С тобой мы изменим мир

      А я все чаще замечаю, что меня как будто кто-то переебал по голове железной арматурой. По-другому никак не могу объяснить, пришедшую в мою пустую головушку мысль. Быстрой походкой добираюсь до вокзала, молясь самому Сатане о том, чтобы ночью ходил транспорт. Волосы лезут в глаза. А ведь я даже не додумался хвост завязать по пути в серый город. После серии пожаров окраина города выглядит как во время войны. Но, так оно и есть. У нас тут война. И чтобы она продолжилась, нужно найти дневник Соланы. Тот самый, что она отдала своей дочери.       Ну, приду я туда и что? «Я передумал. Верните ребенка моей бывшей»? «Ребенка можете и себе оставить, можно я только книжечку заберу»? Да какого нафиг? Взялся за дело, значит, принимай всю его ответственность. Даже если этой ответственности я абсолютно не захочу еще лет сто сорок восемь. Вот бы все было как в легендах, и вампиры не могли бы зачать детей. Но, покуда жив организм, шевелятся и сперматозоиды!       Охрана Бюро в городе поутихла. Ну, спустя столько месяцев, это весьма оправдано. О, вышку начали отстраивать… Перемахиваю через ступеньки и слышу рев мотора. Таки ходят еще аэрокары. Оглядев здание снизу вверх, и представив, как оно обрушивается на меня, замираю на секунду, ожидая этого момента. Если бы сила моего воображения была действительно силой, так бы и случилось. Но я, как законченный долбоящер, стою перед входом, расправив руки в стороны. Меня это в любом случае не убьет. Надо уже смириться и идти.       И как на меня отреагирует дитя? Покажет средний палец, напоминая о моем предательстве? Я вряд ли изменился за три года, а девчонка так пристально рассматривала меня, что наверняка запомнила мое лицо. И в дневнике Соланы написано, на сто процентов уверен, что я ее семья и буду защищать несмотря ни на что. Так вот Солана, чтобы ты знала, я трус и неудачник. Очень зря ты возложила на меня эту ответственность. Даже Боузман справился бы с этим лучше, хотя я все еще не верю в бескорыстность его мотивов.       Пересилив себя, открываю тяжелую стеклянную дверь, натыкаясь взглядом на местную охрану. Полусонные парни стоят у колонн и пытаются о чем-то говорить, чтобы совсем не заснуть. Ну, оно мне и на руку. Захожу внутрь. Мои шаги эхом звучат в просторном помещении. Слишком тяжелые эти сапоги. Прохожу мимо молодых людей, а они и ухом не ведут. Замечаю на дальней стене расписание вылетов и кассы. Два аэрокара летят в черный город через двадцать две минуты. Слава Сатане! Почти вприпрыжку добегаю до голографического табло и во все глаза таращусь на него в поисках свободных мест. Я успеваю. - Эй, парень! – громко окликнули меня. Вот тут-то я и почувствовал силу сжатого очка. – По залу бегать запрещено. - Простите, - отозвался я, как провинившаяся школьница.       Подхожу к электронной кассе, тыкаю на экране нужный рейс. Нужен номер счета. Блять. Таким образом меня могут запросто выследить. Спишу со счета Кахарла! Я наизусть помню его номер. Хотя не стоит. Это провокация в чистом виде. Нужен кто-то незаметный. Кто-то, кто не вызовет подозрения. В момент меня осеняет, и я жму кнопку «оплатить наличными». Не, ну какой дурак, а. Получив свой билет, движусь к посадочной зоне.       Как-то безлюдно. Некомфортно. Стоит всего пара человек. А тут довольно таки неплохо. Открытый геометричный круглый потолок. Прямоугольные колонны стоят вдоль посадочных площадок, разделяя их между собой. Пол выложен большой плиткой серых и коричневых тонов. Мраморные стены. Недалеко располагаются аэрокары. Замечаю на одном из них нужный номер.       На нос что-то упало. Потираю тыльной стороной руки и понимаю, что это капля. Дождь что ли? Снег. Белые хлопья сыплются сверху, кружась в завораживающем магическом танце. Крупные снежинки начали собираться у моих ног. Народ начал собираться, медленно проходя к своим платформам. Аэрокар приземлился почти у самого моего носа и растворил дверь. Прохожу, прикладываю билет к голографической панели, она протяжно пищит, и меняет цвет с красного на синий. Плюхаюсь на свободное место, откинув волосы с глаз. Давно не был в черном городе, не знаю даже, сколько туда лететь. А еще этот неожиданный снегопад. Если у кара автопилот, то все будет в порядке, а если нет - полет будет долгим.

***

      Отсиженная задница жалобно ныла и просила вспомнить о ее существовании, которое я игнорировал как мог, не шевелясь весь путь. Но наконец, пилот сообщил, что кар коснется земной тверди через две минуты. Так и знал, что это не автопилот. Обычно ИИ так не лихачат.       В каком месте я оказался? Вокзал в черном городе больше походит на оживленный рынок запчастей. Кажется, все разом собрались покинуть черный город. Но, как оказалось, здесь так всегда, ибо тут действительно рынок. Черный рынок. В черном городе. Здорово. Меланхолично пройдясь между прилавками, осматриваю товар. Чего тут только нет. Оружие, дешевые детали дроидов, проститутки и проституты, половина космического корабля, органы… Че? Настоящие человеческие органы? - Э! Пальцем не тычь! – прикрикнул на меня бородатый мужчина в теле, подойдя ближе.       Он смотрит на меня, склонившись над замороженным сердцем, пожевывая шоколад. Крошки с его бороды падают на живой, мать твою, орган. Тупо заулыбавшись, я свернул в другую сторону и начал искать отсюда выход. И спустя двадцать минут блужданий я его нашел.       Когда я добирался в черный город с девчонкой, я отвез ее на машине, насколько помню. И как-то пропустил эту локацию. Оно и хорошо. Не нужно ребенку видеть такие ужасы. Сколько ей сейчас, восемь-девять? Она меня, конечно же, узнает и никуда со мной не пойдет. Попытаться стоит. Прохожу мимо витрины магазина и замечаю свое отражение. Надо бы что-то с волосами сделать. Совсем запустил.       Снег засыпал тротуары, лавки. Пестрые здания вырываются из него, стараясь обратить на себя внимание и должен признать, это работает. Люди проходят мимо меня, совершенно не замечая моего присутствия. Оно и ясно. Я же не богиня, спустившаяся с небес. Как-то все это… непривычно. В белом городе меня каждая собака знала. Все они обводили меня оценивающим взглядом, и с кривой улыбкой на губах здоровались, выплевывая каждое слово. Я чувствовал себя кем-то, или даже чем-то. Пятном на лобовом стекле, которое, как бы ты ни старался, не может оттереть. А оно все разрастается, раздражая все больше и больше.       Как бы я не пытался оттягивать этот момент, пропуская поезда в метро и медленно передвигаясь от одного магазина к другому, чтобы просто заглянуть туда на десять минут. Мне пришлось собраться с духом. Дорогу к детскому дому я не забуду, даже если потеряю память. Она въелась в мое разорванное на клочки сознание, не желая его покидать, уютно устроившись среди других гадких воспоминаний. Тихо хихикая, наблюдая, как я растягиваю путь. И все же я пришел. На часах почти восемь утра. Идет снег. Солнца не видно. Кожа чуть стягивается от ультрафиолета, проникающего через плотный слой облаков. Хотя бы не воспламеняется, и на том спасибо. Надавливаю на кнопку звонка и отдергиваю руку. Нет, сука, взялся – доводи до конца.       Мне открыла та самая мадам, которой я сплавил ребенка. Она взглянула на меня поверх очков, вопросительно изогнув тонкую подведенную бровь. Как-то я резко потерялся и скукожился от ее взгляда, будто я должен чувствовать себя виноватым за все грехи человечества. Женщина прочистила горло. - По какому вопросу? - Мне бы ребенка забрать. Девочку, - тараторю. - У нас здесь не детский сад. Нужны документы на разрешение взять ребенка из приюта, ваши данные, сведения с места работы… - я ее перебил. - Вы меня совсем не помните? – прикрываю глаза рукой, тру висок. – Слушайте, ровно три года назад я приходил сюда с девочкой вот такого роста, - примерно показываю рукой, - с черными волосами. Она была в джинсовом сарафане или комбинезоне. С собой у нее была синяя… - О господи! Это исчадие ада… - Простите? – тут настала моя очередь вопросительно вскинуть бровью. - Вы опоздали, молодой человек, - она начинает закрывать дверь. – Ее забрали неделю назад. Наконец-то, - последнее слово она произносит шепотом. - Как забрали? Кто? – подпираю дверь ногой, чтобы проклятая женщина не успела ее закрыть. - Это уже не ваша забота! Ребенок, пусть даже такой, нашел семью! Что вы себе позволяете? – она пинает мою ногу, пытаясь закрыть дверь.       Вот стерва! Сука, сама напросилась! Толкаю дверь, женщину отбрасывает в коридор. Захожу в помещение и замечаю насколько тут холодно. Вижу столпившихся детей на лестничной площадке, они все худые. Смотрят на меня грустными глазами. Почти зомбированный народ. В потрепанной одежде, драных колготках. В руках у некоторых сломанные игрушки. Женщина вскакивает с места, крича детям, чтобы попрятались в комнатах. Но они стоят и следят за тем, как я перемещаюсь по помещению, выискивая хоть какую-нибудь подсказку, куда могли деть девчонку. Эта тварь солгала мне. - Ей было пять, - громко говорю. – Черные волосы. Таскала с собой синюю книжку. Припоминаете? -Нарцисса… - слышу тихий голос сверху и поднимаю голову. Мальчик лет десяти с перебинтованной рукой. – Это ее батя?       Нар… Нарцисса? - В какую семью ее забрали? – обращаюсь к женщине, что возмущенно смотрит на меня. - Выметайся отсюда к чертовой матери, ублюдок! – она орет мне в ухо.       Она клянется вызвать полицию, выпроваживая меня на улицу. Дети говорят и говорят, не могу разобрать ни слова. Вытолкнув меня на снег, дамочка грязно ругнулась и захлопнула дверь. Ну тварь… Вот же тварь! И где мне искать этого ребенка? Не буду же я к каждому встречному подходить и спрашивать, не видел ли кто ребенка такого роста с синей книжкой в руках! Блять! Пинаю кучу снега под ногами, которая, оказывается, была с сюрпризом. Кажется, сломал себе палец. Под снежком оказалась застывшая горкой вода, что накапала с крыши. Вот срань…       Есть ли смысл возвращаться домой? С потерей девчонки, потерялась надежда выжить в этой войне. Мы разожгли восстание. А теперь снег засыпает поле войны, и сгоревший синим пламенем план Соланы. Еб твою мать. Сверлю взглядом закрытую дверь. Подхожу и требовательно стучусь. Молчание. - Мне нужна только фамилия! – кричу в замочную скважину. - Убирайся, пока я копов не вызвала!