С тобой мы изменим мир

      Бегают. Кричат. Снуют туда-сюда. Снова попала жвачка в волосы. Иду к туалету. Бегу. Мимо шумных школьников. Школьников-дегенаратов, что постоянно суют носы не в свои дела, выдергивают учебники у тех, кто хочет учиться, и хохочат, стоя над ними, как стая падальщиков, ожидая реакции на свои действия, и в случае, если ее нет, то начинают толкать, валить на пол и пинать ногами, пока не выбежит учитель и не разгонит их. Поэтому я бегу. Мимо них всех, оставляя хохот позади. И прижимаю к себе книжку, зачитанную до дыр. Все ее поля в моих записях. И в стикерах. Ох, добежал.       Тут исписаны все стены. «Кейт шлюха», «Лизни мои яйца, сучара», «Мортал Комбат ХХ отстой», «Маги живы!», «Нахуй Нару!». Больше читать это не стоит. Зеркало. Складываю книжку на раковину, замечая свое отражение в треснутом зеркале. Почему они все шутят над моими веснушками? Над формой моего носа с горбинкой? Над моими круглыми очками? Я хороший человек. Я хороший человек. Нельзя думать про других плохо. Плохие мысли притягивают плохие события. Надо обрезать волосы. Кладу книжку на раковину. В рюкзаке есть резак. Острый канцелярский резак. Люблю, когда резак острый. Мама заметит. Нет. Нет. Нет. Она не должна заметить. Плохие мысли притягивают плохие события. Не думать о плохом. Просто не думать. Клочок рыжих волос летит в раковину вместе со жвачкой. Хорошо. Почти не видно. Резак в рюкзак. Книжку в руки.       О нет. Я не думал о плохом. Но почему они здесь? Парни обходят меня, кружат, как хищники, выискивая мои слабые места, оглядывая с ног до головы, замышляя что-то нехорошее. Их трое. Один из них присмотрел мои волосы в раковине и захохотал. Ну все… Это конец. Как таких мракобесов вообще могли взять в технический класс? Не думай о других плохо. Один из них толкает меня в своего друга. Тот толкает меня обратно. Так меня гоняют, как мячик. Ждут реакции, оскорбляя меня, как только можно и нельзя. Что они делают в случае, если нет реакции? Валят на пол. Пинают. Больно пинают. Под самые ребра. Зачем им мой рюкзак? Один из парней выхватывает книжку из моих рук, трясет ею у меня над головой. Не трогай. Не трогай, я сказал! - Охо! Малыш умеет говорить! – самый высокий и худой из них зашелся смехом.       Я сказал это вслух? Вслух! Нет. Как такое может быть? Они же меня сейчас разорвут! Парень, что держит мою книгу, ухмыляется как крысеныш, листая страницы. - Веришь в заговоры, малыш? – высоким голосом спрашивает он.       Коренастый светловолосый парень, с носом как картошка, пинает меня. Переворачиваюсь на другой бок от удара. Слышу, как они рвут страницы книги. Бросают их в раковину. Включают воду. Я думаю о плохом. Резак в рюкзаке. Резак в рюкзаке. Резак в…       Они уходят, и их смех становится все тише, пропадая в шуме коридора. Чернила на страницах потекли, испортив весь печатный текст. Пора завести себе уже электронную книгу. Дверь кабинки открывается. Там Кайл. Смотрит пустыми глазами. - Чувак, ты в порядке?       Посмотри на меня. Просто посмотри на меня! Какой может быть порядок? Собираю страницы к себе в рюкзак, вспоминая о маленькой навязчивой мысли. Не думай о плохом. Друг ты мне, или не друг? Кайл смотрит, как я застегиваю рюкзак. Он указывает на зеркало и я оборачиваюсь. По подбородку течет кровь. Маленькая красная дорожка. Кайл уходит, мотнув волосами, что висят до подбородка и ушел. Мне нельзя прогуливать учебу. Нельзя… или… Закатываю рукава рубашки. Следы любви моей матери. Если я ее разозлю, появятся еще.       Выхожу. Коридор почти пуст. Опускаю рукава рубашки ниже. Руки еще мокрые. Иду. Расписание светится на экране, указывая, кто опоздал на урок. «Технический класс – 3 урок – Эндал Дженсенберг». Мое имя подсвечено красным. Не только мое. «Нара Родригес». Вот ее имя всегда красное. Смотрю еще с минуты на свое имя, заставляя его приобрести белый оттенок. Ну пожалуйста. Я не хочу туда. Пусть произойдет сбой, или система перезагрузится. Что-то случилось. Имя Нары стало белым. А мое нет. Не думай о плохом. Нужно зайти в кабинет.       Свет длинных ламп отражается от выдраенного пола. Он слепит глаза. Иду в кабинет наугад. Двадцать второй. Где он? Налево. Ручка двери скрипит, сжимаю зубы, ожидая шквал острых слов. Слышу смех. Они все смотрят в конец класса. На синюю макушку. Так она пришла?.. - Эндал, а вот и ты, - говорит Михаил, сцепив пальцы. – Проходи.       Иду между рядами парт. И никто не смотрит на меня. Все внимание приковано к ней. К той, которая ходит в школу раз в месяц, да и то из под палки своих опекунов. Одноклассники все еще смеются. Кидают Наре скрученные бумажки. Она хмурится, но никак им не отвечает. Когда она здесь, вся слава достается ей, а меня обходят стороной. Я рад, что она здесь. Пусть это эгоистично, но я рад, что издеваются над кем-то, кроме меня.       Программирование. Это отлично. Тут я в своей тарелке. Будто я там, и ничто не может мне помешать. Когда появились наручные компьютеры, жизнь стала куда проще. Почти как наручные часы, которые вмещают в себя от калькулятора и паспорта, до сложных игр и программ по сборке ракет. Только нужно уметь им пользоваться. Сначала пальцы с непривычки тычат в воздух и промахиваются мимо клавиш, но спустя пару дней кажется, что голографический интерфейс прирос к тебе и стал частью твоего организма.       Сообщение. На уроках нельзя! Краем глаза замечаю, что Нара пялится на меня и быстро строчит по клавиатуре. Еще одно. Это она. За это не дадут нарушение? С меня хватило уже одного. «Привет. Ты можешь залезть в память дроида и вытащить запись с его камер?». «ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО. Пожалуйста».       Я бы мог. Но те времена, когда мы были друзьями давно прошли. Я бы, наверное, не пережил этого… Хотя и чувствую себя виноватым. Если мы снова будем общаться, мама рассердится. И будет очень плохо. Не думать о плохом. «Эндал, прошу тебя. Я знаю, что ты можешь это сделать». «Если ты боишься получить пиздюлей от мамы, то я клянусь тебе, она ни о чем не узнает».       Боюсь? Боюсь. Сильнее всего я боюсь этого. И сижу как мышь. Но даже это не спасло меня от нарушения. Ну зачем я тогда вступился за Грету, зачем?! Пишу ответ. «Я помогу».

***

      Она убьет меня. Сорвет с меня шкуру, привяжет к кровати, оставит без еды на трое суток. Или закроет в чулане со своими страшными картинами на несколько дней и заставит читать тексты старой религии. Оставит на улице под дождем. Или снова заставит намазать руки острым красным перцем и запретит мыть их в течение следующего дня. А если… заставит убить котят? Она не найдет их! Нет! Не найдет! Будь это в моей власти… я бы. Нет. Не думай о плохом. Не думай о плохом. Только не котята.       В столовой всегда шумно. Собираются все классы. Технический, аграрный, сервисный и строительный. Самая низкая ступень. Здесь. В нашем городе. Это в сером архитекторы, разработчики, инженеры и т.д. Мама говорит: «Где родился, там и пригодился». Но это неправда. Я видел документы. И знаю, что я родился в сером городе. Это она сюда переехала, не спросив у годовалого ребенка, чего он хочет. Как только окончу школу, уеду в серый город. Мама меня здесь не удержит. Никакими словами и силами. Потому что я не спрошу ее разрешения.       Ко мне подсаживается Нара. Осматриваюсь. Свободных мест полно. Она хочет поговорить про домашнего дроида? Про то, что мы перестали общаться? Или я должен ей отдать ту футболку, которую когда-то случайно забрал? На подносе у нее только черный чай и пирожок, с вишней, кажется. - Модель банки - 17-N1. Он разрешает смотреть записи, но не разрешает их вытаскивать членам семьи не достигшим восемнадцати лет, - она говорит сразу по делу. – Что можно сделать в таком случае? - Е-есть два в… варианта, - говорю ей (чего это я заикаюсь?). - Первый: в базе на компьютере, к ко-которому привязан дроид, заменить дату твоего р-рождения. – Замечаю, что ее руки трясутся. – Второй: взломать его, вытащив запись. Пр-при этом он сотрет все др-другие. - Первый вариант меня устроит, - кусает пол пирожка за раз. – Я даже знаю, где главный компьютер. Он у Монар в комнате. Ее сегодня не будет до шести вечера. Успеешь к этому времени? - Ты-ты предлагаешь… пойти к тебе домой? - И предлагаю сделать это прямо сейчас, - ставит пустой стакан на стол. - Но у нас еще три урока… - Ой, девочки, - к столу подошел крысеныш, сложив ладони вместе. – Обсуждаете свои девичьи дела? А в туалет вы вместе ходите или как? - Вытри помаду, Ханс. А то сестра обидится, что ты пользуешься ее косметикой, - Нара даже не поворачивается к нему. - Да хули ты вообще сюда пришла? Подождала бы, пока отчислят, тут всего-то еще пара пропусков осталась, - парень скрестил руки на груди. - Пришла я сюда, чтобы съесть вишневый пирожок и надавать тебе по ебалу, - она встает с места. – Как видишь, пирожок я уже съела.       Смотрит на него, как охотник на дичь. С раздражением. Выжиданием. Из глаз чуть искры не летят. Крысеныш скривил губы, попятившись назад. В школе только у нее и ее брата два нарушения. И все они за драки. Даже мне стоит бояться Нары. Но почему-то в ней я вижу опору, а не угрозу. Ханс фыркает, и, съежившись, отходит от нашего стола к своим приятелям на другом конце столовой. Нара поворачивается ко мне, смотрит на мою порцию. А я улыбаюсь. Надо убрать эту улыбку с лица, выглядит так, будто я злорадствую. А ведь так оно и есть. Нара садится и снова говорит о том, что желает свалить с уроков, потянув меня за собой. Не могу ей отказать. Боюсь огорчить. Может быть, даже больше, чем маму.       Она плохо на меня влияет. Она плохой друг и предаст меня в любой момент. Так же как и другие, будет издеваться надо мной. Но не думай об этом. Все это говорила мама. Это не мои слова. Нару почему-то колотит. Она идет впереди меня, не вытаскивая руки из карманов. Постоянно оборачивается на меня. Проверить, не поджал ли я хвост. Не побежал ли обратно в школу. Мы отошли от школы на довольно-таки приличное расстояние. Маме расскажут о том, что я ушел с уроков. Мама найдет котят. Мама проедет на машине мимо нас. Мама…       До дома Нары от школы минут пятнадцать ходьбы, и пока мы топаем, она ни слова не сказала. А если «главный» компьютер не в ее доме, а на даче? Эта вылазка будет совершена зря. И мама накажет меня. Как всегда делала. Это ужасный проступок. Помочь другу – проступок? Это не мои слова. Это слова мамы. Нара все молчит, выглядывая что-то на дороге. Мы уже на ее улице. Мы заходим в ее дом. В доме никого нет. Подруга закрывает за собой дверь, и указывает мне на лестницу. Мы поднимаемся на второй этаж, поворачиваем вправо. Двери в ее комнату нет. Только покрывало, прибитое гвоздями к углам дверного проема. Что здесь произошло? - Это сделал Джек. А свалил все на меня. Дали нарушение, - Нара копается на столе, и достает металлический серый футляр. - Разве это было не за драку? – оглядываю комнату. Ничего не изменилось. - Только первое, - открыв футляр, хозяйка комнаты, потыкала пальцем в его содержимое и, закрыв, швырнула в угол. – Пошли вниз, там комната Монар.       Ее голос стал грубее. Не стоит ей говорить, что лучше поторопиться. Может, я еще успею на последний урок. Мы спускаемся и проходим через кухню в спальню приемной матери Нары. Я бы не сказал, что она чище, чем комната Нары. Вокруг валяются диски, одежда, сигареты. Завидев последние, Нара берет пачку и вытаскивает все, что там есть. На фоне всего в комнате выделяется царская кровать. По-другому назвать язык не повернется. Огромные золотые балдахины, кружевное постельное белье. Шелк. Или его имитация. Красный. Фу. А вот шкаф рядом, будто бомжи с помойки украли. Настолько все плохо. Нара запнулась об пустую бутылку вина, что звонко ударилась о другую. Их здесь. Один, два, три… восемнадцать? Замечаю за шкафом еще четыре полных бутылки. Нара распахивает шкаф и прямо ей в руки падает гитара, жалобно завыв. Девушка берет ее в руки как ребенка и садится за стул у рабочего стола, на котором громоздится новенький компьютер. Кажется, теперь я понимаю, почему эти люди усыновили так много детей. Нара включает его, но на экране появляется окно, в которое нужно ввести пароль. Нара быстро набирает пальцами комбинацию на клавиатуре, и экран на секунду потух, а затем показал голографические экраны вокруг стола. - Присаживайся, - Нара встает с места и падает на кровать с гитарой.       Она начинает играть. Только барабанов Кайла не хватает. Если бы Кайл не был таким мудаком… Нахожу по поиску систему домашних дроидов. Но и тут нужен пароль. Ну что ж, пора действовать. У себя в рюкзаке нахожу устройство. Будь я каким-нибудь секретным агентом Бюро или хакером, точно бы обозвал его как-нибудь. Но это просто коробка с проводами. И каждый провод для разной задачи. Подключаю к компьютеру и моя волшебная коробка начинает перебирать комбинации всех символов. Две тысячи комбинаций в минуту. Понадобится время, чтобы разгадать пароль. - Эндал? – Нара брямкнула по струнам совсем не в ритме. – Ты же шаришь в заговорах?       Поворачиваюсь к ней, настраиваясь на долгий разговор. Сейчас я все объясню. Наконец-то кто-то спросил меня об этом. Держать в голове такую информацию просто невозможно. Сцепляю пальцы рук вместе. - Что тебя интересует? - Как тебе теория, что нашу страну захватили вампиры, прикрывшись простыми смертными? - Я на сто процентов в нее верю! Ты не представляешь, сколько можно найти видео из серого города с камер наблюдения и видео-регистраторов. После третьей мировой из-за магов, Бюро пришлось выйти на свет и показать всему миру, что маги существуют. Но оно было слабым из-за кризиса красных магов. И Бюро начало набирать в свои ряды кого попало, в том числе и вампиров, про которых раньше было известно только им. Так вампиры заняли главные посты, сместили магов за несколько десятилетий и провозгласили себя отдельным органом управления. Точнее, почти государством. И есть свидетели, которые говорили, что их кусали вампиры. Свидетели, которые говорили, что видели вампиров. На нескольких записях с камер с отелей, гостиниц и многих заведений видно, что те никогда не выходят при свете дня. Эээ…аааа. Еще, - чешу макушку, - сам глава Бюро – вампир! Об этом весь серый город говорит! - Хера се… Это те видео с Фотуба? – Нара не верит мне. - Не только! А, знаешь, что говорят? Восемь лет назад горело пол серого города. И все указывает на то, что взбунтовавшиеся против Бюро вампиры, заметали за собой следы. Тогда погибло много людей, но никто не стал разбираться в этом. Будто ничего не было! - Ты так много слов говоришь, мне страшно, - Нара подперла подбородок рукой. - Хмм… А еще я думаю, что парень, торгующий наркотиками, тоже вампир, - от этих слов Нара оживилась. – Да-да. Он ведь у Греты кровь брал. А вампиры пьют кровь!       Нара смотрит в пол. И чем дольше, тем больше ее глаза. - Твою мать, - шепчет.       Не поминай мою мать, пожалуйста. Нара откладывает гитару, вытаскивает из кармана кофты сигареты, что украла в этой комнате и сразу же подкуривает одну из них. Сигареты тонкие, и кажется, легкие. Нара даже не хмурится. - Ты в это веришь? - Я… могу поделиться с тобой?       Не дожидаясь моего ответа, Нара рассказала мне все. Про то, что какого-то алкаша сбила машина, и ей пришлось ехать в больницу вместе с теми людьми. Как этот алкаш весь поломанный лежал у нее на коленях и мог говорить. Как он убил людей в подсобке этой больнице. Он полностью восстановился, будто никакой аварии не было, встал и пошел. Она закурила вторую сигарету и рассказала, что видела взрыв в больнице, и как ей пришлось уничтожить машину, в которой она ехала. Что ее допрашивали следователи из серого города. Что Боузман, тот самый барыга, брал у Греты кровь. Все это она говорила так, что я оказался там и будто видел все это ее глазами. Она закурила третью сигарету, и, размахивая руками, проговорила еще раз, что алкаш угрожал убить ее. Все вокруг было залито кровью. И она была с ним в холодном помещении, прижатая к нему, смотря на двух окровавленных трупов. Я узнал алкаша по описанию. Он пытался говорить со мной заплетающимся языком, зовя к себе в номер. Агх. - Они вампиры, Нара! Вампиры! – я ее перебил, стараясь отогнать воспоминание того, настолько близко было ко мне это существо. - Я собираюсь их сдать, - выдыхает дым, я уже не морщусь. – Расскажу Коулу, он вызовет следователей. Пусть меня отправят в старый город. Мне уже все равно. Только бы не оставаться здесь. - Почему?..       Нара тыкает сигаретой в голоэкран. Я оборачиваюсь и вижу записи всех андроидов. Она говорит, чтобы я нашел запись два дня назад примерно в десять вечера. И я нашел. Нашел причину, по которой Нара больше не хочет находиться здесь. Почему она такая грубая. Почему она вообще такая. Меня охватила такая злость, наверное, сейчас мне даже мать была бы не страшна. Если бы он, этот Джек, был здесь… Как Нара это терпит? Но по записи я вижу, что она совершенно ничего с этим не делает. Злюсь. Злюсь на Нару! Почему она не дает отпор? Почему она застыла как статуя, смотря в никуда? Захожу в данные о семье. Ставлю дату рождения Нары на два года раньше. - Можешь вытащить запись сейчас? – у нее решительный голос. - Нужно подтверждение. Твое.       Она подходит ближе, говорит свое полное имя, один из экранов разблокировался. Сохраняю запись на ее компьютер, и она тут же ставит на нее пароль. Она просит меня удалить отрывок записи, где она просит дроида о том же. Сделано. - Ему тоже дадут нарушение, - говорю медленно, пытаясь понять, что вообще хочу сказать этим. – И ты поедешь туда вместе с ним. - Отлично, там я его и убью.       Шутка показалась мне смешной. Это шутка? Или нет? Она не шутит. Выключаю компьютер. А Нара снова закурила, и по ее лицу видно, что это было зря. Она нахмурилась, сделала пару затяжек и, затушив сигарету, бросила ее на пол. Собираю свою коробку в рюкзак, наткнувшись взглядом на острый канцелярский нож. Не думай о плохом. - Если когда-нибудь я попрошу тебя о помощи… - она перебивает меня. - Обращайся в любое время. Мы же друзья?       Последнее она сказала неуверенно. Так, будто сама уже в это не верит. Она пытается быть мягче, но у нее это плохо выходит. Да черт с ним, как она выражает свои эмоции. И как я их выражаю. Главное, что мы друзья до сих пор. Несмотря на предостережения моей матери, и на мнение всего остального мира. - Друзья.

***

      На последний урок я не успел. Об этом уже знает моя мать. Она звонит в школу каждый день и спрашивает, был ли я на уроках и как себя вел. Отвечал ли на уроках и насколько усердно я учился. Может Нара права? Нахрен эту школу? Я… подумал плохое слово. Она действительно плохо влияет на меня. Но, так стало лучше. Пусть это было всего лишь в мыслях, у меня появился… подъем сил? Даже не знаю. Будто сбросил эти оковы. Которые на меня нацепила мать. Которые она продолжает навешивать на меня. В доме светло, в отличии от дома Нары. Смотрю на дверь чулана. Даже отсюда чувствую холод. Отвратительные картины… молитвы. Все отвратительное.       Бросаю рюкзак к себе и бегу на чердак, пробежав по коридору мимо маминой комнаты. Взлетаю по лестнице. Тут нет ни пылинки. Ничего, кроме старого дивана и маленького шкафа. В котором и я спрятал брошенных кем-то котят. Иду к шкафу и открываю дверь. Они за картонкой. В обувной коробке. Три маленьких, пушистых комочка, которые только открыли глаза. Скоро они смогут сами есть и тогда… Отодвинув картонку я… вижу пустоту. Нет ни коробки, ни котят, ни маленьких шприцов без игл, с помощью которых я их кормил. Нет ничего. Нет! В висках застучало. Тру лицо рукой, размазывая слезы. Она нашла их! И забрала! Забрала то, что было мне дороже всего! Она всегда так делает! Надо было лучше прятать их! Надо было прятать их в другом месте, даже не дома! Надо было… - Эндал! Спускайся! – ее грубый голос приглушен.       Куда она их дела? Куда?! Поднимаюсь с колен. Сжимаю руки в кулаки. Чувствую, как ногти впились в кожу. Больно. Но не больнее увиденной пустоты. Спускаюсь по ступенькам. Иду в свою комнату и подняв с пола рюкзак, достаю из него все. Она проверяет, что у меня с собой. А не… не пойти ли ей на хуй?! - Эндал! – теперь ее голос куда звонче.       Злится. Пусть злится. Мои котята! Мои! Что она с ними сделала?! Мать стоит на пороге. Слышу, как она дышит. Поворачиваюсь к ней. Чтобы пройти в мою комнату, ей приходится идти боком. Она не смотрит на меня. Она оглядывает мою комнату. Если заметит хоть пылинку, заставит меня вылизать все собственным языком. Нахер! Осматривает шкаф, открыв его. Моих котят ты так же забрала?! Проверяет одежду. Закрывает шкаф. Смотрит на кровать, что была не тронута с момента, как я вышел из нее. Подходит к столу, на котором лежат только те предметы, которые я выложил. Берет из рук мой рюкзак. Вытряхивает его, надеясь что-то там обнаружить. А я продолжаю сжимать кулаки, впиваясь в кожу все сильней и сильней. Она проверяет все карманы рюкзака. Все карманы моей одежды. Отъебись! Смотрит на стол, пересчитывая предметы. Каждодневный ритуал. Кроме учебников я могу взять с собой только четыре вещи. Термо-кружка, волшебная коробка, резак и моя книга о белом и сером городах. И останавливается взглядом на испорченной книге. Так пристально смотрит на нее, будто переносится сознанием в тот момент, когда книгу испортили, и видит все. Но это не так. Ведь не так? Она пытается запугать меня! Только делает вид, что знает, а на самом деле не знает ничего! Пошла к черту! Как Наре хватает терпения на ее жизнь? Поделись опытом, Нара! Я не… я больше не могу! - Ничего не хочешь мне сказать? – она говорит, и ее голос эхом отскакивает от стен в моей полу пустой комнате. - Я ушел с-с уроков, - говорю, смотря в пол. – Ни-и у кого н-не отпросился. Я про-просто ушел. - Почему? – она скрещивает на груди руки, они еле сходятся.       Свалить все на Нару? Нет! - Меня избили в школе. Вот я и прогулял. - Почему не позвонил мне? Почему не позвал кого-то на помощь? - Я сам, - говорю слишком громко, - хотел разобраться!       Она смотрит на меня круглыми глазами, не понимая, что стало с ее хорошим мальчиком. Не думай о плохом. - Ты не в состоянии позаботиться о себе, мой мальчик, - она кладет ладонь мне на лицо, ее длинные ногти касаются кожи. – Ты же маленький и беззащитный. Маленький лгун.       Я даже не успел понять, что произошло. Мать шарахнула меня увесистой рукой по голове. Сгибаюсь по полам. Тварь! - Куда ты их дела?! – кричу. В первый раз на нее кричу. - Ты сам виноват в этом! – она кричит в ответ куда громче, чем я. - Где котята?! – поднимаюсь на ноги. - Боюсь, они переехали, - хватает меня за руку и тащит из комнаты. Даже не надо гадать, куда. – Ты должен помолиться, мой мальчик! Демоны снова проникли в твою душу. Нужно очиститься. - Ты убила их?! – вырываюсь. - Мне пришлось, мой дорогой мальчик. Они мешали тебе, - своими словами она пытается оправдать свой поступок. - Нет! – рычу. – Ты… ты тварь!       Она замирает. Дотянула меня до выхода из комнаты, но застыла как вкопанная. - Кто научил тебя этим словам?! - Мразь! Чтоб ты сдохла! Ненавижу тебя!       Толкает в комнату, я ударяюсь спиной о кровать. Она ноет. Новый синяк. Опять! Она снова это делает! Поднимаюсь, но мать рывком перекидывает меня к столу, я ударяюсь о него головой и падаю, опрокинув почти все, что на нем лежало. Не думай о плохом! - Мелкий ублюдок! Я родила тебя, воспитывала тебя! А ты вот так меня за это благодаришь? – в бешенстве говорит она. – Ты мой сын! Мой! И обязан подчиняться мне! Делать все, что я тебе говорю! Быть таким, - хватает меня за шиворот, - каким я говорю тебе быть.       Я думаю о плохом. Хватаю резак. Шея. Рука. Лицо. Мать отскакивает от меня, падает на пол, закрываясь руками. Кровь хлещет во все стороны, попав на мои очки. Протираю их. Сука… Ненавижу! Я не знаю кто я. Из-за тебя! Я не знаю, чего я хочу. Из-за тебя! Я боюсь ступить шаг влево. Из-за тебя! Я хочу умереть! Из-за тебя! Резак сломался. Но он все еще острый. Он острый, видишь мама! Я говорил тебе, что мне нужен острый резак! Не закрывайся руками! Ты этим себе не поможешь! Она скидывает меня с себя. Вся в крови, хватается за горло. Хрипит. Переворачивается на спину. Все залито кровью. Ее все больше и больше. Хлюпающие звуки раздаются из ее огромной туши. Они становятся все тише. Тише. Тише...       Бранные слова, которые я мог вспомнить, кончились. Все. Больше ничего нет. На улице почти стемнело. Ветер колышет ветку дерева, что стучит в окно, отбрасывая тень на мать. На труп матери. Я… просто не мог… не могу поверить в то, что я сделал. Но все еще сжимаю поломанный резак в руке и смотрю на его осколки во лбу трупа. Это больше не она. Это просто ее тело. Ее здесь давно нет. Это… Да как так?! Что со мной?! Это сон! Сейчас я проснусь, и все будет так, как было раньше! Хочу ли я этого? Хочу? Нет. Не хочу. Не хочу вернуться в этот кошмар, который кончается только тогда, когда я не вижу никого из людей. Просто не вынесу еще одного дня! Какой-то… пиздец… Она убила моих котят! Моих котят! Какого черта…       Кровь на пальцах высохла. Ее куски остаются на кнопке компьютера. Голоэкран не реагирует. Протираю их. Теперь работают. Смотрю на труп. Смотрю на голоэкран. Надо что-то сделать. - Эндал? Ты чего так поздно звонишь? – голос Нары немного встревоженный. - Теперь мне нужна помощь, - голос дрожит, но я быстро тараторю. - Что нужно сделать? Когда приехать? - Прямо сейчас.