому небу, и проваливаюсь в воспоминания на короткий промежуток времени, растягивая губы в улыбке. За это время самокрутка успела дотлеть. Ну что ж, пора возвращаться.       В баре Роуна пустовато, что странно для вечера субботы. Блондинчик-бармен натирает стойку, пока не увидит в ней свое отражение. Пара подростков зажимаются в углу, думая, что на них никто не смотрит. Трое взрослых бородатых мужчин, вышедших прямиком из киберпанка, заказали бочку крепкого пива и громко болтают за жизнь. Бармен, заметив меня, подозвал к себе, и я присаживаюсь на свое любимое место, оглядев небольшую пустующую сцену. - У тебя проблемы, мужик, - говорит он, похлопав по стойке. – Что закажешь? - Какие проблемы? – почти искренне удивляюсь, пристраивая щеку на ладони, а локоть на стойку. – Виски безо льда. - Вчера видели, как тебя, скрученного в узел, и девчонку увезли на машине. А сегодня ты цел и здоров, - он загадочно ухмыльнулся, поставив перед моим лицом стакан. – И не так давно копы нашли эту самую машину в лесу, полностью сгоревшую. А так же, я слышал, что в четвертой больнице совершили теракт, подорвав весь подвал и первый этаж. - Меня очень быстро починили, - пожимаю плечами, - современная медицина, знаешь ли, чудеса делает. Что еще говорят? - Много чего. В белом городе ввели комендантский час. Отряд красного сопротивления в сером городе напал на один из полицейских участков. А еще, кажется, появились свидетели убийства в пятом номере бара Роуна. Да. Вроде все.       Хватаю за воротник парня и, притянув к стойке, держу голову так, чтобы он не вывернулся. - Какие свидетели, пупсик? - Будто ты не знаешь, долбоящер, - шипит блондин, пытаясь высвободиться. Он опрокинул мой стакан с выпивкой и тот расплескался по полу. – Твоего дружка засадят на очень долгий срок и даже не в старый город. Для него это слишком милосердно.       Трое мужчин в черных джинсовых куртках встали со своих мест, и подошли к стойке. От них воняет злостью и желанием с кем-то подраться. - Все в порядке? – спрашивает самый высокий из них. - Да, все отлично. Просто решаем, кто из нас будет сверху, - бросаю через плечо, и, нагнувшись к парню-бармену, шепчу ему в ухо. – Скажи имена, так и быть, позволю тебе пожить еще денечек. - Может тебе следует свалить? – один из мужиков хватает меня за шиворот и оттаскивает от стойки.       Когда я моргнул, то оказался уже на полу, придавленный самым высоким из бугаев. Как он меня колотил… Будто в последний раз в своей жизни дерется. С такой экспрессией. С чувством. Ух. Запал бы, будь я моложе. Превращая мое лицо всмятку сваренное месиво, он рычит и скалится, посыпая меня отборным матом дальнобойщиков. Пара его друзей решили его остановить, чуть оттащив пьяного боксера подальше от меня. Пошатавшись я встаю на ноги. - Эй, блондиночка, мне все еще нужен ответ! – тычу пальцем в бармена, что рассматривает свое лицо в карманном зеркале. - Да хер тебе, - говорит один из мужланов, ударив мне под дых.       Теперь они вдвоем начали колошматить мое измученное тело, каждый удар – кровавый выдох, вдыхать я просто не успевал. Когда же я снова упал на пол, три пары ног начали пинать меня. Они остановились. А я залился смехом. Какие же вы… тупые. Мне нихрена не будет от ваших жалких ласк. Я смеюсь, а они смотрят на меня в непонятках, кривясь от моего вида. - Давайте еще! – кричу им, сев на полу. – У меня полно свободного времени!       Один из них хватает меня за шиворот и поднимая на ноги, замахивается для очередного удара. Его рука замирает в паре сантиметров от моего лица. Свет лампы отразился от темных очков, скрывающих глаза. Бородатый мужик заорал, будто его ножом пырнули, и согнулся пополам. Сажусь на стол, наблюдая за молчаливым театром. Как только бугаи увидели, кто перед ними, ретировались и отошли на несколько шагов, не обращая внимания на скулящего друга. Толи освящение так падает, толи перспектива исказилась, но Боузман кажется больше них всех. Он встал передо мной спиной, полностью закрыв меня от глаз дальнобойщиков. - Валите отсюда, - утробным голосом произнес качок. Мужланы подобрали с пола своего друга, и поспешили удалиться. - Эй, а заплатить! – бармен выскочил из-за стойки, но не решился выйти на улицу. – Блять… - он глянул на Боузмана. – Из-за вас, господа, одни проблемы! - Я заплачу за них, - произносит барыга, поискав коины в карманах толстовки.       Положив деньги перед носом блондинчика, Боузман подходит ко мне и закидывает мою левую руку себе на плечо. Он помог мне дойти до лестницы, а вот с узкими ступеньками стало сложнее. Другу надоело мучиться и он, взяв меня на руки, понес словно под венец. Я успел только сжать четыре пальца на руке, перед тем как совсем исчезнуть из вида бармена, показав ему заветный средний.

***

- Ты никогда не думал, что твоя жизнь проходит мимо? - спрашиваю, откинувшись на подушку. – Ты вроде живешь, но… будто что-то потерял из виду. Ищешь –ищешь, но не становишься ближе к цели.       Перебирая таблетки у стола, Боузман только хмыкнул, не обращая никакого внимания на мои полные смысла философские высказывания. Его комната погружена во тьму, через которую еле-еле проглядывается силуэт двухметрового ниггера. - А ведь, - делаю глоток крови, терпя боль от исцеления, - кажется, что оно совсем рядом. Выйдет из-за угла, и я все пойму. Ты слушаешь меня? – в ответ мычание. – Может, напьемся? – снова «угу». – Снимем девчонок и будем кутить с ними до утра, а потом выпьем всю их кровь и закопаем трупаки на заднем дворе дома Роуна. - Нет. - Ооо, так ты слышишь меня! – руки еще не привыкли нормально двигаться и я расплескиваю кровь на себя и белую простыню. - Боузман вздохнул, стиснув зубы. Ай-ай. – Да ладно тебе, на.       Боузман поморщил нос, встал со стула и обошел комнату. - На кой черт ты меня злишь? – он сжимает руки в кулаки. – Ты же знаешь, что я не могу. - Можешь. Просто берешь пакетик, - трясу кровью в руке, расплескав еще больше, - впиваешься зубами и делаешь несколько глотков. - Несколько, - барыга потирает лоб. – Я же не смогу остановиться. - Когда-то нужно учиться. Рано, ну или в твоем случае, поздно, - делаю еще пару глотков. – И как ты держался все это время? - Когда работал в Бюро, меня ничто и никто не сдерживал. - Ну да, там с этим туго, - выпив всю кровь, кладу пакетик на стол. - А сейчас я понимаю, что если где-то засвечусь, всему тому, что делала Солана придет конец.       Он ведь… не серьезно да? Но если так пораскинуть мозгами, то всем нам придет конец. Мы находимся здесь, дышим воздухом, пьем кровушку, только потому что нам помогла Солана. Ценой своей жизни. Если бы не ее план, я бы сидел в подвале резиденции Кахарла и умолял о смерти. Избиение тремя бугаями рядом не стояло с пытками вампиров, обращенными ритуалом. Но, больше ведь таких монстров не будет. Мы освободили одного древнего и для верняка оторвали головы всем магам, находящимся во власти Кахарла. Такую армию он не смог бы собрать за десяток лет. Маги-то поколениями работают на Бюро.       Неприятно вспоминать все это. Такое ощущение, будто выпил прокисшую кровь, обмазал ей лицо и выблевал все обратно. Теперь мысли о Солане не вызывают прежнюю мясорубку в моем сознании, каждая часть которого твердила «Это ты виноват!». Не будь я таким дураком… Снова. Все хватит.       Боузман сидит на полу и пялится в стену, думая над чем-то своим, не обращая внимания на сопли, что я чуть было не развел. Проглотив противный тошнотворный комок, что встал поперек горла, поднимаюсь с кровати и тащусь к холодосу. Вытащив из него пакет крови, бросаю другу под ноги, который не понял моего прямого намека на то, что пора. Он взял пакет в руки, покрутил его, аккуратно открыл легким движением пальцев. Стоило ему поднести губы к густой жидкости, атмосфера в комнате начала давить на меня.       Боузман делает глоток.       Вены у него на шее вздулись, он шумно выдохнул.       Боузман делает еще глоток.       Парень рычит, стискивает зубы, кровь капает у него с подбородка.       Глоток.       Очки съехали на нос, открыв вид на налитые кровью глаза. - Все, хорош, - протягиваю руку к пакету, беру его.       Боузман сжимает руку в кулак, осушив пакет полностью. Он поднимается, отталкивает меня от себя, идет к холодильнику, чтобы полностью расчистить его запасы. Я еще не до конца восстановился, оттеснить Боузмана к стене оказалось куда сложнее, чем я себе представлял. Я говорю ему, кричу, пытаясь привести в чувство, но стоило ему вспомнить о людях, что живут в метре от него, он отпихнул меня так, что я влетел в холодильник, помяв дверцу. Запертая дверь его не остановит. Парень выходит в коридор, застревая в мусоре на пару секунд, а затем решительно двигается в сторону четвертого номера. - Боузман! – кричу, вылетев в коридор. – Солана не для этого спасла наши шкуры!       Ну конечно он меня не слышит! В следующий раз, когда мне придет в голову гениальная идея напоить его кровью, просто, блять, выпью ее сам! Или нужно найти помещение с полной изоляцией от внешнего мира, с прочными стенами, из какого-нибудь металла, действующего на вампиров, как криптонит на супермена. Хватаю пивную банку под ногами и бросаю ее точно в дредастую голову. - Ты же сам только что говорил, что нельзя светиться! – догоняю его и прыгаю на спину.       Он срывает меня с себя, чуть прогнувшись вперед, схватив меня за шиворот. Ударяет ногой в грудь. Хватает меня за горло, поднимает в воздух, на уровень своего лица и бросает в стену. На стене осталась паутина трещин. Сука… Ладно, слова на него не действуют. Боузман уже подошел к двери, и как в трансе, занес руку, чтобы выбить ее. Бросаюсь на него, в этот раз повалив в тонны мусора. Он издает нечеловеческие вопли, пытаясь сбросить меня с себя. Нет, солнышко, не выйдет! Парень целит в меня кулаком, но поймав его в нескольких сантиметрах от своего лица, собираю всю свою богатырскую силушку и ломаю ему кости на запястье. Этого оказалось мало, пришлось переломать полностью предплечье. Когда же я снова влетел в стену, то уже не смог подняться. Только еле как сесть у нее. Осталось уповать только на то, что этого хватило, чтобы заглушить вампирские инстинкты. Выпитая кровь должна начать процесс заживления, и соответственно, в теле ее станет меньше.       Рыча, Боузман переворачивается на живот и встает с пола. Он замирает, стоя на коленях. Одна линза его очков треснула, другая вовсе отсутствовала. Он медленно поворачивает ко мне голову, смотря на меня красным глазом, в котором горит ярость. Его клыки больше, чем у меня. Ну, не мудрено. - Я согласен, - протягивает он хриплым голосом, все еще не спрятав клыков. – Согласен напиться.       Я захохотал, растянув ноги в куче мусора. Получилось, блять! Не думал, что сработает. - Может, пойдем в другое место? – спрашиваю его, пока он поднимается на ноги. – Или я размажу блондина по стене. – В ответ мне был только одобрительный кивок.

***

      Потираю глаза, но это все равно не помогает – назойливые разноцветные точки так и пляшут перед глазами, не желая никуда пропадать. Они следуют по какой-то определенной траектории, меняя ее и сталкиваясь с другими точками, все никак не могу проследить за тем, как это происходит, но когда они сталкиваются, все вокруг вспыхивает и снова утихает. Совсем мозг скис, или как бы сказал друг, сидящий от меня по правое плечо – заспиртовался. У него светлые волосы, похожие на гнездо, светлая кожа. Я хлопаю его по плечу, алкоголь вырывается из его рта и устремляется на пол. Или на его одежду, тут не поймешь. Друг что-то говорит мне, но из-за музыки, что орет прямо мне в уши, не могу разобрать. Или это все от того, что я слишком пьян, а может и все сразу. Он мотает головой, подносит свой стакан к моим губам, и я делаю глоток. Какой-то негодяй попортил нам романтику въехав в наш стол своим неповоротливым корпусом. Содержимое стакана почти полностью вылилось на меня. К черту. Закидываю парню руку на плечо и начинаю подпевать всей тусне.       Так. Стоп. Это же не Боузман.       Поворачиваю голову к парню, максимально сфокусировав свое зрение и обоняние настолько, насколько это вообще возможно в моем нынешнем состоянии. Альбинос, сиреневые глаза, худощав. На нем черная футболка с коротким рукавом, обтягивающая его стройное тело… Серые джинсы со светящимися полосками, скрывающие швы. Он глянул на меня, блаженно растянув губы в улыбке. Щенячьи огромные глаза отражают мерцающие цветные огни с танцпола. Бррр. Держи себя в руках, чувак. Нужно найти Боузмана.       Оглядываю клуб в поисках чернокожего друга. Звуки и запахи отвлекают меня от поисков, постоянно сбивая мысли в большой ком, из которого не выбраться. Музыка, кажется, весь вечер играет одна и та же песня, стучит внутри меня, разбивая изношенное изнуренное тело. Быстро моргаю, отгоняя докучливые точки. Компания наркоманов. Подростки, которых сюда вообще не должны пропускать. Пьяные девушки. Парни, пытающиеся подкатить к ним. Еще подростки. Люди, люди, люди, люди. Кучи людей. Среди этих людей нет Боузмана. Даже среди мерзких цветных точек никак не может сложиться образ двухметрового шкафа.       Альбинос откинулся на меня, пристроив голову у меня на плече. Боузман, ищись сам, у меня что-то наклевывается! Зарываюсь носом в его волосы и вдыхаю аромат… пустоты. Так пахнет бездна, когда стоишь у нее на краю, подавляя желание шагнуть в никуда, держась на одних носочках, хотя прыгать вроде и не обязательно. Просто хочется попробовать, увидеть, что там в самом низу. Раствориться в темноте и развеяться по ветру как пепел. И я делаю этот шаг.       Парень тащит меня к одной из кабинок туалета, легонько толкает туда, закрывает за собой дверь. Он впился в мои губы таким поцелуем, что я бы задохнулся, если бы не мог задерживать дыхание достаточно долго, но потом пришло осознание, что можно дышать через нос и все пришло в норму, так что я прижимаю парня к стене, лапая его худое тельце. Он цепляется за мою куртку, прижимая к себе ближе, не позволяя разорвать поцелуй. И пока он занят мастерским соитием наших языков, мои руки занимаются блудодейством, нагло расстегивая узкие штаны парнишки. Все происходит так быстро, я даже не заметил, как остался без куртки и футболки, поглаживая тело мальчугана, ловля его короткие стоны губами. В какой-то ответственный момент, наверняка собравшись с духом, он поворачивается и прислоняется грудью к стене. Ну я просто не могу себя сдержать. Он такой хрупкий, беззащитный, однако это не мешает мне хорошенько его наказать за то, что споил меня!       Он сжимает край стены кабинки и оттого его пальцы побелели. Бархатная кожа краснеет в тех местах, где я грубо его хватаю, забываясь, что могу причинить боль. Он уже не стонет, а хрипит, еле выдавливая из себя «еще». Потеряв счет времени, смотрю в потолок, видя там свое отражение. Такого бы не на один раз… Какие же мы контрастные, от этого кровь во мне заиграла сильнее, переворачиваю парня к себе лицом, целую, кусая его губы. Болезненно чувствую, как моя плоть врывается в его нутро. Надеюсь, утром мальчик будет в порядке. Он сильно обхватил мою шею, оторвавшись от поцелуя. Будто обнял меня и стонет прямо в ухо. По коже поползли мурашки, которые давненько не показывались из-за особенностей организма. Вдыхаю запах молодого тела и… проваливаюсь в бездну еще глубже. Если вы понимаете, о чем я.       Каких-то несколько мгновений и меня разрывает изнутри от накатившего оргазма, погрузив меня с головой в сладкую негу. А потом боль пронзает мою шею. Резко протрезвев, ощущаю, как кровь покидает мой организм. Хватаю крысеныша за волосы, оттаскивая его от своей артерии. Он висит на мне, как обезьяна, уцепившись ногами за мою талию, и выглядит это довольно странно при новых обстоятельствах. На острых зубах остались капли крови, весь его подбородок уляпан красной жидкостью. Парень испуганно смотрит на меня, все еще держась за плечи руками. - Так бы сразу и сказал, что кушать хочешь, - говорю с упреком. – Я не жадный. - Прости, - протянул вампиреныш, облизнув губы, смотря мне прямо в глаза. – Можно еще?       Отпускаю парня, он снова впивается в то же место, которое начало было постепенно затягиваться. И как я не почувствовал, что он один из нас? Может и понял, да залил эту мысль двумя литрами виски. Еще одно странное обстоятельство – я все еще в нем.

***

      Во время неловкого молчания, которое повисло между нами, альбинос быстро надевал на себя одежду, пока я бегло и бесстыдно таращился на его тело, пытаясь запомнить каждую линию и мускул, оставляя место в своем сознании этому моменту. Он поправил волосы, хотя на самом деле его растрепанной шевелюре это нисколько не помогло, и открыл дверь кабинки. Из мужского туалета пулей вылетел подросток, наверняка подслушивавший все наше соитие. Альбинос последовал за ним, оставив меня одного рассматривать пустое помещение. Лампа потрескивала и изредка мигала, как в древних фильмах ужасов, о которых я почему-то вспомнил на одно мгновение. Обычно просмотром таких фильмов я занимался с рыжеволосой красавицей Гроузи, и та шутила насчет того, что никаких вампиров не существует. Конечно мы не просто смотрели эти фильмы. Однако сейчас, если я встречу ее, чувствует моя жопа, я этого не переживу.       Музыка становится громче, когда я возвращаюсь в коридор, ведущий к главному залу клуба. Обвожу взглядом людей, которых стало еще больше, натыкаюсь на белую макушку и бегу за парнем, протискиваясь сквозь танцующих. Что-то мне подсказывает, что его нужно догнать.       Холодный ветер ебошит в лицо, и я щурюсь, оглядываясь по сторонам. Парнишка стоит у одной из машин на парковке, заглядывая в салон через полупрозрачное стекло. Как только я подхожу он оборачивается ко мне, ожидая, наверное атаки, но мое еще пьяное тело просто не может как-то среагировать на внезапное оцепенение со стороны мальчугана. - Уходишь, не попрощавшись. Поматросил и бросил? – упираю руки в бок и пытаюсь держаться на ногах.       Альбинос на удивление быстро сменил выражение лица. Он трезв! Абсолютно! - Я получил, что хотел. Настало время удалиться, - он открывает дверь со стороны водителя. - Погоди-погоди, - подхожу ближе, преграждая ему путь в салон. – Ты совсем недавно приехал. Может, показать тебе город? Нам нужно многое узнать друг о друге. - Не могу согласиться с твоим мнением, - какой-то холодок в его голосе. – Не пойми меня превратно, ты хороший любовник, лучший за последние несколько лет. Хотя судить рано, ты первый с кем я был за такой большой промежуток времени, который я провел, скитаясь в собственных снах. - Чего? - Ты уже сделал для меня все, что мог. О большем я просить не могу. А теперь изволь отойти от этой железной колесницы.       Парень вроде легонько меня толкнул, но я отошел на два метра, да еще и по инерции сделал шагов пять назад. Он сел в машину, несколько старую для наших годов, и вырулил на улицу, еле вписавшись в поворот. Что за странный тип. Увез мое сердечко, подонок!

***

      Так как я хладнокровное создание, телу абсолютно плевать на холодный ветер, но почему-то по улице я иду зигзагом, считая повороты, которые совершают непослушные ноги. Скоро должно встать солнце, но того я не смогу лицезреть из-за нависших плотных туч над черным городом. Полыхают огни фонарных столбов, отовсюду орет реклама ненужных никому товаров, люди в светящихся шмотках бродят туда сюда. Черный город! Какой идиот дал этому чудному городу название? - Боузмаааан! – перекрикиваю ветер, люди оборачиваются на меня. – Где же ты, мой черный друг?!       Никакого ответа. Может, дойду до бара Роуна-шмоура, там его поищу? Я иду по улице и кричу имя друга. Люди крутят мне у виска, проходя мимо. Пошли к черту, у меня горе! Меня кинул очередной глупый мальчишка, высосав из меня все соки. Как хотите, так и понимаете. Это он должен чувствовать себя брошенным. Я был у него первым, а он… - Боузман! Чертов нигга! - Еще раз скажешь это слово, я тебя выгоню из своей комнаты, - доносится голос из темноты.       Торможу, как могу, цепляясь за стену, и вглядываюсь в темный переулок. Сгорбленная фигура выделяется на фоне остальных своей чернотой, и я сразу понял, что мои поиски завершены. Барыга сидит на кортах у стены, копошась руками по земле. Накрыло что ли? Но стоило мне подойти ближе, как я понял, в чем дело. Пес со светлой шерстью лежит на земле, тяжело дышит. Его страх пропитал воздух настолько сильно, что даже мне стало страшно в какой-то мере. А боится он вампира, потому что чувствует его силу. Пес не шевелится, не пытается встать. Он… готов умереть. Подхожу еще ближе. - Положи конец его мучениям, брат, - опираюсь на мусорный бак. – Он страдает. - Слишком молод, - хрипло говорит Боузман, поглаживая пса, понимая, что тот боится его. - Так он умрет от страха перед тобой, - пес взглянул на меня, но уже как-то безразлично. - Оставь меня одного, - разочарование в голосе. - Все умирают рано или поздно, - потираю лицо. – Мы тоже когда-нибудь умрем. Оставь бродягу и пошли. - Завались уже! – Боузман встает на ноги. – Морали мне читать будешь? - Ты перед ним ничем не виноват. Либо ты убьешь его быстро, либо он очень медленно и мучи… - Чем от тебя несет? – Боузман резко переключился. - Может рвотой?.. Или алкоголем? - Уж точно не воздержанием, - будто выплюнул барыга. – Ты хоть знаешь, чей это запах? Как выглядел тип? - Эм… Ростом чуть ниже меня, альбинос, худенький такой. Ты бы видел его ноги! - Просто здорово. Где теперь его икать? Как ты умудряешься все испортить? - последняя его фраза была больше похожа на утверждение. - А что такое? - Я этот запах из тысячи узнаю! – по моему лицу видно, что я не догоняю и, выдохнув, Боузман соизволил объяснить. – Восемь лет назад, когда мы саботировали операцию Кахарла, нам пришлось выкрасть одного древнего. Это-то ты помнишь? - Восемь? С тех пор столько мочи утекло… - Мы не будили древнего, чтобы не шокировать таким поворотом и сменой эпох. Мы просто запихали его в холодильник, и я увез его в серый город, сдав банку в хранилище, заплатив почти миллион коинов. - А вот на этом пункте я, кажется, проебался. Погоди… я только что присунул древнему? – мой смех совсем не порадовал чернокожего. – Ты мне это пытаешься сейчас объяснить? - Как он выбрался, Хардал? Как он выбрался из сраного холодильника и вышел из банка? Он наверняка кучу народа положил! Как он попал в черный город? Что он здесь делает? Ты вообще понимаешь, что он – наша ответственность? Он должен был пролежать там до скончания времен! Где теперь его искать? - А… я, кажется, вспомнил, что искал псиоников, - Боузман смотрит на меня, как на кусок говна. – Да забей, сам разберется. Мальчик-то взрослый. - Он был в отключке восемьсот лет, конечно, справится, придурок. Нам нужно найти его и держать близко к себе. С тех темных времен все изменилось, ему будет сложно принять, что теперь нельзя просто так жрать людей налево-направо. – Боузман вернулся к псу. - Как много слов ты сказал за один раз, - потираю подбородок. - И если ты не забыл, - Боузман кусает свое запястье, окропляя шерсть пса кровью, - твоей ответственностью была девочка. И пока ты не задал тупой вопрос «какая?», говорю – дочь Соланы, что ты бросил черт знает где, уничтожив все документы о ней, - барыга тычет в морду пса рукой. - Она уже взрослая, наверняка замужем и нянчит детишек. Ты… ты чего делаешь? – сажусь на землю, пристроив спину у бака. - Поговорим об этом, когда будешь трезв.       Пес воротит нос от вампирской крови, но в какой-то момент просто сдается. Теперь кровь вампира в его организме. И она либо вылечит его, либо убьет. Либо превратит в кого-то похуже…