Lost in the dream

      Если бы ещё неделю назад Джину сказали, что он будет гулять со своим предначертанным по рыночкам шумного Сеула, словно какая-нибудь героиня очередной бессмысленной дорамы, то он бы наверняка покрутил пальцем у виска и послал собеседника в дальнюю пешую прогулку. Но вот он – Джин, вышагивает вдоль ровных рыночных рядов, рядом с длинноногим красавчиком, чьё имя выгравировано не только на тонкой коже запястья, но и, кажется, на самом, бешено бьющемся сердце.       - Вот эти, - смеётся старший и цепляет на нос Намджуна круглые очки нежно-лилового цвета, - Хаха, тебе идет.       - Тогда тебе стоит примерить вот это, - не отстаёт от него Джун и подхватив ободок с розовым бантом, надевает его на голову Джина.       - А что, не плохо, - заключает Сокджин, вертясь перед зеркалом. – Но думаю, я перебьюсь.       Парни шарят от палатки к палатке и под дружный смех цепляют друг на друга милые и смешные вещички. Атмосфера непринужденного веселья оттесняет любые проявления смущения и неловкости на задний план и Джин, сам того не замечая, всё чаще хватается за чужую руку.       - Хочу токпокки, - тянет он, едва парочка покидает шумные торговые ряды. – Я так давно не ел корейской еды.       - Токпокки? Может быть, что-то более серьёзное?       - Нет, - трясёт головой Джин. - Токпокки.       - Ну тогда нам сюда, - улыбается Намджун на милое, чуть ли не детское, поведение старшего и тянет его за руку в направлении палаток с едой.       Намджун заказывает 2 порции рисовых палочек в ароматном остром соусе и отдаёт одну из них Джину.       - Заскочим ко мне домой, хорошо? – спрашивает Джун. - Надо кое-что прихватить.       - Мм? – Джин отрывается от поедания закуски и переводит взгляд на жующего Намджуна. – Домой? К тебе? Хочешь заманить меня в свою берлогу и изнасиловать?       Джун давится только-только закинутым в рот токпокки, а эмоции на его лице сменяют одна другую.       - Что?! – пыхтит он сквозь кашель. – Нет! Ты чего?! Я даже не думал!       - Да расслабься ты, - после паузы не выдерживает Джин и заливается смехом. – Я же пошутил. Господи, ты такой милый.       - Пошутил он… А я чуть не родил, - бубнит под нос Джун, но Джин ловит лёгкую улыбку на чужих губах.       Дорога до квартиры Джуна занимает около получаса, в течении которого Сокджин с интересом разглядывает изменившиеся за последние годы улицы Сеула. Он щебечет без умолку, всё рассказывает о кафешках, в которые любил ходить со своими друзьями, о любимых местах. С восхищением и благоговением пересказывает смешные истории со времен института и с каким-то неподдельным интересом, что присущ лишь, пожалуй, детям, впитывает в себя истории, которые временами рассказывает Джун. Автомобиль останавливается около высокой новостройки и Джина буквально сметает из салона.       - Я с тобой, - говорит он так, что Намджун понимает сразу – спорить бесполезно.       - Ну.. если хочешь, - младший Ким неловко пожимает плечами и, заблокировав автомобиль, следует к нужному подъезду.       Джин улыбается довольно, шагает следом за парнем и, проплывая мимо подъезда, учтиво кланяется сидящим там старушкам. Занырнув за массивные железные двери, молодые люди оказываются в просторном солнечном холле, где пожилой консьерж ворчит на Намджуна из-за неоплаченных счетов и кричит вдогонку о том, что завтра будут проверять вентиляцию. Джин наблюдает за сменившимся выражением лица Джуна, слушает его тихое ворчание и, спрятав тихий смешок в кулак, шагает следом в только-только подъехавший лифт.       - А ты создаёшь впечатление человека, который исправно оплачивает счета, - нарочито серьёзным тоном говорит старший, наблюдая за тем, как чужие длинные пальцы зажимают кнопку 19 этажа.       - Замотался, - тихо выдыхает Джун и пятерней зачёсывает пепельные волосы. – То работа, то работа… То снова работа.       - Только работа? – выпаливает раньше, чем успевает подумать Джин, а потому тупит взгляд и, невольно напрягается в ожидании ответа.       - Иногда Тэхён с Хосоком, - усмехается Нам. - Но, если честно, то лучше бы только работа. Они шумные. Очень.       - Друзья?       - Да, - кивает головой Джун. - Учились вместе. Вместе работаем. Они хорошие и они типа как пара.       - Типа? – Джин устремляет непонимающий взгляд на младшего.       - Плюют против системы, - ловит на чужих губах усмешку. - Не соулмейты, но вместе. Но, если уж быть честным, крепче пары я не встречал. И я им даже немного завидую...       Джин улавливает нотки грусти в чужом голосе и на несколько долгих секунд теряется. Он шумно носом воздух втягивает, дыхание задерживает и прийти в себя старается, но чужая грусть из колеи выбивает похлеще своей собственной, которую он всеми силами гнать пытается. Придаваться унынию молодому человеку не хочется, как и в безрадостные мысли погружаться, которые ему не помогут в данной ситуации ничем абсолютно.       - Мы бы были, - бормочет он, но голос его в звоне теряется, который оповещает, что лифт на нужный этаж поднялся.       - Пойдём, - Джун берет чужую руку в свою ладонь и сжимая её крепко, тянет за собой прочь из тесной кабины.       Квартирка Намджуна, как и ожидал старший, оказывается просторной и солнечной, будто сотканной из тепла и уюта. Но всё же в общих чертах помещения проглядывается одиночество и некая незавершённость. Джун бормочет извинения о том, что не прибрано, собирает разваленные по полу вещи и с тихим «собирался утром» быстро запихивает одежду в шкаф. Джин про себя улыбается довольно, мысли о том, что для младшего этот день, с любым его исходом, особенный, - душу греет и отпускает добрую половину страхов и сомнений на свободу, словно гелиевые шарики в небесную высь.       Сокджин бродит по комнате под тихое копошение младшего, разглядывает стены, что завешены грамотами, благодарностями и фотографиями, как кажется Джину с университетских лет, оглаживает пальцами корешки книг по медицине, что рядами выстроены на полках. Ким впитывает в себя каждую незначительную мелочь, каждый пустяк, который рассказывает о своём хозяине больше, чем можно было бы предположить.       - Оу, - тихо выдыхает Джин, когда повернувшись к следующей стене цепляет взглядом картину, на которой в углу выведены инициалы «Осэ». - Тебе нравится этот художник?       - Что? – Джун отрывается от складывания каких-то вещей в большую дорожную сумку и поднимает взгляд на Джина. – А это… Нет, знаешь, я далёк от искусства. Это подарок. Наш ординатор помешан на этом художнике, в буквальном смысле этого слова. Юнги-хён часто покупает его картины. Штудирует сайт, где выкладывают свои работы молодые художники. У нас в ординаторской висит две картины.       Джун смеётся и продолжает складывать вещи.       - Думаю, ему уже просто не куда их девать.       - Как, говоришь, зовут вашего ординатора? – неверяще лупит глазами Джин.       - Юнги. Мин Юнги, а что?       Старший заливается смехом, потому что абсурдность ситуации не может не смешить. Кто ж знал, что для того чтобы найти своего истинного и истинного одного из друзей, нужно умереть?       - Как свезло то..., - чуть ли не скулит Джин от приступа накатывающей истерики и в попытке успокоится отворачивается от Намджуна.       Для Сока вся эта ситуация и так пиздецки сложная и нереальная, его и так из тонкого, мнимого и шаткого спокойствия выбивает чуть ли не ежеминутно, а тут вдруг добивает будто. Что за шутки такие злые у судьбы? Почему ему умереть нужно, что бы кто-то счастье обрёл, а кто-то, возможно, душой вместе с ним умер и дальше своё существование по Земле влачил, как тяжкий груз.       - Знаешь, - немного успокоившись и, подцепив со стола ручку и лист бумаги, Джин начал шкрябать ряды цифр. - Это номера моих друзей. Я хочу чтобы ты позвонил им после, обязательно.       Сокджин откладывает ручку и разворачивается к Джуну, который в непонимании замер напротив. Его лицо застыло в маске немого вопроса, припорошенного щепоткой недоумения, что читаются в изломанных на переносице бровях и несколькими ложками отрицания реальности и будущих событий, которые пламенем вспыхивают в тёмных глазах.       - Есть кое-какие вещи, - Джин сглатывает слюну, что от волнения стала вязкой и отводит взгляд в сторону. - Они должны отдать их тебе. Это было моё желание, если бы когда-нибудь ты всё же нашёл меня.       - Джин перестань, - хрипит Намджун и от этого сломленного голоса старший будто сам ломается и осыпается под свои же ноги.       - А ещё мой друг, - продолжает он упрямо. - Мой друг, кажется, соулмейт твоего ординатора. Его зовут О Сэхун и он очень ждёт, когда…       Договорить Джину не дают внезапно обхватившие его руки. Намджун обнимает крепко, прижимает к своей груди, позволяет спрятать лицо на своём плече, и лишь в этот момент Джин понимает, что по щекам предательски скользят слёзы. Он цепляется за чужую футболку, пытается вжаться в чужое-родное тело ещё ближе, чтоб раствориться в нем и остаться рядом на веки. Намджун Джина не просто обнимает, он держит его, кусочки, что минутами ранее осыпаться успели подбирает и на место ставит. Он его теплом, уютом и силой в целости удерживает, лечит, раны на душе исцелить пытается, хотя собственные, Джин в этом уверен, глубже намного и кровоточат они не переставая.       - Тшш, - шепчет Джун и приглаживает смоль волос ладонью. - Успокойся. Ты здесь. Со мной. И так останется навсегда.       От чужого «навсегда» Джин сыпется с удвоенной силой. Он хочет это навсегда, но его время в часах исчисляется, которые убывают и убивают его слишком быстро. Он за это «навсегда» убил бы, душу дьяволу бы продал. Он это «навсегда», при возможности, стоя на коленях бы у самого господа Бога вымаливал. И он чувствует, что это «навсегда», что с таким отчаянием с чужих губ слетело, до самой смерти намджуновой, одиночеством его подтверждаться будет. И это, пусть то эгоизм чистой воды и Джину чести не делает, радует и душу греет, хотя, с другой стороны, виной стотонной к земле прижимает.       - Куда мы? – спрашивает Джин, когда Намджун усаживается на водительское сидение.       - В Инчхон, - коротко отвечает Джун и, потянувшись к Джину, пристёгивает его ремнём безопасности.       У Джина внутри расцветают райские сады от такого непринуждённого знака заботы. Он щёки горящие в ладонях прячет и отвернуться пытается, но, почувствовав чужое горячее дыхание в волосах, а затем и короткий поцелуй в макушку, устремляет удивлённый взгляд на Намджуна. Младший выдаёт тихое «кхм» и с видом «это не я, оно само» отворачивается и заводит автомобиль, вызывая у Джина лишь тёплую улыбку и приступы неконтролируемого, сносящего всё на своём пути счастья.       Больше вопросов он не задаёт, потому что вдруг решает, - а какая собственно разница, куда и зачем его везут? Главное ведь то, что сногсшибательный и неловкий Ким Намджун сидит на соседнем сиденье и подпевает какой-то попсовой песне по радио.       - Тебе стоило стать айдолом, - замечает Джин и улыбается, когда ловит на себе недоумевающий взгляд.       - Смеёшься? – Джун морщит нос. – Это был бы провал. Ты лицо моё видел?       - Видел. Что не так с твоим лицом? – задумчиво тянет Джин и наблюдает за меняющимися в окнах ландшафтами.       - Я им не вышел, - хмыкает Нам. - Думаю, если бы я выступал в группе, то фанаты рано или поздно сказали бы мне из неё уйти.       - Чушь не неси, - резче чем хотелось бы выпаливает Сокджин. – Ты красивый. О, я знаю эту песню!       Пытаясь скрыть неловкость и пресечь поток возмущений, которые, как думает старший, Джун намеревался на него вылить, Джин выкручивает регулятор громкости на магнитоле и отворачивается к окну. Он краем глаза наблюдает, как чужое лицо вытягивается от негодования и уже, если честно, готов к реакции на свою наглость, но Джун лишь тихо смеётся и устремляет взгляд на дорогу.       За бесконечными разговорами, что сотканы из неловких фраз, обрывистых нежных улыбок и заливистого смеха, что льётся под биты популярных песен, Джин и не заметил вовсе, как пролетел целый час. Он очнулся лишь тогда, когда за окном мелькнул таблоид с огромной надписью: «Добро пожаловать в Инчхон».       - Оу, приехали, - неверяще констатировал он и стал оглядываться по сторонам.       - Да, почти.       Еще через минут пять дороги, Джун свернул с городской автострады и уверенно направил автомобиль в нужном ему направлении. Вскоре высокие дома стали сменяться более низким и чем дальше машина отъезжала от города, тем реже на пути попадались новые постройки. Когда последнее здание осталось далеко позади, а впереди по обе стороны от автомобиля виднелись лишь ровные, тёмные полоски лесной чащи, Джин бросил на Джуна полный интереса и нетерпения взгляд.       - Значит насиловать ты меня собирался не в своей берлоге, а в лесах Инчхона? – скрывая усмешку за напускной серьёзностью спросил он.       - Именно, - Нам бросил на старшего смеющийся взгляд. – У меня тут тайное место есть, где я прячу тела своих жертв. Но для тебя, так уж и быть, выделю особенное местечко.       Ещё через некоторое время Джун остановил автомобиль у непонятного, окруженного редкими деревьями пригорка, по которой убегала вверх витиеватая дорожка.       - Выходи, - усмехнулся Намджун, когда заметил нерешительность в чужих действиях.       Джин тихо фыркнул и вылез из автомобиля следом за младшим. Он огляделся вокруг и вдохнул полной грудью свежесть вечернего воздуха. Здесь, за городом, в дали от бесконечной суеты и забитых под завязку автострад всё буквально дышало свежестью и прохладой. Сок давно отвык от таких мест, потому что последние годы задыхался в тесных палатах, которые находили своё пристанище в больницах самых крупных городов мира.       - Закроешь глаза? – вкрадчиво спросил Джун, подходя вплотную и вырывая Джина из внезапно нахлынувших мыслей.       - Что бы тебе было проще меня убить? – Джин прищурился и впился хитрым взглядом в глаза напротив.       Намджун неопределенно повёл плечами, мол «кто знает» и улыбнулся, кажется, одной из самых нежных улыбок, чем вызвал миллион взрывов от фейерверков где-то за рёбрами старшего.       - Ну так и?       Джин, больше не говоря ни слова, доверчиво прикрыл глаза. Погрузившись в темноту, которую от части нарушали солнечные лучи, так упорно пытающиеся проникнуть сквозь сомкнутые веки, старший Ким почувствовал, как тёплая ладонь аккуратно обвивает его руку. И, когда Джун настойчиво потянул за собой, Джин не боясь сделал шаг в неизвестность.